София Брайт – Развод под ёлку. В 45 все заново (страница 2)

– Какого хрена, папа?

– Милана? – спрашивает голос, который я узнаю даже сквозь людской гомон и услышу посреди рок-концерта, потому что он принадлежит тому, чье настроение я могу прочитать даже по шепоту.

И сейчас я слышу в нем шок. Настоящий, неподдельный шок.

Но вряд ли он сильнее того, что испытываю я в эту минуту.

– Ася! Ты!.. Ты! Да как ты могла с моим отцом!

– Милана, успокойся!

Внутренности стремительно сковывает льдом. Холод расползается по венам, не давая возможности вдохнуть. Мне кажется, что если я сделаю вдох, то вынырну на поверхность в уродливый мир, где не останется места для нашего семейного счастья.

Словно на автомате, я иду на крики дочки. Боковым зрением замечаю любопытные взгляды. Но мне плевать на них, потому что сейчас меня заботит только то, что, кажется, моя семья рассыпалась как карточный домик.

– Вы мерзавцы! Подонки! Папа, ты не мог так поступить с мамой! Со всеми нами! – похоже, у дочки истерика, и я хватаюсь за эту мысль, как за спасительную ниточку, не дающую мне утонуть в ужасе случившегося. Нужно помочь ей, иначе я сама пойду на дно здесь и сейчас, с камнем в виде открывшейся правды на шее.

Подхожу к Милане, вижу ее бледное лицо и слезы, что струятся по щекам. Сердце обрывается от ее боли, потому что свою я пока не разрешаю себе прочувствовать в полной мере. Я боюсь посмотреть туда, куда направлен ее взгляд.

Слышу сбоку от себя тяжелый вздох.

– Твою мать, – произносит самый лучший мужчина на земле. Тот, кого мы с дочкой считали идеалом и кто так легко растоптал это звание.

– Ой, – пищит девчонка.

– А притворялась подругой! Да ты змея! – кричит дочь и кидается в кабинку, но я вовремя ее перехватываю, останавливаю. А подружка дочки взвизгивает и прячется за моего мужа.

– Не надо, Милаш, – обнимаю ее за плечи. – Не стоит.

На нас в открытую пялятся другие покупатели и с беспокойством поглядывает девушка, выдающая номерки у входа в примерочные.

– Мама! Как же так? – рыдает моя девочка.

– Без глупостей, солнце, – глажу ее по голове.

– Ксения… – зовет любимый голос, от звука которого все внутренности сжимаются, вызывая мучительную боль.

Отпускаю Милану и оборачиваюсь к парочке, наблюдая, как муж, спохватившись, заправляет рубашку в брюки.

– Вот, значит, как проходят твои офисные будни? – смотрю на него пристально и на Асю, что стоит красная как рак, прячась за фигурой моего супруга.

В зеркале вижу ее отражение. Она стоит лишь в трусиках, точнее, каких-то ниточках на ягодицах, что предположительно должны выполнять функцию нижнего белья. Но откровенно говоря, она просто голая. И прикрывает грудь предплечьями.

Стройная как тростиночка, с попой-орешком и упругой кожей. Да, такую любой бы хотел подмять.

– Ксения, что вы тут делаете? – берет себя в руки муж, будто не его только что застукали с расстегнутыми штанами в раздевалке с подругой дочки.

– Что мы тут делаем? – из меня вырывается смешок. – Это какой-то сюр! – разглядываю любовников. – Мы с дочкой, кстати твоей подружкой, Ася, – заглядываю за спину мужа, чтобы его мелкая шлюшка услышала меня, – покупаем подарки к Новому году и готовимся к празднику. А что ты делаешь тут, Богдан? Разве у тебя нет срочных встреч и совещаний? И как ты нашел возможность и время вывести бедную девочку по магазинам, чтобы она тебя благодарила за трату нашего семейного бюджета прямо в раздевалке?

Чувствую, как на смену онемению в груди все начинает жечь. И с каждым мгновением это жжение только усиливается, превращаясь в адское пламя.

– Ксения, давай поговорим дома, – супруг застегивает брюки и смотрит на меня с таким холодом, что мороз проступает на коже.

– То есть ты предлагаешь нам с дочкой сейчас со спокойной душой вернуться домой и забыть увиденное?

– Мы поговорим дома, – произносит он тверже.

– Папа, что ты такое говоришь! Ты и Ася! Зачем? – снова не выдерживает дочь.

– Здесь не место для выяснения отношений, – отвечает равнодушно самый лучший отец и идеал мужчины нашей дочери.

– Конечно! Но зато место для секса!

Я смотрю, как он оборачивается к брюнетке, которую я принимала у себя в доме с распростертыми объятиями.

– Оденься, – тихо говорит ей, посмотрев при этом с такой нежностью, с какой раньше смотрел только на меня.

И это проявление заботы, этот взгляд активируют спусковой крючок, запускающий наконец-то осознание случившегося апокалипсиса.

– Как ты мог? – говорю я спокойно, хотя внутри меня колотит. – И с кем? С подругой нашей дочери! – звучит громче. – Сестрой жены сына!

– Не истери, Ксюша. Тебе не идет, – оборачивается ко мне супруг.

– Тётя Ксюша, мы не хотели вас обижать… – мямлит голая девица, прячась за спиной моего мужа и так и не додумавшись одеться.

Надо же, а я была о ней лучшего мнения. Мне она казалась умной девочкой. А оказалась просто бесстыжей стервой.

– Обижать? Да вы вонзили мне нож в спину! Двадцать семь лет вместе! И вот твоя благодарность. Малолетняя ш…

– Поосторожнее с выражениями, Ксения! – говорит муж строго. – Ася не заслужила такого обращения.

Последняя фраза как удар.

– А я заслужила? Я же к тебе как к родной… – смотрю на девицу. – За что ты так?

– Ты поэтому со мной дружила, да? Вот кого ты все обхаживала? – кричит сзади Милана.

– Нет. Ты правда моя самая близкая подруга, – смотрит огромными зелеными глазами олененка Ася.

– А Марина знает? Твоя сестра в курсе, что ты решила нагадить в нашей семьей? – больше не контролирую себя.

– Поезжай домой. Ни к чему публичные скандалы. Мы позже поговорим, – выходит из кабинки муж, задергивая шторку и пряча от любопытных взглядов свою малолетнюю ссыкуху.

– Папа, ты совсем охамел? – плачет дочь.

– И Милану забери. Так бывает, Ксюша. Я влюбился. Но ты моя жена, и я вернусь к тебе. Буду дома к ужину.

От подобной наглости я теряю дар речи.

– То есть тебе еще и ужин готовить, пока ты тут?.. – кидаю взор на кабинку в ужасе. – Я не стану это терпеть. Развод!

– Лучше подумай, прежде чем кидаться громкими фразами. Я ведь могу согласиться и развестись с тобой, – как-то зло усмехается муж. – И с чем тогда останешься ты, Ксюша? Сможет ли твоя гордость удовлетворить все твои хотелки? И как ты будешь красоваться перед подружками?

– Извините, не могли бы вы покинуть наш салон, – вмешивается в нашу перепалку администратор.

– Конечно, – кивает муж, не отводя от меня взгляда. – Девушки уже уходят, – давит взором. – И больше не посмеют недостойно вести себя. К тому же к нам на ужин приедет Вадим, Марина и твой внучок Клим. Марина беременна. Поздравляю, ты снова станешь бабушкой, Ксения. Эта роль тебе очень идет, – нагло усмехается подонок, плюнув мне в лицо возрастом.

Глава 3

– Мама, как же так? – всхлипывает дочь на пассажирском сидении.

Я же вообще не в состоянии ни о чем думать. Грудную клетку сдавливает так, что там просто не остается места для боли.

Мне нечем дышать.

Да.

Это самое подходящее описание моего состояния.

Меня будто лишили кислорода.

Легкие вроде функционируют, но кислород закончился. Словно меня выкинули в открытый космос без скафандра погибать мучительной смертью.

Ведь так и есть.

Богдан был моим воздухом, моим всем. Я уже и не помню, как я жила до него. Кажется, что он всегда находился в моей жизни. Да и что значат двадцать семь лет осознанного существования против восемнадцати – детства и юношества, когда не то что жизни не знаешь, себя едва чувствуешь.

И теперь, как быть дальше, я не представляю. Меня будто выпотрошили изнутри, оставив оболочку, и хотят, чтобы она и дальше выполняла функции полноценного человека.