Софи Уорд – Любовь и другие мысленные эксперименты (страница 41)

Кросби, ясное дело, не это хотел от него услышать. Усмехнувшись, он похлопал рукой по кровати.

— А с памятью как?

— На грани.

Врач снова похлопал по матрасу, темно-синий обшлаг потерся о хлопковую простыню. Оставалось надеяться, что это не единственный его костюм. Артур представил, как вещи доктора болтаются на вешалке, затянутые в полиэтиленовые чехлы, — куколки, готовящиеся стать бабочками. Стараясь делать как можно меньше движений, он с трудом поднялся со стула и пересел на койку.

— На грани? — переспросил доктор Кросби, когда Артур устроился.

— Ощущение такое, будто вот-вот что-то произойдет, и на меня обрушится целый поток информации.

— Понимаю. Что ж, звучит обнадеживающе. Молодчина.

Артуру вспомнились дети, которых он частенько видел в парке Пасадены, куда приходил побегать. Стоило им скатиться с горки или взлететь на качелях, как сопровождающий взрослый непременно кричал: «Молодец!» А вот пилотам такие похвалы доставались не часто.

— А если поконкретнее? — продолжал врач. — У вас вроде бы были проблемы с интеграцией. Не удавалось установить… хм… связь с матерью, сотрудниками базы, местным персоналом?

— Странно, правда? — подавшись к нему и понизив голос, спросил Артур.

Доктор обернулся через плечо, затем наклонился к нему, и Артур понял, куда смотрела Рейчел, когда целовала его на прощание. Камера и микрофон, система видеонаблюдения. Рейчел пыталась его предупредить.

— В каком смысле странно? — отозвался доктор, тоже приглушив свой звучный голос.

— Просто… просто я… словно все забыл. — Артур вдохнул поглубже и снова выпрямился. — А теперь, доктор Кросби, память начала ко мне возвращаться.

Врач несколько секунд изучал его лицо.

— Ясно. Но вы же понимаете, что рано или поздно потребуется сдать отчет об экспедиции, а вы его составить не сможете.

Артур ждал. Если доктор решил и дальше разыгрывать роль заботливого папочки, сейчас он даст понять, что действует в его интересах.

— Ваша мать считает, что вам нужно поскорее вернуться в ваш съемный дом и как следует отдохнуть.

— Точно, — кивнул Артур. — Она и мне так сказала.

— Я разговаривал с правлением. Они не против вас отпустить при условии, что вы останетесь здесь, в Хьюстоне.

— Когда меня выпишут?

— Завтра. Если утренний анализ крови покажет, что все в порядке.

Стоит ему выбраться отсюда, он сразу найдет телефон без прослушки и свяжется с Грегом.

— Но правлению нужно, чтобы вы кое-что сделали перед уходом.

— М-м, да?

— Сами понимаете, осечка обошлась компании дорого, очень дорого. Расследование только началось. И вы должны сотрудничать с базой, чтобы помочь команде — Кросби почесал в затылке. — Им, видите ли, нелегко приходится. Эти ваши… мнэ-э-э… провалы в памяти…

Артур вскинул брови.

— Конечно, я понимаю.

Врач говорил не об аварии — или что там, черт подери, произошло, а о его личных проблемах. С первого дня Артур пытался скрыть растерянность, выиграть время и выяснить, что случилось, раньше, чем это сделает компания. После шока, который он испытал, встретившись со своей так называемой матерью, выстоять под остальными снарядами, как он именовал их мысленно, было проще. Он целую стратегию разработал, как по первым приветственным словам заглянувших к нему коллег или медработников определить, насколько близко они знакомы. Не узнавая кого-то, он старался поддерживать разговор ни о чем, надеясь, что посетитель наслышан о его «травмах», чтобы особенно его не доставать. Более серьезные беседы Артур вел только с теми, кого узнал и с кем его предположительно что-то связывало.

Сложнее всего оказалось с Дженнифер. Женщина, звонившая в госпиталь по видеосвязи, была не той Дженнифер, которую он помнил. Ей явно не по себе было от его панибратского тона. Попробуй-ка подбери в такой ситуации верную стратегию.

— Как Джимини?

— Кто? А, Джимми… С ним все хорошо, спасибо. — Она замялась. — Ничего себе…

— Что такое?

— Похоже, я слишком много о нем болтаю. Раз ты спрашиваешь.

— Что ж, во время полетов мы только о них и думаем, сама знаешь.

— Точно, — улыбнулась она. — Может, пора уже разрешить пилотам брать с собой домашних животных?

Домашних животных? У Дженнифер не собака была, а сын. И Джимини его звали в честь сверчка из сказки, за слишком длинные для коротенького тельца ноги.

Дженнифер обращалась к нему «капитан Прайс», а прощаясь, сказала: «Мы все надеемся, что вы вскоре полностью оправитесь, капитан». Пришлось уронить на пол стаканчик с водой, чтобы дежурная медсестра не заметила, как он вытирает глаза. Теперь, зная, что компания следит за ним, он задавался вопросом, сколько раз успел уже выдать свое душевное состояние. «Провалы…»

Доктор Кросби изучающе разглядывал его с другого края кровати.

— Артур?

— Простите. Трудный был денек. Вы сказали «провалы»?

— Эм-м… да. Мы прилагаем все усилия, чтобы вы как можно скорее…

— Вернулся в строй?

— Выздоровели, капитан Прайс, — покачал головой врач. — Вы не вспомнили, как мы с вами общались во время подготовки к экспедиции?

Вопрос был конкретный, Артур к нему не подготовился. С тех пор как он «выпал» из окна, перед ним тут все ходили на цыпочках. Какой компании в нем прок, если он придет в негодность, не сможет дать показания и никогда больше не полетит в космос?

— Не волнуйтесь, это нормально. Вам нужно время. Но поймите, мы способны помочь вам восстановить кое-какие воспоминания. Особенно теперь, когда специалистам удалось перезапустить вашу старую операционную систему…

— Зевса? Нет. Ни за что.

— Решать вам. Можете работать с операционной системой, с вашим Зевсом, здесь, у нас. А можете поехать домой, но компании нужно будет, чтобы вам вживили имплант. Им необходимы гарантии, и Зевс — ваш шанс…

— Не желаю, чтобы мне в голову совали эту штуку.

— Не обязательно навсегда. — Кросби снова похлопал по кровати, а затем ладонь его переместилась Артуру на ногу. — Как я и сказал, сынок, выбор за тобой. Физиотерапией можно и дома заниматься, а с помощью операционной системы специалисты смогут получать все данные и наблюдать, как идет процесс.

— Угу. Еще как смогут.

— Что ж, подумайте об этом.

В дверях врач задержался и украдкой указал пальцем в верхний левый угол комнаты, туда же, куда смотрела Рейчел.

— Уверен, стоит вам оказаться дома и почувствовать себя… нормальным, как дело пойдет на лад.

Стараясь не обращать внимания на мерный электронный писк в голове, Артур окинул взглядом свою комнату в съемном доме в Хедвиг-Виллидже, штат Техас. Согласившись вживить имплант, он старался как можно меньше говорить о нем с доктором Кросби и сотрудниками базы. И подключался к операционной системе до сих пор только раз, во время тестирования перед выпиской. Может, Зевс и способен был помочь ему понять, что случилось, однако он все равно оставался устройством слежения, а Артур уже устал от постоянной слежки. Технически компания могла видеть все, что видел он, и слышать все, о чем он с кем-либо говорил, но только в том случае, если Зевс был активен. Переключив его в спящий режим, Артур сохранял за собой право на частную жизнь. Тем не менее осторожность не помешает. Защитникам прав человека не удалось добиться закона о необходимости установки брандмауэра между операционной системой и сервером. В интересах безопасности пользователей, как личной, так и общественной, в операционную систему всегда встраивался бэкдор. Единственное, к чему еще не удалось получить доступ, — это данные электрических синапсов. Мысли пока принадлежали только тебе.

Из кухни пахло чем-то поджаристым. К рецепторам операционная система тоже не подключалась. По крайней мере, эта ее версия. Артур на секунду зажмурился и вдохнул поглубже. Нахлынули воспоминания. В голове замелькали образы. Зеленый шерстяной школьный свитер. Капля яичного желтка на клетчатой скатерти. Артур открыл глаза, сердце в груди колотилось. Нет, так нельзя. Если операционная система заподозрит, что ему что-то угрожает, она включится автоматически. Артур опустил глаза на стоявшие на ковре ступни и стал сосредоточенно разгибать ноги. Он голоден. Сейчас спустится вниз и позавтракает. А с Зевсом поговорит, когда будет готов.

Обернувшись и заметив его возле стойки, Рейчел подпрыгнула от неожиданности.

— Прости, не слышала, как ты вошел.

— Это все ковер, — сказал Артур. — Можно подкрасться незаметно. Выглядит здорово.

Рейчел придерживала за ручку сковороду, в которой жарилось что-то золотистое. Больничная еда и близко не казалась такой аппетитной.

— Будешь? Это суррогат, конечно. — Она отложила часть в тарелку и поставила ее на стойку. — Но так, по-моему, лучше.

Смысла фразы Артур не понял, но что-то в ее тоне вызвало у него улыбку. Для тех, кто застал времена, когда продукты не создавались в лабораториях, вся еда была суррогатом. Видимо, в словах Рейчел крылась какая-то семейная шутка. Но кто именно шутил и о чем? И где Элиза? Разум Артура отказывался подкидывать варианты ответов.

— Больно?

Рейчел потянулась к нему, но Артур отпрянул.

— Что именно?

— Ходить. Я впервые вижу тебя на ногах.