Софи Росс – Чёрный феникс (страница 54)
От звонка в дверь я едва не падаю с кровати, неожиданная трель заставляет дернуться своим оглушающе громким звуковым сопровождением. Если там пришли втюхать мне навороченный пылесос за сто двадцать тысяч, то я попрошу продемонстрировать мне его в работе и использую тягу на какой-нибудь нежной части продавца, потому что нельзя вот так пугать человека, у которого после сна слюни еще в уголке рта не засохли.
— Ты опять за свое? — мне совершенно не стыдно, что я явилась перед Лорой в трусах — пусть скажет спасибо, что они вообще на мне есть.
— А где…
— Помнится, вчера Матвей не стал писать на тебя заявление в обмен на определенные условия. И то, что ты вот так без предупреждения появляешься на пороге его квартиры, точно выбивается за рамки, — перебиваю ее и скрещиваю руки под грудью, потому что ладони чешутся взяться за веник и прогнать ее ударами по наглой заднице весь десяток пролетов.
— Мне не с кем оставить ребенка… — начинает она, но я вновь не даю договорить.
— Оставь его с собой.
— Я не могу! — взвизгивает и тут же нервно смотрит вниз. Я не сразу заметила, что у нее в руке миленькая сине-зеленая люлька с бегемотами. — Не могу. Мне очень надо… Только на эти выходные. Няня занята, мои подруги понятия не имеют, как обращаться с детьми, родители Матвея после всего не хотят меня знать, а я не могу упустить этот шанс.
— Какой еще шанс?
Лора озирается по сторонам, я вздыхаю и жалею соседей. Это безумно, но я впускаю ее внутрь квартиры и закрываю дверь, привалившись спиной к той. Если она решит бросить ребенка и сбежать, то ей придется выпрыгивать в окно, и моя мстительная сторона немного надеется на такой исход, потому что сама ее поколотить я не могу, хоть и очень хочется, а так есть шанс…
Ладно, я не настолько злая. Вот с этажа второго я бы ее точно спустила без раздумий.
— Я познакомилась с мужчиной… — мечтательно тянет она, а я пытаюсь понять где вообще можно сделать это ночью. — Он позвал меня в Париж на выходные, представляешь? А мне не с кем оставить сына, и я хотела попросить…
— Нет. Почему ты вообще решила, что из-за собственной прихоти можешь вот так в любое время спихивать на Матвея ребенка, к которому он не имеет никакого отношения, и лететь отдыхать в свое удовольствие?
— Но он привязан к Никите… — Лора теряется, потому что я никак не хочу понимать, что в данную секунду на кону стоит ее будущее, и оказывается, что даже при манипуляции ребенком никто не собирается плясать под ее дудку. — И я все осознала, больше не буду лезть в ваши жизни.
— Ты сейчас это делаешь. Я знаю, что Никита очень важен Матвею, и я не настолько жестока, чтобы ставить моему мужчине ультиматумы, но дозированность никто не отменял. Ты не можешь вот так свалиться нам на плечи и свесить ножки, считая, что это прокатит в любой момент. Мать — ты, Лариса, — отчитываю ее, словно маленького ребенка.
Она смотрит на меня взглядом медузы со змеями на голове, и если бы они у нее действительно были — я тут же превратилась бы в статую, которую Лора с удовольствием спрячет в кладовку и сделает вид, будто меня никогда и не существовало.
Наши «глазастые» баталии останавливает звонок в дверь, и я, чертыхнувшись на сегодняшнюю популярность этой квартиры, иду открывать очередному гостю, которого никто вообще-то и не приглашал.
Я готова даже позвонить в редакцию и попросить срочно меня вызвать, чтобы спрятаться в своем кабинете от всех и с головой погрузиться в работу. Только вот где-то на задворках сознания всплывает мысль, что меня достали бы и там, а личным секретарем-цербером я пока еще не разжилась.
— Стас? — его я хотя бы, относительно Лоры, рада видеть.
— Что у тебя здесь за детский сад? — он кивает в сторону люльки, которая стоит на комоде, а потом заглядывает мне за спину и ловит взглядом виновницу моего стука в висках.
— У меня здесь должен был быть поздний завтрак, неспешные ответы на письма, которые скопились на почте, и прогулка до моего дома, чтобы накормить котов. Но увы, у-вы… — тяну нараспев и внимательно смотрю на Стаса, потому что очень уж мне интересно, за какой нелегкой его сюда притянуло.
— Сочувствую, — он как-то устало вздыхает, и я замечаю синяки под его глазами. И это не легкая усталость, это отпечаток отсутствия сна примерно дней трех. — Мне вообще-то нужно отвести тебя в одно место и сдать из рук в руки. Одну, без прицепа.
— В какое еще место? — мне не нравятся эти загадки, как и не нравится намерение Лоры быстренько слинять, пока я отвлеклась на парня.
И ладно бы она захотела это сделать вместе с ребенком — так нет, малыш продолжает лежать в своей переноске и забавно сражается своими маленькими ладошками с воздухом.
— Еще один шаг, Лариса, и я позвоню в органы опеки. Ты лишишься сына и сможешь беспрепятственно ездить по своим Парижам, — это было рискованно, но я надеялась на материнский инстинкт, который должен был быть даже в таких безответственных кукушках.
— Ты злобная! — она тут же кидается к ребенку и прижимает люльку к своей груди. Не прогадала я — не слишком заботливая, но все же мать.
— А ты на этих выходных вместо круассанов будешь жевать булки из ближайшего магазина. У себя дома.
Честное слово, она готова разреветься. Губы поджала, ресницами быстро хлопает, только вот ребенка все равно прижимает к себе и даже не думает спихивать Никитку в мои руки.
— Уйди, Лариса, с глаз моих. Я не расскажу об этом представлении Матвею, но это в последний раз. Пос-лед-ний. Советую записать тебе это где-нибудь, потому что ты права — я злобная. И не советую тебе проверять степень моего злорадства, — я демонстративно толкнула дверь и махнула рукой в сторону лифта. — Трусы я твои сожгла, вернуть не смогу.
Стас ухмыляется и вздернутыми бровями спрашивает у меня, мол, что за трусы и как он мог пропустить такое шоу, а я закрываю за Лорой и думаю, что неплохо бы облить порог святой водой — вдруг это поможет отпугнуть мерзкую ведьму и в следующий визит у нее воспламенятся хотя бы волосы.
— Я теперь понимаю, почему мой друг на тебя запал по-крупному, — начинает Стас. — Ты такая… Прям огонь, — он в одобрении показывает мне большие пальцы, а я кидаю в него какой-то шапкой, потому что Матвей на меня не просто запал, а…
Он меня любит.
И мне почему-то срочно хочется сказать ему, что я тоже.
Глава шестьдесят шестая. Рокси
— Давай мы не будет рассказывать кому-то особенно ревнивому в последнее время, что я видел его женщину в таком вот виде? — Стас усмехается и прожигает таким типично мужским взглядом мои ноги, а я вспоминаю, что Лорку встречала в не совсем приличном одеянии.
А переодеться между гостями у меня шанса не было.
— Ну-ка, отвернись, — наматываю вокруг бедер широкий шарф и закрепляю его узлом на талии, потому что этот нахал даже и не думает исполнять мой приказ. — В глаз не хочешь? — шутливо трясу кулаком перед ним и от души так зеваю.
Можно, пожалуйста, быстро выпроводить его за порог и пойти дальше обнимать мою сладенькую мягкую подушечку, по которой я уже успела соскучиться? Я ведь была хорошей девочкой, даже подзатыльником наглую девицу не наградила.
Я устала, я эмоционально выжата, а сегодняшняя ночь отняла у меня последнее. Я просто хочу улыбаться с закрытыми глазами и нюхать вторую половину постели, раз уж Матвей куда-то неожиданно испарился, а мой нос срочно требует что-то родное.
— Не хочу. И я не пытался спихнуть на тебя своего ребенка, так что прибереги зубы, кусачка. У тебя, конечно, зачетная фигура, но давай ты все-таки оденешься, чтобы на улице на тебя не глазели лишний раз, мне не идет открученная голова.
— Открученная?
— А ты думаешь, что мне сойдет это с рук? Я угощусь кофе, ладно? Ну, и если найду что-нибудь к нему — уж не рычи.
— Что ты вообще здесь делаешь? — мы перемещаемся на кухню, я включаю кофемашину и отрываю от сердца последние три печеньки, которые есть у Матвея в довольно скудных запасах.
— Не могу сказать, ты просто должна меня слушаться и не вредничать напрасно. Я могу отрубиться в процессе спора, а у меня важное задание.
— Какое задание? — чувствую себя попугаем, у которого в прошивку вшито переспрашивать все.
— Важное, — Стас совершенно не помогает своей загадочностью, так что я откапываю телефон на подоконнике и набираю Матвея, который, видимо, твердо решил сегодня поиметь мои мозги, потому что в трубке слышны одни гудки и на третий раз. — Собирайся, женщина. Тебе остается только подчиниться.
— А это видел? — я показываю ему средний палец в ответ на наглую ухмылку и съедаю сама одно печенье, лишив Стаса целых тридцати трех процентов сладости к его будущему крепкому эспрессо.
Делать нечего — мне приходится сменить элегантно повязанный на бедрах шарф на удобные свободные джинсы, чтобы нигде не пережало моего феникса, а вместо домашней футболки влезть в огромную толстовку Матвея, потому что она мне кажется куда привлекательнее моей.
— У меня коты, мне надо их покормить, — заявляю Стасу, который для того, чтобы взбодриться, свесил в открытое окно верхнюю половину своей тушки. — Ты сейчас выпадешь и разрушишь мой сюрприз. Засунься обратно, — беззлобно бросаю ему и достаю вторую кружку, мне перед выходом тоже не помешает капсульный кусочек кофейной бодрости.