София Брайт – Сын от предателя. Это моя тайна (страница 5)
– Как я и сказала, бросать тебя одну в трудную минуту я не буду, – говорит она, когда раздается звонок телефона.
Смотрю на дисплей и хмурюсь:
– Да, Коль, – принимаю вызов от одноклассника.
– Слушай, Лид. Я, конечно, пытался его закрыть. Но мне практически сразу позвонил адвокат этого мажора. И… в общем, у него на руках правда есть все документы, – выдыхает Коля.
– Что это значит? – меня сковывает страхом.
– У меня не было оснований задерживать его дольше. И он идёт к тебе.
– Идёт?
– Ха! Я не мог его задержать, но подвозить не обязан. Так что как-нибудь доковыляет.
– Спасибо, Коль, – тяжело выдыхаю и завершаю разговор.
– Что такое? – спрашивает соседка.
– Похоже, что ваш побег я организовать не успею. Скоро он будет здесь, а значит, придется мне как-то договариваться с ним и разбираться в ситуации.
– Таки не арестовали? – вскидывает она руки.
– Нет, – качаю я головой.
А спустя десять минут снаружи раздается сигнал машины.
– Эй, хозяйка! Выходи! Разговор есть! – слышу голос Измайлова.
И сделав глубокий вдох, я беру папку и выхожу на улицу.
Глава 6
– Ну, здравствуй, – Измайлов стоит с противоположной стороны калитки и ухмыляется.
– Так вроде виделись, – спускаюсь с крыльца.
Соседская овчарка заходится лаем, почуяв чужака, и для меня ее реакция как бальзам на душу.
Все правильно, Графиня, этот человек нам не друг, и делать ему здесь нечего.
– Как видишь, избавиться от меня не вышло, – смотрит с прищуром и продолжает кривовато улыбаться.
Так и хочется вцепиться в его наглую рожу и стереть эту отвратительную самодовольную усмешку. Но я держу себя в руках. Драка мне никак не поможет. А главное для меня – это сохранить свое.
– Ты прямо как муха, – усмехаюсь я в ответ. – Тебя гонишь, а ты снова возвращаешься, будто медом тебе тут намазано.
– Интересное сравнение, – теперь он осматривает меня спокойнее и даже смелее.
Первоначальный шок прошел, и сейчас мужчина может подметить все изменения в моей внешности.
Хочется верить, что я не изменилась. У меня нет лишнего веса. Скорее, я даже ушла в минус, поскольку закончила кормить сына грудью совсем недавно, да и работа в огороде и школе наложила свой отпечаток. О лоске и думать некогда. Но в целом я выгляжу неплохо.
Тот же Коля постоянно зовет меня покататься, получая из раза в раз отказ. Есть и другие парни, считающие, что для матери-одиночки они словно джекпот, такие же желанные.
Но правда в другом. Никто из мужчин, кроме сына, мне не интересен.
Я же стараюсь не замечать, как с годами возмужал бывший, раздался в плечах, щетина стала гуще, черты лица заострились, а взгляд стал пронзительнее. Мирон и раньше был привлекательным парнем, а теперь стал брутальным мужчиной. И наверняка мое место подружки, которой можно задурить голову, чтобы скоротать вечерок, сразу же заняла другая наивная дурочка.
Рядом с таким любая будет рада обманываться.
– Но про мед ты это точно подметила, – окидывает меня внимательным взором.
Я чувствую себя неловко от тех взглядов, что он бросает. Но хуже всего то, что я все еще реагирую на них. Одергиваю себя мысленно, стараясь не позволить ему заставить меня думать о том, что совершенно теперь не важно.
Он не мой мужчина.
Не мой тыл и надежное плечо.
Он даже мне не друг…
Он тот, кто пытается лишить нас с сыном дома.
– Вот, – протягиваю бывшему папку, демонстрируя завещание и новое свидетельство о праве собственности, где сказано, что весь участок и дом на нем принадлежат мне. – Я не знаю, кто и как заключал с тобой сделку, но это какая-то ерунда.
– Вот как? – игнорирует он бумаги, всматриваясь в мое лицо. А затем медленно переводит взгляд к документам.
Сначала его взор совершенно ничего не выражает. А мне интересно, приехал он сюда один или с женой. Хочу увидеть обручальное кольцо, но руки мужчины спрятаны в карманах брюк.
– Когда мне предложили выкупить участок, я отказала, – стараюсь сосредоточиться на главном, игнорируя то, до чего мне нет никакого дела. – Два раза ко мне приходили твои люди, и дважды я отвергла их предложение.
– Хм, – хмурится Измайлов. – Но у меня в договоре стоит совершенно другая фамилия.
– Какая? – напрягаюсь, теперь окончательно перестав понимать, что именно происходит.
– Ма-ма! – слышу голос сына и мгновенно оборачиваюсь. – Вот ты где! – радостно смеется он, а я цепенею.
Кирилл стоит на крыльце вместе с сандаликами и садится на ступеньку, пытаясь обуться.
– Кирюша! – забываю я то, о чем мы говорили с Измайловым, и подхожу к ребенку.
– Ах ты сорванец! – появляется следом за сыном баб Нина. – Разве так играют в прятки? – она поднимает на меня виноватый взор.
– Я с мамой плятаться, – сопя, говорит сын.
– Лидочка, прости, пожалуйста. Я начала отсчет, а он убежал на улицу.
– Ничего страшного, – судорожно выдыхаю, понимая, что шила в мешке не утаишь. И совсем необязательно, что Мирон что-то заподозрит. Его волнует земля, и вряд ли он вообще отреагирует на ребенка. – Кирилл слишком шустрый, если это касается чего-то, что ему нужно, – прямо как его отец. – Да, малыш? – улыбаюсь ему.
– Дя, – довольно говорит он, закончив впихивать ножки в сандалики.
– Сынок, ты неправильно обулся. Давай переобуем сандалии, – сажусь напротив него, собираясь помочь, но он не дает мне и делает все сам.
Поднимается на ноги, испуганно льнет ко мне и хватает за шею.
– Что такое? – не понимаю, в чем причина перемены настроения у ребенка. Слежу за его взглядом и вижу, что Измайлов вошел в ограду и внимательно смотрит на нас.
– Что ты тут делаешь? Тебя не приглашали! – прижимаю сына к себе.
Бывший будто не слышит меня. Его взгляд как-то изменился, стал более внимательным.
– Значит, вот где ты спряталась от меня? – осматривает огород и домик. – Не думал, что в такой глуши.
– Всё лучше, чем там, где ты… – я не понимаю, зачем он делает подобные замечания. Все же сейчас мы обсуждаем совершенно другие вопросы.
– Замуж вышла? – смотрит на Кирюшу у меня на руках.
– Вышла, – нагло лгу, готовая на все, лишь бы он не узнал правды.
– Сколько лет ребенку?
– Зачем тебе это? – шумно сглатываю, молясь, чтобы он не догадался, но озноб, охвативший меня, говорит об обратном.
– После твоего побега я нашел тест на беременность с двумя полосками. Этот ребенок мой? – смотрит прямо в глаза.
А передо мной встает выбор: признаться или продолжить лгать…