София Булатова – Измена. Ты предал дважды! (страница 11)
Дедушка, взглянув в мою сторону, послушно кивает и отводит прицел в сторону.
– Спасибо, Степан Николаевич, когда мушка в лоб не смотрит, говорить сразу легче становится, – неловко улыбается и делает пару шагов в мою сторону.
– Бабушка, дедушка, родные мои, оставьте нас, пожалуйста, наедине… – в сердцах произношу я.
Всё-таки это мой выбор, и поставить точку в отношениях с предателем я должна самостоятельно, без чьей-либо помощи.
– Хорошо, внучка, – утвердительно кивает бабушка и, грозно посмотрев на Цареградцева, добавляет: – Но ты, негодник, знай. Мой дед со ста метров не промахивается.
– Да, Антонина Павловна, я знаю, – кивает. – Ходили со Степаном Николаевичем на утку, собственными глазами видел, как он метко бьёт из своего ружья. Десять выстрелов, и все чётко в яблочко.
Дед расплывается в довольной улыбке и, подхватив свою жену под руку, уходит со двора, оставив меня с Цареградцевым наедине.
– Настюша, я понятия не имею, что произошло и откуда твоя мама взяла этот бред, – начинает отпираться.
Бред… Ну конечно, Цареградцев дал заднюю и сейчас всеми правдами и неправдами будет убалтывать и убеждать меня в том, что я сумасшедшая и страдаю зрительными галлюцинациями.
Мерзавец! Если изменил, то имей храбрость признаться! Как в трусы к любовнице, так это с радостью, а как правду сказать, так сразу в кусты! Трус!
– Цареградцев, не надо! Не надо оправданий, не надо ничего! – голос невольно срывается.
– Я не ищу оправданий. Я хочу разобраться в том, что произошло, – разводит руками, – давай поговорим.
– О чём мне с тобой разговаривать? О том, что я пришла посмотреть, как сделали ремонт в нашей новой квартире, и застала тебя голым в обнимку с моей младшей сестрой? Ой, прости, ты же спал и ничего не знаешь!
Сердце начинает колотиться, как заведённое. Нет никаких сил, а главное, нет никакого желания выслушивать его тупые оправдания. Я всё своими глазами видела!
– В обнимку с младшей сестрой? – выкручивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня, как на сумасшедшую. – Не спал я ни с чьей сестрой! Это бред!
– Если сделал гадость, то имей смелость признаться, трус! – так и хочется отвесить ему пощёчину, чтоб на пол-лица остался отпечаток моей руки.
– Настя, послушай, это бред, хотя в чём-то ты действительно права. Я реально проснулся абсолютно голый на кровати в нашей новой квартире. Только вот как я там оказался, понятия не имею, – разводит руками. – Проснулся из-за того, что телефон разрывается. Поднял трубку, твоя мама едва ли не ревёт и умоляет простить тебя. Я нихрена не понял и начал тебе названивать, ты не ответила, – пожимает плечами. – Мать сказала, что ты к дедам поехала. Я сразу собрался и сюда.
– Понятия он не имеет. Цареградцев, ты ничего более убедительно придумать не сумел? Слабая актёрская игра, очень слабая, – ухмыляюсь и развожу руками в сторону.
Честно признаться, я ждала от него любых оправданий, но только не такого откровенного бреда. Он что, и в самом деле держит меня за последнюю дуру?
– Заключили удачный контракт, выпили немного с партнёрами,– показывает пальцами пятьдесят грамм, – но меня вставило так, что я отрубился. Не знаю. Моргнул и уже в постели лежу. Мистика какая-то.
Мистика… Он точно держит меня за идиотку.
Громкий рингтон мобильника заставляет вздрогнуть.
– А вот, кстати, пацаны видос прислали с камер, установленных в нашей квартире. Глянем?
Сердце с болью ударяется об рёбра. Мерзавец хочет продемонстрировать мне видео, на котором он будет развлекаться с моей родной сестрой? Он точно хочет моей смерти…
Григорий, не дождавшись моего ответа, подходит ко мне и включает видеоролик.
Сердце сжимается в плотный комок.
На видео Ольга тащит в квартиру едва стоящего на ногах Григория. Затаскивает в спальню, раздевает, ложится рядом и ждёт… Ждёт, пока я не приду и не попадусь в её сети.
– Не изменял… – тихий голос срывается с моих губ, а по щекам начинают течь слёзы.
– Ну конечно нет, родная моя. И как ты только могла поверить в этот бред? – крепко обнимает меня и целует в лоб. – Ольге такие шутки с рук не сойдут. Выясню, как она сумела подмешать эту дрянь мне в бокал, и три шкуры спущу с мерзавки.
Неужели это правда? Неужели не было никакой измены и всё это было подстроено Ольгой? Не знаю…
Или Григорий врет, глядя мне прямо в глаза? Не знаю…
Если даже Цареградцев не изменял мне и всё это было подстроено Ольгой, я всё равно не смогу доверять мужу, как доверяла когда-то.
Глава 6
– Родная моя, ты не забыла, что сегодня в шесть? – спрашивает Григорий, завязывая шнурки на своих ботинках.
– Как я могу забыть про праздник самого дорогого человека? – улыбаюсь одними лишь уголками губ.
– Тогда до вечера. Я приеду к шести, – целует меня в лоб и выходит из квартиры.
Эти несколько дней прошли словно в каком-то тумане.
Хоть Григорий и сумел оправдаться, всё равно сомнение плотно засело в моём сознании и никуда не собиралось деваться. Я уже не могла доверять своему мужу, как раньше.
Я, наверное, сотню раз пересмотрела проклятую запись с камер видеонаблюдения. Изо всех сил пыталась убедить себя, что не было никакой измены и мерзавка Ольга в самом деле всё подстроила.
Несколько раз я порывалась позвонить сестре и поговорить. Но, вспоминая наш последний диалог, била себя по рукам.
Григорий сумел убедить меня, что не было никаких измен, что это всё выдумки завистливой младшей сестры. И я ему поверила…
– Маленький мой, – произношу одними лишь губами, любуясь первым снимком УЗИ моего малыша.
Сегодня вечером на празднике в честь дня рождения Григория я наконец расскажу ему про свою беременность и подарю долгожданный снимок УЗИ.
Прячу снимок в праздничную коробочку и завязываю красную ленточку.
Неловкая улыбка растягивается на моих губах.
Хоть Григорий и сумел оправдаться, хоть и сумел убедить меня в своей верности, на сердце всё равно тревожно.
Я изо всех сил пытаюсь прогнать дурные мысли из своей головы, но ничего не выходит. Картина, на которой мой муж лежит на нашей супружеской постели в обнимку с моей младшей сестрой Ольгой, то и дело всплывает у меня перед глазами.
– Не изменял… Это всё Ольга подстроила… – шёпот срывается с моих губ.
Обжигающая болью слеза скатывается с моей щеки.
За что так со мной поступила Ольга? Чего хотела добиться своим поступком? Зачем оболгала Григория? Для чего пыталась рассорить нас?
К сожалению, ни на один из этих вопросов я не могу найти ответа.
Весь вчерашний день Григорий убеждал меня, что между ним и моей сестрой не было никакой связи. Показывал видеозаписи из своего кабинета, из квартиры, клялся в любви. И я поверила своему мужчине, ведь ни на одном из роликов не было ни единого намёка на измену.
Всё бы ничего, но на вопрос, где муж встретился с Ольгой и как они оказались вместе в нашей квартире, я до сих пор не могу ответить. Григорий объяснил это тем, что перебрал и не помнит, как встретил Ольгу и как приехал на нашу новую квартиру.
Горький ком слёз встаёт посреди горла. Мне хочется верить, что между моим любимым мужем и сестрой ничего не было. Но я не могу…
В следующее мгновение трясущимися пальцами я набираю номер телефона Ольги. Я должна поговорить с ней. Она моя родная сестра, и до недавнего времени у нас были идеальные отношения. Или мне так только казалось?
– Сестрёнка, здравствуй. Я ждала, что ты позвонишь, – спустя несколько гудков из динамика раздаётся громкий голос Ольги.
– Привет, Оль. Нам надо поговорить… – произношу на выдохе.
– Говори, раз надо, – ухмыляется.
– Зачем ты устроила весь этот цирк? Чего ты хотела д-добиться? – на последнем слове голос начинает дрожать.
– Проверяла ваши с Цареградцевым отношения на прочность, – хмыкает. – Ну и тренировала своё актёрское мастерство. Что скажешь? Убедительно?
Руки начинают дрожать, а желваки пускаются в свой нервный пляс.
– Не знаю… Скажи, что было между тобой и моим мужем?! – невольно едва ли не вскрикиваю.
– Ни-че-го! – произносит громко и по слогам.
Не понимаю. Она признается, что всё это был блеф?
– Оля… Ответь на один вопрос: ты спала с моим мужем или нет? А как же твой ребёнок? Ты обманула? – произношу и в мучительном ожидании задерживаю дыхание.
– Да, обманула, – смеётся, – но не везде. А кто больше соврал, я или Цареградцев, тебе ещё предстоит узнать, – произносит после секундной паузы и бросает трубку.
Новые попытки дозвониться до сестры не дают никакого результата. Девушка упорно сбрасывает звонки, а потом выключает телефон.
С болью прикусываю губу.
Как знала, что не надо звонить мерзавке. После разговора с сестрицей на душе стало только беспокойнее…
Весь день не нахожу себе места. Хожу из угла в угол и пожираю себя изнутри дурными мыслями.
– Не изменял… Ольга из зависти хотела нас рассорить, – срывается с моих губ.
Только сейчас я начинаю понимать, что с сестрой у нас никогда не было дружбы. Вернее сказать, она была, но лишь тогда, когда Ольге было что-то от меня нужно. В детстве это были уроки, а сейчас деньги.
Ведь последний год она звонила мне не затем, чтобы поболтать с любимой сестрой, а лишь с одной целью – попросить денег в долг, который она, конечно же, не собирается отдавать.
На душе словно по щелчку пальцев становится спокойно.
Григорий мне не изменял, это всё гадина подстроила! А я, дура, не верила ему, искала какой-то подвох. Но теперь мне ясно, кто друг, а кто враг.
Улыбнувшись своим мыслям, бегу в спальню и достаю из шкафа своё лучшее вечернее платье. Сегодня на дне рождения своего любимого я должна быть неотразима.
Несколько часов уходит на сборы и на праздничный макияж. В обычной жизни я не наношу большое количество косметики на лицо и ограничиваю себя только тушью, карандашиком для бровей и помадой спокойного оттенка, но сегодня особый случай – день рождения у моего любимого мужа.
Бросаю взгляд на часы. Время только три часа дня. Григорий говорил, чтобы я подъезжала к шести.
Но, честно признаться, у меня совершенно нет сил терпеть. Приеду в наш загородный дом немного пораньше, подышу свежим лесным воздухом и почитаю что-нибудь пару часов, пока гости собираются.
Прячу коробочку с долгожданным снимком в сумочку и заказываю такси.
Через час я уже стою напротив нашего загородного дома.
Построить трёхэтажный коттедж за городом в сосновом бору была моя идея. На выходных мы часто приезжаем сюда подышать свежим воздухом и отдохнуть.
– Анастасия Ивановна, день добрый, – приветствует меня мужчина из службы безопасности моего мужа. – Не ждали вас так рано.
Бросаю взгляд на припаркованный автомобиль мужа. Ничего не понимаю. Гриша говорил, что он приедет, как и все гости, к шести.
– Так получилось, – пожимаю плечами и, указав в сторону автомобиля, произношу: – Григорий Михайлович тоже раньше приехал?
Охранник кивает и указывает в сторону нашего дома.
– В доме.
– Спасибо, – киваю и по вымощенной тропинке иду в дом.
Странно, Григорий не говорил, что приедет раньше. Наверное, что-то стряслось с приготовлением праздника, и он приехал пораньше.
В доме уже всё было готово. Праздничные украшения, столы, вдоволь набитые закусками. Всё на высоте.
Изначально я хотела сама заниматься юбилеем Григория, но он настоял на том, что лучше доверить это дело его менеджерам, чьей прямой обязанностью является организация праздников и корпоративов.
Первым делом иду в кабинет мужа, расположенный на первом этаже. Григорий, когда мы приезжаем в дом, часто пропадает там. Думаю, что и сейчас он в своём кабинете.
Толкаю дверь и захожу в кабинет мужа.
– Никого, – проговариваю полушёпотом и закрываю дверь.
Ни в гостиной, ни в бильярдной Григория также нет.
Не знаю, что меня дёрнуло, но после бильярдной я пошла в нашу с мужем спальню, расположенную на третьем этаже под самой крышей.
Звук, словно кто-то хлопает в ладоши, касается моего слуха.
Останавливаюсь напротив нашей спальни и содрогаюсь от страха, ведь звуки доносятся именно из нашей с Григорием спальни…
Сердце начинает стучать, словно заведённое.
Дрожащими руками тяну за ручку, распахиваю дверь и едва ли не падаю в обморок.
Моя младшая сестра, забравшись на моего мужа, изгибается в экстазе…
– Врал, – произношу одними лишь губами.
Клялся, что верен, а сам изменяет с моей младшей сестрой…
Острая боль пронзает мой живот с такой силой, что я с трудом стою на ногах.
В один миг мой и без того шаткий мир разрушается и разбивается на миллионы крошечных осколков, которые больше никогда не собрать воедино.
Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но у меня не выходит.
Я ему верила даже после того, что видела собственными глазами! Какая же я глупая! Я ведь чувствовала, что что-то не так, даже после его оправданий…
Острая боль пронзает меня снова. Сердце начинает биться чаще, а по спине стекает струйка холодного пота. С каждой секундой становится только хуже.
Мой малыш… Инстинктивно кладу руки на живот, и этот жест вызывает лишь больший прилив боли.
Только не сейчас, нет…
На долю секунды я зажмуриваюсь в надежде на то, что я открою глаза и пойму, что всё происходящее – лишь дурной сон. Но, открыв глаза, я вижу, как пространство вокруг меня медленно начинает плыть.