Софи Рувье – Желаю нам тысячи гроз (страница 18)

И что теперь ему со всем этим делать? Кто уже в курсе? Ничто не должно измениться. В масштабе человечества он и сам теперь как та маленькая лужица. На стене висела галерея портретов и всевозможных фотографий с каникул. Идеальная семья, на большинстве кадров Кьяра – улыбающаяся, скривившаяся в гримасе или глядящая куда-то вдаль. Если Макс и Кьяра действительно разводятся, его ждут непростые времена. А когда будущее становится неопределенным, тут есть о чем задуматься.

20

Макса разбудил луч солнца, коснувшийся его щеки. Кьяра стоит спиной к нему. Она смотрит в окно, молча разглядывая улицу. Судя по всему, она уже приняла душ, и теперь на ней длинное платье, перехваченное непомерно широким поясом. Она, босая, стоит на мягком ковре и заправляет за ухо прядь волос. Без всяких сомнений, настоящая модель, думает Макс, не показывая, что уже проснулся. Ему хотелось бы запечатлеть этот момент на фотографии, настолько то, что он видит, напоминает какую-нибудь картину Эдварда Хоппера. Лазурное небо, силуэты высоток вдали, на втором плане окна соседнего дома, а на первом – хранящая олимпийское спокойствие Кьяра. Он испытывает странное чувство, разглядывая ее исподтишка, такую уверенную в себе, открытую миру, хотя он думал, что это ее качество уже в прошлом, что она больше не та женщина, в которую он влюбился, словно пораженный ударом молнии. Но и никакой ностальгии он не чувствует. Они завершат свою историю пристойно, потому что страстно любили друг друга и было бы полным идиотизмом удариться в ненависть. Он счастлив возможностью провести несколько дней наедине с ней, вдали от дома и от всех других. Да, это красивый финал, и вскоре они, сохранив мирные отношения, выйдут на новую исходную позицию, каждый на свою.

– Идем завтракать? – спрашивает Кьяра, не поворачивая головы.

Он улыбается. Да, она действительно уникальна.

– У тебя глаза на затылке?

– Ты начал дышать по-другому.

Макс встает, ночью он стянул с себя брюки и носки, но остался в рубашке.

– На мой взгляд, тебе стоит перед выходом принять душ, другие клиенты будут тебе признательны.

– Слушаюсь, шеф! Ты хорошо спала?

– Более-менее, – лжет она, не упоминая о ночной прогулке.

Вдруг Макс довольно резко выпрямляется и окидывает взглядом комнату.

– Ты не видела мой мобильник?

– Я поставила его на зарядку, – говорит Кьяра, наконец-то поворачиваясь и указывая на розетку рядом с письменным столом.

Макс кивком благодарит ее и после секундного колебания, прихватив несессер с туалетными принадлежностями, направляется в ванную. Ему и самому вдруг очень захотелось скрыться в душе, настолько его покоробило, что жена прикасалась к его смартфону. Внезапно у Макса спирает дыхание: а вдруг за кажущейся безмятежностью Кьяры скрывается сдерживаемая злость?

21

Поль хотел было тронуться с места, но не знал, какое направление и какой маршрут выбрать. Он не понимал, что делать со своим недавним открытием. Ему хотелось бы с кем-то поделиться, но, конечно, не с Изабеллой. Он заранее знал, что жена примется делано истерить, как актриса из погорелого театра, не думая о том, что у них на этой неделе гостит Лу. Проехав километров двадцать по унылым промышленным зонам, он решил связаться с Эстебаном и Люси, лучшими друзьями соответственно Макса и Кьяры. Они-то подскажут. Кстати, не исключено, что они уже в курсе.

Он позвонил жене, предупредил, что вернется поздно. Да, он добыл разрешение на выезд в Англию для девочек. Нет, ничего серьезного, просто собрание собственников затянулось. А на самом деле – да пошло оно, ноги́ его не будет на этой хренотени.

В семь вечера Поль уселся в кафе рядом с местом работы Люси. По телефону он говорил с друзьями Макса и Кьяры таким тоном, что оба пообещали встретиться с ним как можно скорее. Они явились почти одновременно и сразу засыпали Поля вопросами. Атмосфера напоминала собрание заговорщиков, но ведь Поль наверняка драматизировал ситуацию, однако когда он изложил предмет столь неожиданного вызова, то прочел на их лицах самое искреннее удивление.

– Это такая неудачная шутка? – холодно поинтересовалась Люси, верная своему образу Снежной королевы. Она вообще старалась особо не проявлять чувств, вот и сейчас уже успела взять себя в руки.

– Вовсе нет! – возразил Поль, промокая лоб бумажной салфеткой.

Люси внимательно вгляделась в этого вестника беды и пришла к выводу, что он говорил правду. Эстебан, услышав новость, выпучил глаза и принялся всем телом раскачиваться взад-вперед, как будто только так мог сосредоточиться.

– Вот хрень, – в конце концов выговорил он.

– Хрень?! И это все, что ты можешь сказать?

– Я в себя прийти не могу… Вообще-то такое, конечно, случается, но чтобы с ними?

– Значит, вы оба ничего не знали?

Люси в смятении не решалась поделиться своими потаенными соображениями. Прежде всего она подруга Кьяры, и ей никогда бы не пришло в голову предать ее. Вот только если Поль говорит правду, трудно понять, с какой стати Кьяре до такой степени скрытничать относительно своих семейных проблем… Люси не могла определиться: то ли ей следовало пожалеть подругу, которая все держала в себе, то ли обидеться, что та оставила ее в неведении. Конечно, она помнила прошлое лето, когда не могла не почувствовать, что жизнь семейной четы проходит через зону турбулентности. Тогда Кьяра временами теряла бдительность и проговаривалась. В конце концов Люси покачала головой, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула, как надувшийся ребенок.

– Блин, нет. Я не знала.

Поль почувствовал себя довольно глупо. Растрезвонить о своем открытии было точно не лучшей мыслью, но ничто другое не пришло ему в голову. А с эгоистичной точки зрения ему необходимо было выговориться.

– Хуже всего, на мой взгляд, было то, как отреагировал Сезар, когда прочел название документа через мое плечо.

Люси встрепенулась:

– Ты что, позволил Сезару прочесть? Поверить не могу! Что именно он сказал?

– Успокойся! Я был так ошарашен, что не заметил, как он вошел в кабинет. Он сказал, что давно догадывался, или что-то в этом роде.

– И ты не спросил его почему? – продолжил допытываться Эстебан, взбудораженный мыслью о том, что мог чувствовать Сезар.

– Да куда там! Он почти сразу устроился перед телевизором. Не мог же я его расспрашивать под носом у бабушки и дедушки!

– Потрясающе. Итак, ты решил выложить перед нами свою бомбу, а мы теперь должны как-то с этим разбираться, я правильно поняла? – возмутилась Люси.

У всех троих почти одновременно запиликали мобильники.

– Этого только не хватало, – проворчала она, открывая сообщение.

Они молча прочли эти несколько строк: Изабелла воспользовалась одиноким вечером, чтобы разослать приглашения на просмотр нью-йоркских видео завтра вечером у Поля и Изы.

– Забавно, что жена посылает тебе эсэмэску, – не удержался от насмешки Эстебан.

– Да ладно тебе… Она знает, что я патологически ненавижу расписания, и нашла свой способ на меня давить.

– Больная мозоль, как я посмотрю! – подлила масла в огонь внезапно развеселившаяся Люси.

– Ты хоть не лезь! Между прочим, она так делает всякий раз.

– Кстати, Изабелла не в курсе? – осведомился Эстебан.

– Ты с ума сошел! Я ничего еще ей не говорил! И честно говоря, меня бы здорово удивило, если бы она оказалась в курсе.

Судя по выражению лица Люси, ее вдруг что-то озадачило. Оставив свои мысли при себе, она молча кивнула, что всколыхнуло ее светлые волосы, идеально подстриженные под каре. В тот же момент Эстебан посмотрел на часы и взялся за свою куртку, которую бросил рядом на банкетку.

– Простите, у меня ужин.

Чуть ли не в отчаянии Поль удержал его за запястье.

– Подожди! Так что будем делать?

Удивленный Эстебан мягко, но решительно высвободил руку и встал.

– А что ты хочешь? Тут нечего сказать, а тем более сделать.

Люси допила свой бокал белого вина, перекинула ремень сумочки через плечо и тоже поднялась.

– Значит, продолжим ломать комедию, да? Увидимся завтра вечером и будем вести себя как ни в чем не бывало? Таков ваш план?

В его почти жалобном голосе прозвучала неловкая тоска, удивившая его собеседников.

– Ты-то почему так беспокоишься, Поль? – резко спросила Люси.

Он посмотрел им в лицо, сначала одной, потом другому, тщетно ища в тумане мятущихся мыслей объяснение, которое их бы устроило.

– Вы, кажется, забыли, что у нас гостит Лу.

– Черт, и верно, – спохватился Эстебан, стоя рядом со столом и уткнувшись взглядом в репродукцию Альфонса Мухи, занимающую полстены.

– И потом, я просто не могу понять. Рехнуться можно: Кьяра и Макс, надо же!

Три вздоха растворились в гомоне кафе. Вскоре друзья в удрученном молчании переступили порог заведения. Неужели «Максьяра», культовая чета, фундамент их мирка, разлетится вдребезги? Это настолько же не укладывалось в голове, насколько выбивало из колеи. Они были шокированы, словно им сообщили о чьей-то кончине, оглушены правдой жизни, которую открыл им этот разрыв.

Какое-то время они постояли на тротуаре, объединенные открывшейся им реальностью, потом заторопились расстаться: каждому нужно было переварить эту тяжкую новость и ее возможные последствия. Эстебан, Поль и Люси – кто в панике, кто в гневе, кто в печали – обнялись и разошлись в разные стороны, чтобы поразмыслить в одиночестве. Поль проводил взглядом друзей, потом, не в силах отправиться домой, вернулся в бар и заказал стаканчик у стойки. В ожидании официанта он рассматривал выстроенные в ряд бутылки виски, в то время как ему в голову лез всякий бред. Мысли перескакивали с одного на другое. Кьяра незамужняя, но Кьяра, которая, возможно, расскажет о его недвусмысленных намеках или же им уступит, Изабелла, перекрывшая ему весь кислород, и ни тени работы на горизонте. Осталось ли хоть что-то в его жизни, еще не пущенное под откос?