Софи Росс – Его невинная пленница (страница 34)
— Я сам пойду следом.
— Верно мыслишь. Зато ублюдка своего спасешь. Она же от тебя беременна, да? У тебя три дня. Иначе сначала мы убьем твоего ребенка, а потом сдадим в бордель сучку. И ты никогда больше ее не найдешь.
— Я хочу убедиться, что Лидия в порядке.
— Слишком много хочешь. Советую помалкивать. Если твой шеф все просечет и попытается скрыться, мы… Ну, ты уже понял.
Звонок обрывается.
Первым порывом я хочу расхерачить этот долбаный телефон, но вовремя себя останавливаю. По нему скорее всего со мной и будут связываться в дальнейшем.
Трубка в руке издает короткий сигнал. Мне приходит видео, которое я тут же разворачиваю на весь экран.
Четыре секунды записи, где Кудряшка со связанными руками и заплаканными глазами лежит в багажнике. Рот заклеен, а на запястьях уже виднеются красные следы.
Самое паскудное, что я ничего не могу сейчас сделать. А она там одна. Напугана до ужаса, маленькая моя.
— Ярый, не молчи, — просит Ринат.
— Пугают пока, решили доказать, что они это серьезно, — я скрываю от него правду. Мне самому сначала надо все обдумать. — Видео прислали для подтверждения.
Бросаю телефон Ринату на колени, он проигрывает запись с начала. Рус мнется где-то рядом.
— Свали, — рычу в его сторону. — Иначе я за себя не отвечаю.
— Уйди, сын. Не до тебя сейчас, — Ринат меня поддерживает. — В город надо гнать. Здесь все равно бесполезно что-то делать. Будем искать ресурсы.
— Поехали.
Перед тем, как сесть в машину, я предупреждаю теть Надю о нашем отъезде. Она порывается собрать еды в дорогу, так что приходится отмахнуться срочными делами и наврать о том, что Лия уже в машине, а молоко она по дороге разлила.
До города доезжаем быстро, дорога на всем пути практически пустая. Я сбрасываю Рината, говоря, что поехал к одному спецу пробить номер.
В действительно же я к нему и еду, но компания мне была не нужна по другой причине. Я раздумываю над предложением Башарова.
Знаю, что сдавать своих — западло. Тем более так крупно. Но я не могу допустить того, чтобы Кудряшке навредили.
А с другой стороны, если нас с Рином обоих закроют, то защищать ее будет уж точно некому. Папаша первым делом потащит Лию на аборт. Даст врачам на лапу, чтобы те не задавали лишних вопросов, и насильно избавит малышку от нашего ребенка.
— Впустишь? — спрашиваю, как только Коршун открывает дверь.
— Ярый? Залетай, как раз пожрем вместе.
Он сразу идет на кухню, я заруливаю следом. Отказываюсь от жареной картошки и, пока он ест, обрисовываю проблему.
— Не, ну можно попробовать поискать по базам, но только что это даст? Ты ж понимаешь, что номер левый скорее всего.
— Мне говорили, что я везучий.
— Ну, пошли тогда.
Коршун, в народе Коршунов Андрей Иванович, впускает меня в свое святая святых. В этой комнате точно лучше лишний раз руками не махать. Везде какие-то провода, компьютеры, левые телефоны, которые он периодически вскрывает.
— Номер диктуй.
Я называю одиннадцать цифр и смотрю на большой длинный экран монитора.
— Прокопенко Аркадий Никифорович, семьдесят два года, из доходов только государственная пенсия. Телефон мертвый в данный момент, так что я тебе его пробить не смогу.
— Коршун, ну ты же можешь, — подкидываю угля для его непомерного эго.
— Ща, погоди. Так, что тут у нас… — он то и дело щелкает мышкой. — У него имеется сын, Прокопенко Григорий Аркадьевич, тридцать шесть лет, две судимости, откинулся только в прошлом году. Работы официальной нет. Подходит тебе персонаж?
— Да-да. Пробей, есть у него личные номера?
— Несколько закрытых симок только… Ты, может, и везучий черт, но сегодня только наполовину.
— Ладно, Коршун, спасибо. Буду должен.
— Для старых друзей скидка сто процентов, — он салютует мне на прощание.
На улице я нахожу ближайший ларек, где покупаю сигареты. Закуриваю, привалившись к капоту своей тачки, и думаю, какого хрена мне делать дальше.
Телефон в кармане снова оживает.
На этот раз Кудряшка уже в какой-то комнате. Она сидит на обшарпанном стуле, жутко бледная, с потрескавшимися губами, искусанными в кровь.
Меня от ее голоса, от шепота, пропитанного чистым концентрированным страхом, в узел завязывает. На капоте остается вмятина, после то как я впечатываю кулак в него. Боли вообще не чувствую.
Глава 24
— От ребенка надо избавиться в любом случае.
— На таком сроке таблетка уже не сработает, ее нужно везти в клинику и там уже вычищать. Я могу договориться, но это, разумеется, будет не бесплатно…
Я зажимаю себе рот, чтобы не закричать. Отшатываюсь от двери, но тут же беру себя в руки. Мне нельзя привлекать к себе внимание. Они не должны знать, что я подслушала разговор.
Одним из участников диалога был мой дядя, я узнала его по голосу. Теперь все слова Яра начали обрастать доказательствами. Меня использует моя же семья.
Отца я еще не видела, но вряд ли все это происходит без его ведома. Меня предали люди, которых я искренне любила.
По ту сторону раздаются шаги, и я быстро забираюсь под одеяло, делая вид, что все еще крепко сплю. Меня чем-то накачали по дороге, и я сразу отключилась. Очнулась уже в незнакомой комнате с дикой головной болью и ужасной сухостью во рту.
Здесь даже воды не было…
Дверь открывается, я сжимаюсь еще сильнее. Глаза зажмурены, одеяло натянуто высоко. Надеюсь, они не заметят, как я дрожу.
— Лида, девочка, ты уже проснулась? — раздается фальшиво заботливый голос дяди.
Я чувствую, как матрас слева от меня прогибается. Задерживаю дыхание, чтобы меня совсем ничего не выдало.
Тяжелая рука ложится поверх одеяла, я вздрагиваю. Больше нет смысла притворяться, и я открываю глаза.
— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?
Две минуты назад этот человек хотел убить моего ребенка, а сейчас спрашивает, как у меня дела. У меня мир рушится. Все переворачивается за считанные секунды.
— Почему я здесь? — выталкиваю из сухого, почти слипшегося горла.
— Ты теперь в безопасности. Наконец-то нам удалось тебя отыскать, Лидочка. Твоей жизни больше ничего не угрожает.
Я только сейчас осознаю, что это с Ярославом мне ничего не угрожало. А здесь в любой момент мне могут приставить пистолет к виску.
— Могу я покинуть дом? — спрашиваю, особо ни на что не надеясь.
— Тебе лучше оставаться здесь какое-то время. Под личной охраной. Обещаю, тебя никто не тронет. Все будет хорошо.
Не понимаю, как можно так врать в глаза родной племяннице. Или, может, меня подкинули в эту семью? Другие объяснения просто в голове не укладываются.
— Что вообще происходит? — я хочу услышать дядину версию событий.
— Тебя, к сожалению, втянули в войну. В очень опасную войну, Лида. Но ничего не бойся, я смогу тебя защитить. Тебя и твоего ребенка, — он опускает взгляд на мой живот.
Зря я призналась в этом, когда меня запихивали в машину. Но мне почему-то казалось, что с беременной девушкой не станут поступать настолько жестоко. А потом, через несколько километров в багажнике, я увидела шприц с какой-то мутной жидкостью.