София Брайт – Измена. (Не) вернуть назад (страница 4)

– Нет. И это развод, Матвей, – говорю сбивчиво, обуваясь.

– С ума сошла, какой развод? У нас ребенок родится через пять месяцев.

– И чтобы он родился здоровым, я ухожу от тебя, – хватаю куртку, чувствуя, что еще немного – и я впаду в настоящую истерику.

– Ты просто не в себе. Успокоишься, и все будет в порядке.

– Ничего больше не будет в порядке, Матвей. После такого я не могу даже находиться рядом с тобой, не то что… жить, – выплевываю с отвращением.

– Ты на эмоциях.

– Нет! Это мое окончательное решение. Когда я вернусь из больницы, надеюсь, тебя здесь не будет. И не забудь выбросить те простыни, на которых ты и твоя гостья… – горло сдавливает спазмом. – В любом случае можешь попрощаться с креслом директора, – выплевываю перед тем, как перешагнуть порог.

– Не выйдет, любимая, – говорит он холодно. – Твой отец отошел от дел, и право голоса у совета директоров. Как думаешь, кого они поддержат, меня или старого самодура? Так что я бы на твоем месте подумал, стоит ли горячиться, если не хочешь, чтобы твоя семья стала банкротом, – усмехается он, вонзая еще один нож мне в спину.

Глава 5

– Ну что ты, милая? – говорит медсестра, поправляя капельницу. – Должна была отдохнуть дома, а сама что? Снова с тонусом вернулась.

Я лежу и смотрю перед собой в одну точку.

После этого злосчастного визита домой я так и не смогла расслабиться. Всю ночь провела с открытыми глазами, но сначала выплакала столько слез, сколько не пролила за всю свою жизнь.

Лишь под утро, когда совсем выбилась из сил, смогла немного подремать. Но с шести утра снова начались процедуры, и поэтому теперь я чувствую себя как разбитое корыто.

– Как же тебя потом домой отпускать? – продолжает ворковать медсестра.

– Я к маме поеду, – не узнаю свой голос. Он звучит сухо и безжизненно.

– Вот и правильно. Муж на работе все время, да? – при упоминании мужа в животе все сжимается, а грудную клетку сдавливает так, будто кто-то придавил меня к кровати бетонной плитой. – А мама будет ухаживать за тобой.

Для мамы мой побег от Матвея будет настоящим шоком и поводом без конца напоминать мне о том, что она была права и Прокофьев оказался не самым лучшим вариантом.

Но я же влюбилась. Да и как можно было не влюбиться? Я девочка-студентка, которую впервые выпустили в ночной клуб с подружками, а там он – красивый, статный, молодой бизнесмен.

Он попросил номер, но я испугалась и сбежала домой с папиным водителем.

А девчонки растрепали ему, где мы учимся.

Каково же было мое удивление, когда на следующий день красивый незнакомец встречал меня после пар возле университета с цветами.

И завертелось.

Матвей долго и упорно ухаживал за мной. Но я отказывала. Тогда он заявился с официальным визитом к папе и попросил у него разрешения пригласить меня на свидание.

Папа долго с ним разговаривал и дал добро.

А уже спустя год мы поженились. Только мама всегда настороженно относилась к моему выбору. Но я ее не слушала… А зря.

– Ну все. Через двадцать минут забегу проверю, как ты тут, – улыбается женщина и выходит за дверь.

Я смотрю на капли, стекающие в трубку и отправляющиеся мне в вену, и кажется, что вместе с каждой из них я не набираюсь сил, а будто, наоборот, лишаюсь их и из меня вытекает жизнь.

Как жить дальше после подобного предательства?

Перед глазами до сих пор образ этой борзой девицы, что чувствовала себя хозяйкой положения, несмотря на то что ее застали в чужой кровати с чужим мужем.

А Матвей! И это его “Я так больше не могу”.

Эта чертова фраза так и будет крутиться у меня в голове до конца моих дней. Что значит “не могу”?

Это я не смогу простить предательство, даже ради малышки. Хотя меня никто и не просит о прощении.

Как мы будем выстраивать общение Прокофьева с нашей дочкой, даже представить не могу.

Капля за каплей флакон пустеет, но еще все равно лежать около получаса. Должна прийти медсестра, проверить, и тогда я попрошу ее чуть ускорить темп, потому что в таком положении затекает спина.

Не успеваю об этом подумать, как раздается стук в дверь.

– Входите, – говорю, хотя обычно медперсонал не стучится. Но эта мысль приходит слишком поздно ко мне.

Я чувствую его раньше, чем успеваю увидеть. Сердце замирает, и от лица отливает кровь.

– Привет, – прикрывает за собой дверь Матвей, держа в руках огромный букет цветов.

Лицо заросшее и какое-то помятое. Но я смотрю на веник в его руках и пытаюсь мысленно сосчитать, сколько таких было за нашу совместную жизнь. Бессчетное множество. Были ли они просто в качестве знака внимания или попыткой загладить вину?

– Уходи, – отворачиваюсь я от него и смотрю на выключенный экран телевизора.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает мерзавец.

– Тебе хватает совести еще спрашивать о том, как я себя чувствую? – поворачиваю к нему голову и встречаюсь с бесстыжими карими глазами. – Спасибо, плохо. А теперь, когда ты пришел, еще хуже.

– Вит, зачем ты так? Я переживаю…

– О, я видела вчера, как ты переживал, с вином, мятыми простынями и голой потаскухой на них.

– Вита, это недоразумение…

– Пошел вон! – смотрю ему в глаза, показывая, насколько он мне противен. – И веник свой забери. Можешь и дальше продолжать начатое. А я на тебя даже смотреть не могу.

– Прекрати. На меня слишком много всего навалилось.

– Не хочу ничего слышать! – обрываю его. – Не смей ко мне приходить. Я отправлю маму за своими вещами.

– А вот родителей сюда не нужно впутывать, – меняется его интонация.

– Это не тебе решать. С тобой я больше жить не буду и подаю на развод.

Матвей играет желваками и прожигает меня взглядом. Но меня не трогает его гнев.

– Никакого развода не будет, любимая. Или ты забыла новые обстоятельства?

– Да плевать мне, понял? Жить с тобой под одной крышей, после того как ты был с другой, – это гораздо страшнее любого банкротства. И родители поддержат меня.

– Уверена? – смотрит супруг пристально. – Ну, давай, позвони папе и скажи, что разводишься. Посмотрим, что он тебе ответит, – усмехается он.

– Не волнуйся, позвоню! Но когда тебя не будет рядом! – отворачиваюсь от него и жду, когда он наконец-то уйдет.

Матвей сверлит меня взглядом, а потом говорит:

– До встречи, любимая, – выходит из палаты. – Я навещу тебя завтра.

Его визит снова разбередил свежие раны. И я понимаю, что должна как-то себя обезопасить от него, и делаю то, что должна была совершить сразу.

Беру телефон и набираю папин номер.

– Дочь, привет! Как самочувствие?

– Здравствуй, папа. Мне нужна твоя помощь. Матвей изменил мне, и мы разводимся, – проговариваю быстро, желая скорее избавиться от этого груза.

В динамике повисает тишина.

– Ты уверена?

– Да, папа, я застала вчера другую женщину в нашей кровати.

– Дочь, – делает глубокий вдох отец, – Матвей хочет развестись?