Софи Росс – Дочь от бывшего мужа (страница 28)
Пожелав мне напоследок приятного аппетита, Антон уходит в свой кабинет, а я во второй раз ставлю тарелку в микроволновку.
И зависаю в телефоне, изучая списки главных достопримечательностей Вены. Антон не обманул, это правда очень красивый город с множеством старинных замков.
Театры и исторические улочки, резиденции и парк аттракционов на целых шесть квадратных километров, где находится старинное колесо обозрения. Мы с малышкой просто обязаны на нем прокатиться.
Чем дольше я погружаюсь в роскошь одного из самого древнейших городов Европы, тем больше понимаю — я хочу побывать в каждом закоулке и сделать множество разных фотографий, которые потом долго будут стоять у меня на главном экране телефона.
И Антон был прав, я знаю местонахождение своего загранпаспорта.
Труднее всего было признаться на следующий день моему мужу в том, что я хочу поехать. Антон полностью взял на себя все заботы с документами, билетами и размещением, а мне оставалось только собрать наши с Есей вещи и как-то умудриться сделать это без сильного размаха на несколько больших чемоданов.
С первого раза не получилось. Пришлось сесть на кровать, выдохнуть и деактивировать режим «мне все это надо, а вот без того спортивного костюма на флисе я совсем не смогу обойтись». Он, кстати, был третьим и самого непрактичного кофейного цвета.
В дороге проблем не возникло. Еся либо мирно спала, либо с восхищением вертела головой по сторонам, сидя на руках у своего отца. Антон снял двуспальные апартаменты в отеле практически в самом центре.
Каково же было мое удивление, когда в одной из спален я обнаружила детскую кроватку
Антон усмехнулся за моей спиной, когда я застыла на пороге.
— У тебя очень странная мама, малыш, — обойдя меня, Антон подкинул Еську на своих руках, чтобы та захихикала. — Она думала, ты будешь спать на коврике все эти дни.
— Не на коврике. Я бы попыталась соорудить что-нибудь безопасное из подушек, — оправдываю ход своих мыслей. — В номерах обычно не ставят такое.
— Я включил это в список необходимого.
Кажется, я всерьез начинаю ревновать. По моим последним наблюдениям из Антона получился прекрасный отец для моего солнышка, он словно чувствует Еську на каком-то своем уровне. Она успокаивается рядом с ним, просится из моих рук в его, стоит Антону появиться рядом.
Мама у нас теперь на втором плане.
Не удивлюсь, если Есения Антоновна скоро начнет вообще отталкивать меня от своего обожаемого папочки. Мол, мы здесь и вдвоем справимся, а вы, незнакомая женщина, сходите погуляйте.
Уставший от такого количества новых впечатлений бедный ребенок засыпает быстро. Отключается, стоит только положить ее в кроватку. Я же выхожу в общую зону номера, чтобы нечаянно не разбудить малышку. Ну и еще немножечко потому, что мне хочется разглядеть красивый вид на город, а в гостиной невероятно высокие панорамные окна.
Меня окутывает теплом, когда Антон подкрадывается сзади. Я сглатываю, просто чувствуя его за спиной. Мурашки на коже проступают, хоть он еще и ни разу не коснулся меня.
Навевает воспоминания.
Когда в первую нашу поездку в Европу я босиком стояла на открытом балконе с чашкой горячего шоколада в руках и не могла поверить, что моя жизнь изменилась настолько круто.
Антон раздвинул для меня горизонт. Позволил стать Золушкой, а потом жестко сбил корону с моей головы. Падать всегда больно. Только ушибы полностью заживают через какое-то время, а я вляпалась на всю жизнь.
Глава 20
Этой ночью в моей спальне присутствует только одна крутящаяся букашка, которую я периодически укачиваю на руках.
Антон по моей просьбе не тревожит нас, он даже не заходит, потому что я была очень убедительной, стоя перед большими затемненными окнами в гостиной.
Я хотела уединения — я его получила.
Утром я просыпаюсь слишком рано из-за разницы часовых поясов. Привожу себя в порядок в душе и мышкой прокрадываюсь из комнаты, стараясь не разбудить мирно сопящую бусинку, которую разница во времени совершенно не волнует.
— Тоже не спится?
Подпрыгиваю, когда меня застают на месте преступления.
У Антона на коленях стоит тонкий ноутбук, на столе несколько грязных чашек из-под кофе. Он одет в спортивные штаны и самую простую майку, открывающую вид на его сильные руки. Из-за движений виднеющиеся под кожей мышцы приходят в движение, и я сглатываю вязкую слюну, немного подвиснув на этом зрелище.
Может, стоит ввести обязательный для каждого живущего в номере дресс-код?
— Кого мне нужно убить за кофеин? — парирую вопросом на вопрос, оттягиваю рукава так, чтобы они закрывали ладони.
Жест, который Антон встречает нахмуренным взглядом. Он означает, что мне неуютно рядом с ним и я таким образом пытаюсь спрятаться. Залезть в свою ракушку и желательно подальше мигрировать в ней от посторонних глаз.
А Антона я все еще считаю таким. Чужим. Ни капли доверия, каждый его поступок я все равно буду ставить под сомнение, даже если он совершает его действительно искренне.
— Если только меня. Здесь есть кофемашина, я как раз собирался сделать себе, — он ставит ноутбук на столик и поднимается с дивана.
— Четвертую чашку? — удивленно вскидываю брови.
— Слишком давно встал, соня. Тебе крепкий или твою эту разбавленную гадость? — оборачивается, заряжая причудливой формы машинку двумя чашками.
— Гадость.
— Еще и с сахаром?
Я довольно тяну губы в усмешке и киваю.
— Кощунство, — комментирует Антон мои вкусовые пристрастия. — Есть какие-то планы на сегодняшний день? Я освобожусь ближе к вечеру, можем поужинать где-нибудь. Знаю парочку не слишком людных и шумных мест, чтобы Есе было комфортно и она не устроила бы нам веселое шоу «догадайтесь, родители, чего я тут горланю».
— Собиралась просто погулять с Еськой по окрестностям.
Антон прищуривается, поставив перед креслом, куда я умостилась, чашечку ароматной «гадости». Он улавливает, что я никак не отреагировала на его приглашение в ресторан, и, судя по его сверлящему взгляду, жаждет получить ответ.
Нечестное какое-то предложение получается. А что если любящий отец просто хочет провести время со своей дочерью? И это я здесь как белая ворона. Ворона, которая придумала что-то странное в своей голове.
— Что тебя смущает, Даш? Там ведь все равно вокруг будут люди.
— Это не будет ничего значить, — сама не понимаю, утверждаю я или спрашиваю.
— Ты долго собираешься все отрицать? — Антон нахмуривается. — У меня вот не получается притворяться. С самого начала все это что-то значило. Я знаю, что у тебя никого нет. И не было после нашего развода.
— Наводил справки?
— Не мог по-другому. Мне нужно было просчитать все риски, чтобы в прессе больше ничего не всплыло в самый неожиданный момент. В чем проблема, Даш? Я приятен тебе, даже не думай отрицать, недавняя ночь все доказала.
— Та ночь ничего не значит. Мне просто надо было… Надо было выпустить пар. На твоем месте мог оказаться любой.
— Любой? — он напрягается, собирается весь. Как дикий голодный зверь, у которого перед носом махнули куском свежего мяса. — Любой, Даш? Я знал тебя не такой. Помнишь, сколько времени ты меня к себе не подпускала? Даже коленку потрогать не давала, пока не привыкла. Я в твою сторону старался вообще не дышать первое время, все боялся, что ты либо сбежишь, либо начнешь звать на помощь. Но все равно срывало, признаю.
— Люди меняются, — вклиниваюсь в его внезапный монолог. Пусть не думает, что он до сих пор так легко может меня читать.
— Меняются. Еще большей заразой стала, огрызаешься теперь. Мне это нравится обычно, но не конкретно сейчас. Что нам мешает просто получать удовольствие, Дашуль, и поддерживать нормальные отношения? Если уж с любовью не вышло, может, на хрен ее?
Не получилось…
Как у него все просто.
Ничего и не могло получиться — если люди друг другу врут, обычно это ничем хорошим не заканчивается.
— Тебе ведь нравилось принадлежать мне? Я не прошу тебя больше играть во взаимность или подстраиваться под меня. Так многие живут, карамелька.
— У меня никого не было после тебя, потому что просто не нашелся подходящий человек. Да и некогда мне было вообще-то. Но это не значит, что я согласна на что
По рукам бегут неприятные мурашки, я ставлю чашку на блюдце, чтобы не выдать своего волнения. Сердце в груди стучит слишком быстро, боль нарастает от каждого удара. Мне хочется сделать ему так же больно, как он сделал мне в тот день, когда я первый раз увидела его с другой.
То зрелище в парке, когда Антон помогал мальчугану вылезти из машины, не стало для меня неожиданностью. Моя мать точно позлорадствовала бы.
— Приставлю к тебе водителя, — зло бросает мне муж, хлопнув с силой крышкой ноутбука. — Развлекайся, но без глупостей, моя дорогая. Постарайся сделать так, чтобы тебя не сфотографировали в каком-нибудь переулке с раздвинутыми ногами.
Я вскакиваю, чуть ли не за секунду оказавшись рядом с Антоном. Напротив него, слишком близко. Хочу оставить пылающий след своей ладони на его лице, но медлю перед ударом, и моему мужу удается просчитать надвигающуюся пощечину.
Перехватив мою руку, он предупреждающе сжимает пальцы на запястье сильнее, чем следовало бы, и отталкивает меня к дивану, заставив упасть от него.
— Осторожнее, Дашуль, — он глыбой нависает сверху. — Не провоцируй вести себя грубо с тобой. А теперь запомни, моя маленькая женушка, раз и навсегда — попробуешь устроить личную жизнь за моей спиной, я узнаю. Узнаю и накажу тебя.