Софи Росс – Чёрный феникс (страница 50)
— Я н-не могу… Ты меня отвлекаешь, — откидываюсь назад под давлением его руки, шире развожу ноги, впуская Матвея между, извиваясь под настойчивой лаской его пальцев в месте, где мгновенно стало бесстыдно мокро.
— Сосредоточься, — Матвей отнимает пальцы и пачкает внутреннюю сторону моего бедра влажными отпечатками. — Я хочу это услышать.
— Может… — пытаюсь еще раз. — Может, я не хочу, чтобы ты себя контролировал.
— Умница. Моя сладкая девочка, — он слизывает мою смазку с пальцев, а я хнычу от смеси смущения с дрожью.
Дрожью от желания, которое достигло своего пика.
— Пожалуйста… — сдаюсь окончательно, сама тяну трусики вниз и шиплю, когда с одной стороны ноет свежая татуировка.
Они белые, так что Матвей может гордиться захватом высокой каменной стены — я сама выстроила её между нами, а теперь бомблю огромным краном по прочной кладке.
— «Пожалуйста» что?
— Коснись меня. Боги, я, кажется, схожу с ума…
Матвей стягивает с себя футболку, быстро справляется с ремнем на черных джинсах и прижимается ко мне твердым членом, перед этим окончательно избавив меня от белья, которое теперь болтается на одной ноге в районе лодыжки.
— Держись за меня, малышка.
Обвиваю его бедра ногами, вплетаю пальцы в волосы на затылке и скольжу ногтями по его плечу, потому что у меня практически не осталось сил выдерживать мучительно натянутые нервы в моем теле.
— Вот так, девочка. Ты такая мокрая…
Я всхлипываю и утыкаюсь ему в плечо, стонами прямо на ухо умоляю, наконец, толкнуться глубже, но Матвей продолжает плавно двигать бедрами и каждый раз проскальзывать по чувствительному комочку нервов членом, воспламеняя меня на максимум реакций.
Его тяжелое дыхание вперемешку с моим, резким и срывающимся каждый раз, как грубые пальцы задевают твердые соски. Воздух вокруг нас накаляется до такого предела, что достаточно одной мимолетной искры, чтобы взрыв достал до луны.
— Попроси меня, давай же. Скажи, чего ты сейчас хочешь.
У меня нет сил и буквы выговорить, куда уж там до целой просьбы.
Моя ладонь между нашими телами, я обхватываю его член пальцами и сжимаю руку так, чтобы Матвей зарычал и нетерпеливо толкнулся в мой кулак.
— Грязно играешь, малыш, — цепляет зубами мою нижнюю губу, тянет на себя, а потом его губы скользят к груди, где сразу же расцветают красно-фиолетовые пульсирующие бутоны.
Я выгибаюсь, жмусь к моему ненасытному мужчине, который теперь расписывает мое тело следами уже без помощи жужжащей машинки.
Матвей отнимает мою руку, поднимает запястья над головой и придавливает их своей силой, обхватив свободной рукой твердый член у основания, направляя его в меня.
И в этот момент кто-то начинает настойчиво долбиться в дверь. Кажется, я всерьез готова начать убивать.
Глава шестьдесят первая. Рокси
— Не отвлекайся, малыш. Будь со мной, — Матвей шепчет мне в губы, а я действительно изо всех сил пытаюсь отвлечься от настойчивого стука в дверь.
Не выходит. Кто-то настолько сильно хочет попасть в студию, что готов выбить стекло.
— Я не могу… Не могу Матвей. У меня такое ощущение, что мы будем заниматься сексом под чьим-то взглядом. Еще немного — оценки выставлять начнут, — хихикаю и утыкаюсь ему в шею, веду языком по коже и вздрагиваю от хриплого рыка в ответ.
— Сиди тогда здесь, я быстро. Даже не думай возвращать свое белье на место, когда мне практически с боем удалось тебя его лишить, — он целует меня, перед тем как полностью оторвать руки от моего тела, цепляет футболку и идет в другую часть студии, ко входу.
Болтаю ногами в воздухе в ожидании Матвея, рассматриваю все вокруг, потому что у меня каждый раз ощущение, что я здесь впервые. В студии столько всего интересного, что мозг просто отказывается запоминать детали.
Бедро со свежей татуировкой немного жжется, я рассматриваю рисунок и замечаю, что нам осталось совсем немного. Доделать буквально парочку мест, и все будет окончательно закончено со всеми финальными штрихами, тенями и цветами.
Шрам полностью скрыт рисунком, его можно почувствовать лишь тактильно, если точно знать, что он там когда-то был.
Мой бывший, как вчера оказалось, все-таки развелся. Вспоминаю об этом и не могу сдержать любопытство — залезаю к нему на страничку и рассматриваю новые фотографии с молоденькой, еще младше меня, девочкой с зелеными волосами. Создается ощущение, что он собирает какую-то свою личную коллекцию любовниц с нестандартной внешностью.
И вот ни капли не обидно.
Да, это было в моей жизни. Это мое прошлое, мои ошибки. К сожалению, от них никто не застрахован, поэтому нужно научиться принимать это и не корить себя за «кривую» дорожку.
Голос Матвея снова прерывается очередью громких высказываний, я прислушиваюсь и узнаю голос его отца. Он явно на взводе.
Мне начинает казаться, что между нами с Матвеем никогда не будет спокойствия. Что каждый раз, когда мы будем подходить к этой черте уюта и тепла, нас будет относить назад под силой того или иного обстоятельства.
— Малышка… — Матвей выглядит растерянным и немного побитым.
Его выматывают эти семейные противостояния, я чувствую. Любой ребенок хочет получить одобрение, пусть даже он вырос и обособленно состоялся, встав на ноги своими силами.
— Что случилось? — спрыгиваю на пол, подхожу к нему вплотную и обнимаю за шею.
Трусь щекой о его грудь, впутываю пальцы в волосы, пытаясь снизить уровень его взвинченности.
И все резко становится таким неважным.
Я уже не думаю о чужих трусах, о ночах, когда воевала с бессонницей и желанием плюнуть на все, оказавшись в руках моего мужчины. Все это просто исчезает из моей головы.
Остается лишь запах его парфюма с терпкими нотами. Такой родной и до слез нужный.
— У нас есть два пути: либо я посылаю всех к черту, мы с тобой заканчиваем твое бедро, а потом запираемся в твоей или моей квартире на ближайшие несколько суток…
— Заманчиво, — мурлычу ему в шею, прижимаюсь еще ближе и тяну его руку под длинную футболку, чтобы дать понять — трусики я так и не надела.
— Да, отличный вариант. На нем и остановимся, — Матвей срывается на приглушенные вибрации с учащенным дыханием, сжимает ладонью ягодицу и заставляет меня отклонить голову назад, чтобы тут же поймать губы глубоким, не терпящим возражений поцелуем.
— А второй? Какой второй? Что хотел твой отец?
— Забудь, малыш. Нахер все, — ворчит, когда я уворачиваюсь от его губ, фиксирует меня рукой на затылке и кусает в шею, намекнув, что нечего было его дразнить, а потом пытаться соскочить.
Матвей не понимает, что прямо сейчас я не просто дала ему зеленый свет на дальнейшие покушения — я стерла все лишнее из своих мыслей. Я просто хочу быть рядом с ним. Очень-очень хочу. Со всеми сложностями, ненормальными бывшими, чужим ребенком, который прочно вошел в жизнь Матвея.
Я больше не могу дышать без своего космического мужчины.
— Ладно-ладно, не смотри на меня так, — он не совсем правильно понимает мой взгляд, но я не перебиваю. — Пора бы вспомнить, что я — взрослый мужик, который может нормально думать в присутствии голой задницы. Пусть даже и такой соблазнительной, — Матвей опять впечатывает меня в свою грудь и сминает горячими ладонями ягодицы, нарочно задевая чувствительное, молящее о продолжении местечко между бедер.
— Не отвлекайся, малыш, — возвращаю его же фразу и делаю так, чтобы его руки оказались не в таком провокационном месте. Талия вполне подходит.
— А во втором варианте мы едем в участок и разбираемся со всей той херней, что происходила в моей квартире. Окончательно ставим точку с чужими трусами и все-таки запираемся, но уже точно в моей квартире, потому что она ближе.
— Что? В участок? В полицейский? — хлопаю ресницами и пытаюсь разобраться хоть с чем-то, но это так себе затея — в голове каждую секунду всплывают новые вопросы.
— Именно туда. Я могу тебе все объяснить, но тебе придется одеться. Потому что в противном случае это будет похоже на пытки двоечника, который опять не выучил домашнее задание, перед всем классом, — в его голосе опять появляется та самая невероятно сексуальная хрипотца, так что я мгновенно отскакиваю на два шага, чтобы не провоцировать Матвея лишний раз плюнуть на все и оставить меня в неведении до того момента, пока мы не перепробуем все горизонтальные и вертикальные поверхности поблизости.
— Мы опять не закончили феникса, — расстроенно тяну и смотрю на свое отражение в зеркале.
— Зато я точно уверен, что ты от меня не сбежишь, и, как минимум, один раз мы еще встретимся. Давай-ка тебя замотаем.
У меня трясутся руки, так что приходится просить Матвея помочь мне с молнией на джинсах.
Я боюсь.
Возможно, это последний виток наших американских горок, и дальше мы сойдем на твердую землю, взявшись за руки после всех испытаний, что подбрасывала нам вселенная, но мне все равно до ужаса страшно войти в эту петлю, потому что даже самые надежные крепления могут неожиданно сломаться.
— Тише, моя вредная девочка. Все будет хорошо. Веришь мне?
— Я тебя…
Дыхания не хватает, поэтому я просто рисую пальцем маленькое сердечко у него на ладони.
Глава шестьдесят вторая. Матвей