Софи Росс – Спаси моего сына (страница 23)

— Можешь разместить его анкету на каком-нибудь сайте таких же мальчиков, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Нет-нет-нет! — пытаюсь исправить положение, заметив, как в глазах Леры загорается какой-то нехороший блеск. — Это очень плохая идея.

— Это замечательная идея. Я еще допишу, что женщины его не интересуют. «Сладкий зайчик» — как тебе? По-моему, отличный ник для Чернова.

— Я даже не знаю, как он выглядит…

— Сейчас я тебе покажу… — она открывает какое-то приложение на телефоне. — Мне нужно знать, кто придумал такой гениальный ход.

— Алена, — отвечаю, слегка смущаясь.

— Ален, меня Чернов достает уже очень долго. Ты не представляешь, сколько он уже сил из меня высосал. Так что не переживай даже. Ну поменяет он телефон, что в этом такого? Пакость не сильно гадкая, но вот повозиться со всеми данными, привязанными к номеру, ему придется.

Когда Лера подходит ко второму пункту из списка ее личного топа-пяти самых отвратительных и извращенных ухаживаний от Чернова, я выдыхаю. Кажется, этот мужчина действительно заслуживает оказаться на сайте мальчиков, которые продают себя.

— Так, мне уже пора. Извини, что так ворвалась к тебе и отвлекла, но мне просто нужно было кому-то высказаться, иначе я взорвалась бы.

— Мне даже понравилось, — улыбаюсь, протягивая Лере телефон. Она забыла его на столе. — Только… Ты можешь, пожалуйста, никому не говорить, что видела меня здесь?

— Ты же понимаешь, что это очень странная просьба?

— К сожалению.

— Хорошо, я буду хранить твою тайну. Хотя мне, по большому счету, и говорить-то некому. Ты тогда тоже меня Чернову не сдавай, — подмигивает Лера и прощается, чмокая меня в щеку.

Все время до возвращения Камиля я хожу по квартире с невеселыми мыслями. Мне нужно принять таблетку, чтобы предотвратить все последствия нашей ночи. Иначе никак. Я не вынесу, если все произойдет так — без моего желания и согласия.

Озвучиваю эту мысль Абрамову, когда он тянется к моим губам.

— …понимаешь? Я не могу так. Меня и в первый раз не спрашивали. Нет, я очень люблю Давида, но иногда внутри скребется такое неприятное чувство, что хочется голыми руками разодрать грудную клетку.

— Никаких таблеток, Алена, — жестко отрезает он.

— Это мое тело! И решение за мной.

— Хочу напомнить, что в процессе принимали участие двое. И теперь мы оба будем нести ответственность. Но я не позволю тебе, голубоглазка, пичкать себя какими-то непонятными таблетками, чтобы избавиться от моего гипотетического ребенка.

— Ты не имеешь права решать за меня, — у меня дрожит нижняя губа, будто я вот-вот разрыдаюсь, и я вынуждена прикусить ее, побольнее сжав зубы.

— Попробуй меня остановить.

Одним этим предложением Камиль рушит все. Он такой же. Такой же, как Асаев.

Другие люди для него лишь пешки в игре под названием «жизнь». Его не волнует чужое мнение, он готов стоять на своем, даже если это может кому-то навредить.

Я хочу уйти из этой квартиры. Хотя бы просто посидеть под окнами на лавочке, выдохнуть. Но дверь оказывается запертой, а ключи Камиль наотрез отказывается давать мне.

Поверить не могу, что он так со мной поступает. Запирает в клетке, показывая свою истинную сущность. Как же я ошибалась на его счет…

Из рук одного жестокого мужчины я перехожу в другие. Как трофей. Просто девочка с красивым личиком, которую удобно держать рядом.

Глава 34

Я не понимаю, как реагировать на поведение Камиля, поэтому просто запираюсь в спальне с первой попавшейся книгой по юриспруденции. Других я в квартире не нашла.

Читаю страницу за страницей, ничего толком не понимая. Взгляд даже не задерживается на абзацах, это скорее так, руки занять. Ну и чтобы в стену не пялиться. Тут хоть слова какие-то интересные встречаются, отвлечься можно.

В какой-то момент от жажды у меня пересыхает во рту настолько, что язык прилипает к небу, и я выбираюсь из постели, отложив в сторону не особо интересное чтиво. Выглядываю из спальни, чтобы убедиться в отсутствии Камиля на моем пути, и крадусь на кухню, постоянно оглядываясь.

Неужели он уехал, даже не предупредив меня? Можно ведь было хотя бы слово сказать о том, что я осталась одна.

Достаю из холодильника бутылку холодной воды, переливаю в стакан и нечаянно попадаю себе на ноги, вздрогнув от звука слева. Балконная дверь распахивается, и в нос сразу ударяет характерный горький запах дыма. Никогда не понимала, что хорошего в этой привычке.

— Не обязательно прятаться от меня, Алена, — хмыкает он, склоняя голову набок. — Я вроде бы ничего тебе не сделал, чтобы ты так себя вела.

— Ты отнял у меня право выбора, — спокойно отвечаю, делая несколько глотков, чтобы промочить горло. — И это ты называешь «ничего не сделал»?

— А теперь поставь себя на мое место. Разве ты не делаешь то же самое? Принимаешь за меня серьезное решение, выставляешь ультиматум, отказываясь говорить по-взрослому. Я понимаю, что после жизни с Асаевым ты все сейчас будешь воспринимать в штыки, но не надо проводить между нами параллели. Я не такой.

— Скажи, ты специально это сделал?

— Что? — хмурится Камиль, забирая стакан у меня из рук.

— Не использовал…защиту, — почему-то не могу в его присутствии называть вещи своими именами. — Ты же знал, что я могу забеременеть.

— Я знаю, откуда берутся дети, голубоглазка, но я слишком хотел и хочу тебя, чтобы моя голова все время оставалось холодной. У меня не было планов становиться отцом через девять месяцев, но я не стану бегать от последствий, засовывая голову в песок.

Он так спокойно говорит об этом.

Словно вообще ничего не случилось.

Но ребенок это же не игрушка…

Малыша должны хотеть двое.

— Пока еще можно все исправить.

— Нет, — звучит властно и даже несколько грубо. — Никаких таблеток ты пить не будешь, Алена. Считай меня диктатором или, как там сейчас модно говорить, абьюзером, но я не дам тебе травиться неизвестно чем.

Разговор опять заходит в тупик.

Мое мнение для Камиля ничего не значит, и я физически не могу выйти из этой квартиры, чтобы как-то попытаться разобраться с последствиями.

— Ален, послушай меня, — он обхватывает ладонями мое лицо, и я не могу взгляд отвести от его глаз. — Мы справимся со всем, хорошо? Ничего непоправимого не произошло. Ты ведь понимаешь, что я не отпущу тебя после окончания всей этой истории?

— А если я захочу уйти?

— Кому ты врешь, голубоглазка? — черты его лица смягчаются, на губах появляется легкая улыбка. — Тебе просто страшно после неудачного брака доверять мужчинам. Но мы отличаемся друг от друга, как бы вы, женщины, ни любили называть нас всех козлами.

— Все слишком быстро…

— Быстро — не значит плохо. Отбрось стереотипы, Алена. Ты уже отдавалась мне, не думая ни о чем, так к чему сейчас включать заднюю? Или ты хочешь цветов и свиданий? Обещаю, у нас будет все это, просто пока нужно немного потерпеть.

— Потерпеть… Отец мне тоже так всегда говорил. Но с каждым днем все становилось хуже, а потом папы не стало, и меня совсем некому стало защищать.

— Теперь у тебя есть я, — с твердой уверенностью произносит Камиль. — Все будет по-другому. Да, я бываю жестким, Алена, у меня характер такой, я привык командовать людьми. Но я не собираюсь строить тебя и превращать в свою прислугу.

— Время покажет.

Я снова ухожу в спальню, продолжив читать какой-то юридический учебник. Через полчаса ко мне заглядывает Камиль и говорит, что ему нужно отъехать.

— Возможно, я вернусь только утром, — предупреждает он меня.

Чувствую, что он недоговаривает о чем-то. Опять эти загадки, от которых мне хочется на стену лезть. Я слышу хлопок входной двери и из окна наблюдаю за тем, как автомобиль Камиля выезжает из подземного паркинга.

Проверив замок, я убеждаюсь в том, что меня снова заперли. Не могу смириться с этим и принимаюсь осматривать квартиру на наличие запасной связки ключей.

Я заглядываю в каждый угол. Знаю, что это некрасиво с моей стороны, вот так шариться по чужим квадратным метрам, но и сидеть под замком не могу. На втором круге моих поисков я нахожу в тумбе под телевизором несколько комплектов, пробую каждый из них.

Наконец, ключ идеально входит в замочную скважину и даже проворачивается в ней.

— Свобода… — шепчу себе под нос.

Быстро одеваюсь и беру с собой немного денег. Аптека располагается прямо за углом, так что мне не приходится далеко идти. Я покупаю все необходимое и, выйдя на улицу, воровато оглядываюсь по сторонам, словно кто-то может видеть, что лежит у меня в пакете.

— Девушка, номер дома не подскажете? — рядом со мной останавливается черный тонированный автомобиль, стекло с передней пассажирской стороны опускается.

— Вроде бы тридцать пятый, — я нахожу глазами указатель на стене. — Да, тридца…

Договорить я не успеваю. Из машины выскакивает какой-то мужчина и мгновенно скручивает мне руки за спиной. Он толкает меня в салон, зажимая рот ладонью в перчатке без пальцев, я кусаюсь, пытаюсь кричать, но выходит только какое-то сдавленное мычание.