София Брайт – Измена. (Не) вернуть назад (страница 6)
– Такие красивые. Точно не хочешь оставить?
– Нет. Меня тошнит от их запаха, – а если быть точнее, то от их отправителя.
– Ты нашу больницу уже в оранжерею превратила, – тихо смеется женщина.
– Заберите их домой, раздайте девочкам, главное, чтобы я их не видела.
– Жестко ты с мужем, – наконец-то она говорит ту самую фразу, что повторяет уже на протяжении недели.
Семь дней я лежу в полном одиночестве. Врач запретил визиты ко мне родственников, потому что стоило хоть кому-то одному явиться, и мне сразу становилось хуже.
Пока меня вообще опасаются выписывать.
А я больше не стремлюсь домой.
Нет у меня дома. Как нет родителей.
Все меня предали, и я никого из них не хочу больше видеть.
Хватит!
Я могу еще понять, почему папа занял такую позицию. С натяжкой, но понимаю.
Мало того, что он категорически против разводов, так еще и усадил моего мужа на свое место. Пока что всего на два года, чтобы посмотреть, справится ли тот с задачей, а потом думал полностью передать ему бразды правления. И до истечения этого срока только совет директоров и акционеры могут сместить Матвея с занимаемого поста.
Но мама… Моя родная мать хочет примирить меня с изменником! Мама, та самая, которая утверждает, будто я их с отцом главное сокровище. Все та же мама, не приемлющая прощений и выступающая за самую жестокую кару для изменников. И я знаю: окажись она сама на моем месте, вряд ли папа остался бы в живых после подобного. Мама бы его уничтожила.
Но почему тогда со мной так?
Будто я не дочка родная, а падчерица, которую не жалко отдать на откуп мерзавцу.
Мужа я внесла в черный список.
Не принимаю звонки и от родителей в том числе.
Про незнакомые номера и упоминать не следует.
Слез уже нет. И все, о чем я стараюсь думать, – это наша дочка. Она не заслужила всего этого ужаса.
Телефон вибрирует, и я вижу очередное сообщение с незнакомого номера.
Смахиваю его и дальше сосредотачиваю внимание на телевизоре. Показывают старую комедию, но даже она после визита медсестры не помогает мне отвлечься от происходящего в моей жизни.
Смартфон снова вибрирует. Я уже хочу сбросить вызов, как вижу имя подруги.
– Вит, привет, – щебечет, как обычно, Кристина.
Она типичный представитель золотой молодежи. И, пожалуй, единственная из моего прежнего окружения, с кем я поддерживаю связь.
– Приветик, – приподнимаюсь, чтобы занять более вертикальное положение.
– Ты все еще в больнице?
– Да, еще пока лежу.
– М-м-м, – тянет она странно. – А муж что, навещает?
– Навещает, – ежедневные букеты тому подтверждение.
– Значит, все хорошо?
– А что? – не хочу пока делиться этим позором.
– Да так, ничего, – быстро проговаривает она, но я понимаю, что она просто хочет перевести тему разговора.
– Нет, Крис, давай говори.
– Да я просто позвонила, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь и когда мы сможем увидеться, – она звучит неестественно позитивно, будто намеренно пытается ввести меня в заблуждение.
Снова в груди появляется то самое чувство, от которого хочется спрятаться. На душе скребут кошки, и я уже знаю, что сейчас подружка скажет мне нечто такое, от чего мне снова станет плохо, но, словно мазохист, хочу узнать эти новости. Наверное, чтобы лишний раз увериться в том, что спасать в моем браке нечего и я должна освободиться от изменника любым способом.
– Крис, я знаю тебя как облупленную. Говори, что там у тебя, – начинаю злиться.
Ненавижу все эти хороводы вокруг да около. Лучше разом сорвать пластырь, чтобы сразу переболеть и не вспоминать о неприятных ощущениях.
– В общем, зря я звоню, наверное, – бубнит она.
– Да говори ты уже! – повышаю голос.
– В общем, мы сейчас с Ширяевым в ресторане. И я тут видела Матвея.
Вопреки всем моим установкам и здравому смыслу, сердце ёкает при звуке его имени.
– И-и-и?.. – требую продолжения.
– Он тут не один, Вит. Он тут с женщиной. Я скину тебе фото. Прости, я не хотела быть гонцом с дурными вестями.
Через секунду я слышу сигнал пришедшего сообщения.
Открываю фото и вижу на нем Матвея, сидящего в профиль к камере, а рядом с ним та сама брюнетка, что была у нас в квартире. Они сидят на очень близком расстоянии, на интимно близком, и что-то рассматривают.
У меня внутри в очередной раз что-то обрывается, и я отправляю это фото маме с прикрепленным сообщением: “Это ты называешь раскаянием, мама?”
Глава 8
– Ушел? – спрашиваю я медсестру, что возвращается, проверив, удалился ли наконец-то из стен больницы мой пока еще муж.
– Да, все чисто, – заговорщически сообщает она.
Сегодня меня выписывают, и мне пришлось поведать свою кошмарную историю доброй медсестре Тане, что была со мной слишком терпелива. И теперь у меня есть сторонник, готовый ради моего благополучия выполнять разные поручения.
Остается надеяться, что врач расскажет о моей выписке чуть позже. Пока он на операции, а значит, точно не станет принимать звонки от родственников пациентов и у меня есть время на побег.
– Отлично, – подбираю сумку и направляюсь к выходу.
После того как Крис отправила мне те злосчастные фотографии, прошло еще три дня. Я научилась блокировать любые эмоции, не думать о своем горе и о том, чем именно занимается мой супруг.
Теперь у меня есть только доченька, которая появится на свет далеко не завтра, а значит, у меня будет какое-то время, чтобы устроиться на новом месте и вдалеке от мужа развестись.
Я решила уехать.
Никто из близких не знает о моем решении. И не узнает до тех пор, пока я не окажусь отсюда подальше.
Прежде всего я должна думать о малышке и о том, чтобы спокойно доносить ее. А находясь посреди змеиной кодлы, я так и не вылезу из больницы.
– Давай, милая, я тебе помогу, – забирает у меня сумку Татьяна. – Тебе не надо сейчас носить тяжелое.
– Спасибо, – я безмерно благодарна этой женщине, что оказалась настолько добра ко мне.
– Ну все, идем.
Мы проходим холл и заходим в лифт, а я все никак не могу расслабиться. Все время кажется, что Матвей выскочит из-за угла и мой побег накроется медным тазом.
Тревога внутри меня разрослась до немыслимых размеров. Я вздрагиваю от каждого шороха и жду того, что меня в любой момент схватят и потащат домой.
От одной мысли об этом меня передергивает.
Нет у меня больше дома.