София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 28)
– А теперь вы, дамы, – Таранов наконец обращает на нас с Анной своё внимание. – Вы вообще с удочкой обращаться умеете? Судя по тому, как вы её неумело забрасываете, вам тут аж до самого завтрашнего вечера ничего поймать не светит.
– А как надо? Покажи, папа? – с нескрываемым интересом спрашивает Анна.
– А вот смотри, – подходит к Анне, встаёт за спину, наклоняется и, аккуратно придерживая удочку, помогает ей закинуть поплавок подальше. – Главное сделать приблизительно такой замах и забросить от плеча.
– Ну так совсем не понятно, пап… Я же себя со стороны не вижу, так я никогда не научусь удочку забрасывать… – грустным голосом произносит девочка. – Давай ты на Вере будешь показывать, а я буду внимательно смотреть.
– На Вере? – переспрашивает мужчина и моментально краснеет, словно какой-то школьник на школьном балу.
– На Вере. Ты показывай, а я буду внимательно смотреть и запоминать, – с едва заметной хитрой улыбкой произносит Анна.
Ощущаю, как по спине пробегает холодок. Маленькая проказница решила меня подставить и в прямом смысле этого слова сунуть в объятия отца.
Сердце начинает биться чаще, а дыхание моё становится неровным и прерывистым.
– Ты только внимательно смотри, ладно? Я только один раз показываю… – не своим голосом отзывается Таранов и смотрит на меня, широко улыбаясь.
Дмитрий, всё ещё улыбаясь как дурак, обхватывает меня сзади и, накрыв мои ладони своими, помогает забросить поплавок на самую середину пруда.
В этот момент я начинаю ощущать насыщенный, слегка покалывающий вкус перечной мяты на своей щеке, как и четыре года назад…
Сердце начинает биться с такой скоростью, что невольно складывается ощущение, что каждый его удар может стать последним…
– Ну вот так как-то. Поняла? – баритон Дмитрия заставляет вздрогнуть.
– Не поняла, совсем ничего не поняла… – с наигранной ноткой грусти в голосе произносит Анна и хлопает наивными глазами.
– И я не понял, забласывать… – вставляет свои пять копеек сынок и смотрит на нас таким же хитрым взглядом, что и его старшенькая подруга.
– Видимо, придётся демонстрировать по второму разу, – Таранов скашивает на меня улыбку.
Робко киваю в ответ.
Более чем уверена, что сейчас по цвету я напоминаю какой-то помидор. Вот же маленькие провокаторы. Сговорились и нарочно нас лбами сталкивают…
Дмитрий повторно обхватывает меня со спины и моими руками забрасывает удочку. Только в этот раз он делает всё настолько медленно, что запах перечной мяты начинает ощущать по всему лицу и едва заметно щипать губы, словно мятная зубная паста.
– Какого дьявола здесь происходит?! Почему ты её обнимаешь?! Подлый изменщик! – выросшая словно из-под земли Мария с раскрасневшимся от злости лицом мечет молнии и орёт во всё горло едва ли не отборным матом.
Глава 16
– Таранов, какого хрена ты её лапаешь?! – Мария, не позволяя сказать и слова, продолжает размахивать руками во все стороны и бросаться желчью.
– Давай ты при детях не будешь устраивать концерты! – строго произносит Дмитрий и прожигает свою подругу строгим и слегка презрительным взглядом.
– Концерты?! – лупит глазами. – Ты изменяешь мне, и тебе ещё хватает совести затыкать мне рот?! Ты вообще знаешь кто она такая?! Мошенница!
Детям вся эта ситуация показалась более чем забавной. Малышня задорно разразилась громким смехом. То ли им и в самом деле смешно, то ли они сговорились и всем своим видом хотят лишь добавить масла в огонь, не знаю.
– Мария! – медленно проговаривает Таранов и угрожающе поджимает губы. Невольно складывается впечатление, что мужчина держится из последних сил и вот-вот сорвётся на устроившую сцену ревности невесту.
– Ты привёл в дом мошенницу! Твоя Ларина Вера Викторовна не без греха. От тебя ей нужны только деньги, а я люблю тебя! – со злостью тыкает пальцев в мою сторону. – Не задумывался, откуда у нищей провинциалки итальянское кольцо с бриллиантом за несколько тысяч долларов?
Таранов на мгновение задумывается и вопросительным взглядом смотрит в мою сторону.
– Не надо засовывать свой длинный нос в чужие дела, Мария. Откуда у Веры Викторовны такое дорогое кольцо тебя совершенно не касается, – спокойным голосом произносит Виктор.
– Пап, я есть хочу… – тоненький голосок Анны прерывает разразившуюся между взрослыми перепалку.
– Калпа жалить будем! – широко смеясь, произносит сын.
– Вер, отведи, пожалуйста, детей в дом. Покушайте, а я тут пока разберусь и присоединюсь к вам.
– Хорошо, – робко киваю в ответ и, взяв детей за руки, ухожу в дом.
Честно сказать, нет совершенно никакого желания быть невольным зрителем разборок двух людей, которые вот-вот должны связать свою любовь узами брака.
– А калпа будем жалить? – всё никак не успокаивается сынок.
– Одного карпика мало. Семь… – обрываюсь на полуслове и вовремя исправляюсь, – людей много, а карпик один. На всех не хватит.
– Жалко… – на выдохе произносит Анна и добавляет: – А мы ещё пойдём на рыбалку? Но только без Марии, она, как всегда, всё веселье срывает. Вчетвером так хорошо было.
– Пойдём, обязательно пойдём. Тем более удочку мы забрасывать уже научились, а значит, в следующий раз нас ожидает улов побольше, – подмигиваю расстороившемуся ребёнку.
– А занятия сегодня будут? – девочка задаёт свой очередной вопрос.
– А ты не устала? Не выспалась же.
– Не устала. После конкурса успею отдохнуть, – произносит с широкой улыбкой на лице.
– Я с вами. Не хочу в садик… – широко зевая, произносит Димка.
– Да, сегодня никакого садика. Есть риск носом клюнуть в кашу, – широко улыбаюсь в ответ.
Возвращаемся в особняк. Усаживаю детей на свои места за большим овальным столом.
Открываю ящики и начинаю шарить по полкам. Обычно ответственность за сытые животы детей лежит на Анатолии Николаевиче. Он со своей супругой Алёной занимается готовкой и прочими делами по дому. И сколько бы я не порывалась им помочь, мне никогда не разрешали, но сегодня другое дело. Домоуправленцы ещё спят, и у меня есть отличная возможность немножко самой похозяйничать на кухне.
Нахожу на верхней полке распечатанную пачку геркулеса. И на скорую руку готовлю.
– Так, малышня, сегодня у нас на завтрак ваша любимая геркулесовая каша, – ставлю тарелки на стол.
Только вот пока я была занята готовкой, дети уже передумали завтракать и успешно уснули, уткнувшись носами в стол. Оно и не удивительно. Малышня в деревне не росла и не привыкла вставать спозаранку. Это мы с сестрой всё детство летом по утрам в пять часов вставали и вели корову пастись вместе со стадом.
– Желающих отведать овсянки, видимо, не будет, – произношу шёпотом, умиляюсь тихо спящими детьми.
– Пать, – сонным голосом произносит сынок и отмахивается от меня крохотной ручкой.
– Ну пать, так пать, – аккуратно перетаскиваю детей по одному в свою комнату и возвращаюсь на кухню.
Времени прошло уже больше получаса, а Таранов до сих пор не вернулся. Наверное, у молодых накопилось немало общих тем для беседы.
Хотя что-то мне подсказывает, что центральным элементом их диалога являюсь я.
Немного прибираюсь на кухне и оттираю плиту от сбежавшей овсяной каши.
Громкие шаги по кафельному полу заставляют выпорхнуть из своих мыслей и от неожиданности вздрогнуть.
Резко разворачиваюсь и встречаюсь с раздражёнными, налитыми кровью глазами Таранова. От одного лишь его вида сердце начинает пропускать удары один за другим. До этого момента я ни разу не видела Дмитрия настолько раздражённым. Лицо красное, волосы слегка взъерошены.
Громко сглатываю и перевожу свой взгляд на его подружку, стоящую за его спиной с победоносной ухмылкой на лице.
– Дети завтракать не стали, я отвела их спать. Могу вам каши предложить, – первая разрываю нависшее молчание.
– Вера Викторовна, объясни мне, пожалуйста, что ты делала четыре года назад в Ялте и почему с моего банковского счёта тебе была отправлена некоторая сумма денег, – Таранов нервно выдыхает и продолжает говорить: – Да и почему в моих покупках четырёхлетней давности значится точно такое же кольцо, как и у тебя… Выходит, мы были знакомы и ты обманывала меня столько времени?
– Таранов, какого хрена ты её лапаешь?! – Мария, не позволяя сказать и слова, продолжает размахивать руками во все стороны и бросаться желчью.
– Давай ты при детях не будешь устраивать концерты! – строго произносит Дмитрий и прожигает свою подругу строгим и слегка презрительным взглядом.