София Островская – Сердце Ледяного Клана. Том 1: Искра во Тьме (страница 9)

Это было неистово, животно, до слёз интенсивно. Мы не говорили ни слова, только стонали и дышали в унисон, пока волна удовольствия не накрыла нас обоих одновременно, заставив его издать низкий, сдавленный рёв, а меня – закричать, впиваясь ногтями в дерево стола.

Он рухнул на меня, его тело было тяжёлым и мокрым от пота. Мы лежали так несколько минут, слушая, как бьются наши сердца.

Потом он медленно поднялся, приведя себя в порядок с потрясающей быстротой. Его лицо снова стало маской надменности, лишь размазанная помада и тлеющий огонёк в глазах выдавали только что происходившее. Он протянул руку и помог мне слезть со стола. Мои ноги дрожали.

Он молча помог мне застегнуть то, что осталось от блузки, его пальцы случайно касались моей кожи, заставляя её снова вспыхивать. Потом он поднял с пола мою сумку и протянул мне.

– Сегодня после полудня. Практические занятия по защите на Внешнем полигоне, – сказал он, и его голос снова стал гладким, командным, без намёка на страсть. – Не опоздай. И будь сосредоточена.

Он подошёл к двери, повернул ключ и обернулся на прощание. Его взгляд стал тяжёлым и пронзительным.

– На этом занятии будет присутствовать мой отец и несколько членов Совета. Они будут смотреть на тебя. На нас. – Он сделал паузу, давая словам улечься. – Не подведи меня, Алиса. Ради всего святого, не подведи.

Камень замерзшей земли Внешнего полигона звенел под сапогами. Ветер, резкий и колючий, трепал полы моей форменной накидки и разбрасывал по сторонам позёмку из инея и пыли. Я стояла в центре расчищенного круга, окружённая высокими, неприступными фигурами в богатых кафтанах – членами Совета. Среди них, холодный и недвижимый, как монумент, стоял князь Игнат Сварогов. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, буравил меня, выискивая слабину.

Напротив меня, с другой стороны круга, стоял Всеволод. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но глаза горели сосредоточенным огнём. Сегодня он был не любовником, а инструктором и, по сути, моим противником.

– Начнём с малого, Орлова, – его голос прозвучал громко и чётко, чтобы слышали все. – Покажи нам базовый щит. Любой, какой умеешь.

Я сглотнула комок нервов. Щит? Я не умела создавать щиты. Я умела оживлять цветы. Но отступать было некуда. Я закрыла глаза, пытаясь представить не барьер, а… стену из плюща. Плотную, живую, непроницаемую.

Из кончиков моих пальцев, дрожащих от напряжения, потянулись тонкие, изумрудные нити энергии. Они сплелись в воздухе, образуя нечто вроде полупрозрачного зелёного полога, колеблющегося на ветру. Он выглядел хрупким, почти невесомым.

– Мило. Теперь – удар. Кто-то из старейшин фыркнул. Всеволод лишь усмехнулся. Он даже не пошевелился. Просто щёлкнул пальцами. Из щелчка вырвалась сфера алого пламя, размером с кулак, и помчалась ко мне с свистом. Она врезалась в мой зелёный полог.

Раздался не громкий хлопок, а шипящий звук, будто раскалённый металл опустили в воду. Мой щит из сил жизни не отразил удар – он поглотил его. Пламя погасло, а на месте удара на моём "щите" распустился огромный, сияющий витражный цветок, похожий на огненную лилию, который медленно погас.

– Нестандартно. Но бесполезно против чего-то серьёзнее. Попробуй сейчас. В толпе пробежал удивлённый ропот. Всеволод приподнял бровь. На сей раз он сделал взмах рукой. Из земли перед ним взметнулась стена из бушующего пламени и с ревом понеслась на меня, сжигая на своём пути камни.

Паника сдавила горло. Я инстинктивно вскрикнула и выбросила руки вперёд, не думая ни о каких щитах. Я просто хотела остановить эту лавину огня.

Моя магия вырвалась наружу не изящными нитями, а сплошным, яростным зелёным вихрем. Он ударил в основание огненной стены.

И случилось невероятное.

Камень под ногами вздыбился. Из трещин, из самой мерзлой земли, с грохотом, ломая каменные плиты, выросли исполинские, переплетённые древесные корни, покрытые корой, сияющей изнутри изумрудным светом. Они сплелись в массивную, непробиваемую стену, приняв на себя основной удар пламени. Огонь отскакивал от них, оставляя лишь обугленные полосы, которые тут же зарастали свежей, зелёной порослью.

Но это было не всё. Магия Всеволода не исчезла. Мои корни впитали её. По их поверхности, словно молнии, пробежали рубиновые прожилки, а на концах самых крупных корней лопнули почки и расцвели десятки алых, огненных цветов, которые осыпали землю искрами.

Я стояла за своей живой баррикадой, тяжело дыша, не веря своим глазам. Воздух пах дымом, озоном и свежей хвоей.

Всеволод смотрел на это творение с открытым изумлением. Потом его взгляд встретился с моим. В его глазах читалось нечто новое – не желание, не презрение, а уважение.

– Защита через поглощение и преобразование чужой магии, – громко прокомментировал он, обращаясь к Совету, но глядя на меня. – Редкий и сложный дар.

– Дар, который невозможно контролировать! – раздался холодный голос его отца. – Это дикая, первобытная сила! Она непредсказуема!

– Всё, что нужно, – парировал Всеволод, не отводя от меня взгляда, – это правильный фокус. Орлова, сбрось щит. Покажи им "Колючую розу".

Я не знала, что такое "Колючая роза". Но я поняла его намёк. Я сконцентрировалась, представив не защиту, а атаку. Моя живая стена дрогнула, и от неё отделились десятки тонких, острых, как иглы, корней-плетей, увенчанных шипами, похожими на алмазные наконечники. Они замерли в воздухе, направленные в пустоту, демонстрируя готовность к удару.

– Достаточно, – скомандовал Всеволод.

Я опустила руки. Корни с тихим шелестом ушли обратно в землю, оставив после себя лишь взрыхлённую почку и несколько тлеющих искр от огненных цветов.

Наступила тишина. Старейшины перешёптывались, бросая на меня взгляды, полные пересмотренной оценки. Князь Игнат Сварогов смотрел на сына с ледяной яростью, а на меня – с новым, хищным интересом.

– Видишь? Я же говорил. Ты – не беспомощная девчонка. Ты – оружие. Моё оружие. И сегодня ты не подвела. Всеволод подошёл ко мне так близко, что только я могла слышать его шёпот. Его слова должны были испугать меня. Но почему-то они заставили меня выпрямить спину и посмотреть в глаза старейшинам без страха. Он был прав. Я была не игрушкой. Я была силой. И теперь все это видели.

Он отошёл, чтобы выслушать формальные отчёты Совета, а я осталась стоять на потрёпанном поле боя, чувствуя, как по моим жилам течёт не страх, а новая, дикая и могущественная кровь. Магия жизни. Моя магия.

Глава 5. Последняя из рода

Дорога в Лесную обитель напоминала ожившую сказку. Нас не везли в душных каретах – вместо этого нам подали изящные повозки без лошадей, вырезанные из светлого дерева и инкрустированные серебром. Они катились сами по себе, мягко плывя над самой землёй, оставляя за собой лишь лёгкий след из искр и шелест листвы.

Чем дальше мы удалялись от строгих шпилей главного здания Академии, тем ощутимее менялся мир. Воздух становился гуще, слаще, пьяняще-пряным. Он пах хвоей, влажным мхом, цветущим кипреем и чем-то неуловимо древним, диким. Магией. Не той, что была приручена и заключена в стены Академии, а той, что рождалась в самом сердце леса, в каждом камне, в каждом ручье, в каждом дыхании ветра.

Я сидела у окна, прижав лоб к прохладному стеклу, и не могла наглядеться. Исполинские сосны и ели, возрастом в несколько столетий, образовывали над нами живой, шепчущий свод. Сквозь кружевной ветер пробивались лучи солнца, превращаясь в золотые столпы света, в которых танцевали мириады пылинок-эльфов. В чаще мелькали огоньки – не светлячки, а самые настоящие духи леса, духи-огоньки, которые с любопытством провожали наш кортеж.

Но больше всего меня поразило ощущение внутри.

С каждой минутой, с каждой пройденной верстой моя собственная магия отзывалась на зов леса всё громче. Это было похоже на тихий, нарастающий гул в крови, на лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Моя кожа стала невероятно чувствительной, и я чувствовала каждое дуновение ветерка, как ласковое прикосновение. Я слышала шепот листьев, понимала без слов грустную песню ручья, доносящуюся справа. Моя магия Жизни, такая чуждая и непонятая в каменных стенах Академии, здесь, в лесу, была дома. Она расправляла плечи, набирала силу, ликовала и звала меня следовать за собой, глубже, в самую чащу.

– Красиво, да? – София, сидевшая рядом, прервала мои мысли, глядя на ту же самую чащу. – Но не обманывайся. Этот лес… он живёт по своим законам. Он может быть прекрасен и смертельно опасен одновременно.

– Он говорит, – прошептала я, не в силах оторвать взгляда от мелькающих за окном стволов.

– Что? – переспросила София.

– Лес. Он говорит. Шепчет. Чувствуешь?

– Нет. Для меня это просто лес. Сильный, древний, полный магии, но… просто лес. Это твой дар, Алиса. Ты слышишь его голос. София насторожилась, прислушалась на секунду, а потом покачала головой. Её слова заставили меня поёжиться. Это было и прекрасно, и пугающе.

Впереди, в разрыве между деревьями, показалась цель нашего путешествия – Лесная Академия.

Это было не второе здание Академии в привычном понимании. Скорее, это был огромный, невероятно красивый загородный дом, словно выращенный, а не построенный. Его стены были сплетены из живых стволов вековых деревьев, перевитых серебристыми лозами, которые цвели нежными светящимися цветами. Окна были большими и панорамными, из застывшего, прозрачного янтаря, а вместо черепицы крышу покрывала густая, изумрудная живая трава и полевые цветы. От всего строения веяло умиротворением, силой и гармонией.