Софи Росс – Чёрный феникс (страница 4)

У нас не хватает терпения, чтобы нормально раздеться, поэтому мужчина просто тянет лямочку от лифа моего платья ниже по плечу, открывая грудь, тут же захватывая напряженный ноющий сосок губами, постукивая кончиком языка.

Такие бесстыдные ласки отзываются новой волной двести двадцать между ног, и я начинаю извиваться под ним, потому что до бешено стучащего сердца хочу ощутить его там, где уже так невозможно мокро, что смазка пачкает внутреннюю сторону бёдер.

Я ощутила, как его горячая ладонь накрыла подрагивающий живот, как пальцы коснулись лобка и скользнули ниже, выбивая из меня первые стоны удовольствия.

Он нежно и бережно ласкал влажные складочки, на контрасте с чувственными поцелуями, которые всё чаще переходили в укусы, пока он несдержанно толкался в мою руку.

Закрыла глаза, потому что перед ними остались лишь непонятные яркие вспышки, когда он медленно одним пальцем скользнул внутрь, оттянув мочку зубами, опаляя чувствительное место за ушком своим прерывистым тёплым дыханием.

— Какая отзывчивая малышка, — выдохнул мне в губы, потопив новый стон в поцелуе, мимолетно коснувшись своим языком моего. — Хочешь кончить, да?

— Да-да-да… — хриплым шёпотом, потому что в горле пересохло от этого вихря наслаждения.

— Попроси.

И я просила. Умоляла позволить мне дойти до финала, потому что невозможно было терпеть туго затянутый узел внизу живота, чьи верёвки с каждым новым прикосновением сплетались ещё прочнее.

Меня выгнуло в позвоночнике на череде резких, на грани болезненной грубости движений пальцами внутри, когда мужские губы продолжали жалить шею новыми следами.

Это было что-то невероятное.

Я парила несколько секунд, пока мужчина продлевал моё удовольствие скольжениями подушечек по чувствительной точке, удерживая меня свободной рукой, глотая всхлипы, которые срывались с моих припухших от ласки губ.

— Готова к ещё одному раунду? — меня хватило только на беззвучный кивок головой.

Он развернул меня спиной к себе, заставил упереться коленями в твёрдую крышу, которую совсем немного смягчал плед, и прижался сзади, потираясь твёрдым горячим членом между ягодиц.

Когда он медленно толкнулся внутрь всё ещё пульсирующего от оргазма лона, я не смогла удержаться на локтях — выгнулась сильнее, прижавшись грудью к полу, получив в ответ удовлетворительное мужское рычание на ушко, перед которым он нагнулся и накрыл меня своим телом, собирая мои волосы в хвост на затылке.

— Ещё… — попыталась вильнуть бёдрами, потому что мне болезненно необходимо было почувствовать движение возбуждённого ствола внутри.

— Так? — я вскрикнула от оглушающего глубокого толчка и сжала пальцами плед, когда он насадил меня на член ещё жёстче. — Так, малыш?

— Пожалуйста… Не останавливайся…

Я сходила с ума от быстрых несдержанных рывков, от хаотичных поцелуев, которые сыпались на плечи, шею и спину, от хриплых рыков мне в волосы. Обожаю, когда мужчина не сдерживается и тоже показывает голосом как ему хорошо.

Он гладил руками моё тело, задерживаясь на груди, лаская затвердевшие соски подушечками пальцев до лёгкой боли, которая заставляла меня только сильнее сжиматься вокруг члена.

Шептал какие-то пошлости мне на ухо, натягивая волосы жёсткой хваткой, прерываясь на медленные движения между моих ног, от которых я ёрзала и пыталась насаживаться в прежнем темпе.

Каждое новое движение вызывало волны мурашек в моём разгоряченном теле, заставляло сжиматься приятными чувственными спазмами и кусать губы, пока я не ощутила пальцы мужчины во рту. Он скользнул глубже по языку одновременно с ярким мощным толчком, от которого я упала на живот.

А дальше всё перешло на новый уровень какого-то максимально яркого удовольствия.

Его пальцы и член поймали одинаковый ритм, мужчина навалился на меня своим весом, каждым проникновением вдавливая меня сильнее в крышу. Я приподнимала бёдра, чтобы он мог войти глубже, а мужчина вбивался с такой силой, что мне оставалось лишь прикусывать его пальцы и раздвигать ноги шире, жмуря глаза и чувствуя, как новая лавина чистого наслаждения начинает набирать обороты, затягивая меня всё глубже в пучину сладкого кайфа.

И я чувствую себя самой порочной грешницей во всё мире, когда вылизываю его пальцы, а моя смазка оставляет пятна на пушистом пледе.

Глава шестая. Рокси

Мужчина вбивается в меня до протяжных громких стонов, до прокусанных губ, когда от отнимает ладонь от губ и скользит ниже по телу, сжав грудь болезненными тисками, до безумно острых ощущений во всём теле, стоит члену выскользнуть и задеть головкой клитор при следующем движении.

Я сама увожу руку назад, обхватываю ствол пальцами, пачкая кожу влажностью, и направляю его обратно внутрь, чтобы в следующую секунду разгореться ещё сильнее.

Его хватает только на парочку дразнящих медленных движений, когда член едва не выходит, чтобы после сантиметр за сантиметром скользнуть до основания, когда мужчина вжимается в мои ягодицы пахом — после он переходит на грубые резкие толчки, которых мне так не хватало.

Не могу больше. Не могу.

Срываюсь с глубокого обрыва, когда миг свободного падения слишком быстро сменяется жёстким ударом возвращения в реальность.

Мне настолько не хочется, чтобы мой полёт заканчивался, что я ныряю пальцами к чувствительной точке, осторожно продлевая подушечками момент беспомощного удовольствия, пока мужчина после своего пика продолжает медленно двигаться, позволяя нашим сердцам вернуться к прежнему ритму.

Мне кажется, моё заново начало стучать после краткосрочной остановки.

Валяюсь на животе, прижавшись щекой к пледу, потому что сил не хватает даже на простые движения. Мужчина перекатывается на спину, тянется к салфеткам и использует их на себе, после чего осторожно стирает последствия нашего на двоих безумия с моей кожи.

— Твою мать… — тихо, но мне удаётся расслышать. Кажется, до него только дошло отсутствие латексного барьера.

— Расслабься, я на таблетках, — спешу успокоить, ни капли не краснея от его слегка растерянного взгляда, который направлен на всё ещё голую ниже пояса меня. Есть у меня такая особенность — после первого секса с мужчиной испаряются все крупицы существовавшего до этого смущения. — Ничем не болею, проверяюсь регулярно, надеюсь услышать это же от тебя, — мысленно дала себе оплеуху. Это надо же было забыть о защите.

— Свежая справка в бардачке валяется, — теперь он довольно улыбается и поправляет на мне платье, закрыв обнажённые ягодицы подолом. — Соблазняешь тут своими видами.

— Хочу пить, — мне, наконец, удалось хотя бы сесть. Вставать на ноги я до сих пор не решаюсь, потому что могу не удержаться и рухнуть обратно на колени. Будет неловко.

Я осушаю сразу два пластиковых стаканчика подряд. Плед перетаскиваем к стене, чтобы можно было удобнее расположиться — я между крепких мужских ног облокачиваюсь на твёрдый раскаченный торс, а он упирается в стену сзади и кормит меня маленькими виноградинками.

Рассказываем друг другу о первых татуировках, делимся реакцией родных на это. Мужчина удивляется тому, что моя «классическая» бабуля спокойно реагировала на все изменения. Забавной была только её первая реакция.

Я тогда сделала небольшую руну на щиколотке за пару недель до и по дурости забыла в один прекрасный момент надеть носки, когда её навещала летом. Это не первая моя татуировка, остальные просто были на тщательно скрываемых местах, поэтому я и не придала значения этому событию — почти сразу забыла, что у меня там вообще что-то есть.

Мне она казалась несущественной.

Бабушка на первых же минутах её разглядела, спросила какая это по счёту. Пришлось сознаваться, потому что она всегда могла распознать мою ложь. Сняла рубашку, оставшись в майке, засветила «рукав» и несколько точечных рисунков.

Бабуля только выдохнула, потому что до этого она думала, будто я скрываю вены от неё — плотные рубашки летом в сорокаградусную жару, согласитесь, явление странное. Мы посмеялись, она сказала, что будет принимать меня любой, даже если я превращусь в расписного инопланетянина. Со старушками на лавке во дворе даже разбиралась, отстаивала моё честное имя.

Постепенно отключаюсь на очередной истории, когда мужчина перебирает мои волосы, а я спиной чувствую вибрации его грудной клетки, стоит ему засмеяться.

Открываю глаза на несколько секунд, когда меня осторожно передвигают и укладывают головой на свёрнутую футболку, а после сзади прижимается тёплое тело.

Ночевать на крыше для меня в новинку, но, когда поперёк моего живота ложится мужская ладонь, а шею щекочет тёплое дыхание, я понимаю, что не хочу сопротивляться отяжелевшим закрывающимся векам.

Просыпаюсь я, когда на улице уже рассвело. Меня начинает знобить, стоит мне осторожно вылезти из-под горячего мужского тела. В первые секунды я тянусь к мужчине, который переворачивается на другой бок, но тут же отнимаю руку. Зачем портить это маленькое приключение?

Роюсь в сумочке, нахожу там помаду и оставляю на салфетке отпечаток губ, положив её под недопитую бутылку вина, чтобы не сдуло и мужчина ненароком не смял, потому что изначально я хотела придавить её футболкой, на которой спала.

Тяну на себя тяжелую дверь, держу босоножки в руках и шлёпаю босыми ногами по ступеням до лифта, где у меня замирает рука над кнопкой на несколько секунд, прежде чем я нажимаю. Мне становится не по себе на короткий миг от того, что я решила единолично закончить всё это.