Софи Росс – Чёрный феникс (страница 11)

— Сердце подсказало путь к моей истинной половинке, — конечно, я шучу. Говорить о таком пока рано, но девчонка всё равно косит брови к центру и одаривает меня хмурым взглядом.

А после забавно чихает, отгоняя кота-переростка от моих ног.

— Кыш, иди к себе, побудь хоть раз послушным, — опять раздаётся чих, и я начинаю подозревать, что где-то в моей подарочной композиции затесался её аллерген. Неудобно получилось. — Лилии, да? — кивает в сторону букета и делает несколько шагов назад, зажимая нос.

Развожу руками, потому что чёрт их пойми. Я вообще не разбираюсь в этом.

— Я у вас там мусоропровод заметил. Пойду что ли, выброшу, пока тебе скорую вызывать не пришлось, — поднимаюсь и подхватываю веник с тумбы, но Вредина меня останавливает, быстро проворачивая клапан замка на двери.

— Оставь. Мне нравится, поставлю на кухне. Если это вообще мне, — тут же легко краснеет и подхватывает кота на руки. Эта морда вернулась облюбовать мои кроссовки.

— Тебе. Обменяешь на чай?

На кухне, куда меня пригласила девчонка, я прыгаю в карьер. Сразу рассказываю ей про Лору, про отношения, которые у нас с ней сложились, и в конце извиняюсь за то, что Вредине пришлось стать невольной свидетельницей очередной сцены.

Во время нелегкого процесса пытаюсь погладить кота, который пришёл выпрашивать какое-нибудь лакомство при полных мисках, но это чудовище едва не отгрызает мне палец, оставляя несколько кровавых точек на фаланге своими зубами.

— Кто так ведет себя с гостями? — девчонка пытается читать ему нотации, но он перекатывается к выходу, задев хвостом мою лодыжку. Ударив, если точнее.

— Он явно мне не рад, — очень уж хочется поймать этого пушистого засранца и показать, кто тут хозяин, но малышка оказывается ближе, так что на моих коленях оказывается именно она.

— А ты?

— Что..? — пытается соскочить, но не так это и просто, когда тебя поперек живота удерживает мужская лапища.

— Ты мне рада? — я сейчас похож на домашнего откормленного безобидного лабрадора: хочу, чтобы она погладила меня своими маленькими ладошками. Пузо подставлять не готов, но вот голову вполне.

— Я ещё не определилась.

Мне нравится её голос. Он не приторно девчачий и низкие глухие нотки отлично ей подходят. Завораживает. Вывести бы её на откровенный шёпот с пометкой «для совершеннолетних» — встанет без помощи рук, я уверен больше чем на сто процентов.

— Могу помочь, — на это девочка лишь пожимает плечами и продолжает пытаться разжать мои пальцы на талии.

Позволяю ей это, отрываю один за другим, а на финишной прямой вновь стискиваю её в свои руках и специально прижимаю ближе, сдувая волосы с открытого плеча, чтобы тут же прижаться губами к коже и коснуться языком чуть выступающей острой косточки.

Во рту остаётся приторный химический вкус какого-то, очевидно, лосьона для тела, но меня не останавливает это от следующей порции ласки, которая уходит на лопатку.

Девочка ударяется в дрожь.

— Что ты делаешь? — совсем тихо, так что я едва улавливаю смысл вопроса.

— Склоняю тебя на сторону зла.

Она опять начинает шевелиться, и на этот раз я выпускаю малышку на свободу, потому что иначе разложу прямо на этом столе, снеся нахрен всю посуду перед этим.

Что-то мне подсказывает, это не то развитие событие, которое должно быть при чётком условии в голове продолжить нормально наше знакомство. Я хочу разобраться, а не подсаживаться сильнее на эту Вредину.

Чем? Чем она так цепляет, что я после двух раз не могу выкинуть девчонку из головы, хотя обычно хватает намёка на капитуляцию. Инстинкт хищника пропадает.

Обычно я другой. Не таскаюсь с цветами за понравившейся женщиной, а сразу на берегу выдвигаю свои условия отношений. Принимаешь? Поехали, закрепим договор. Нет? Следующую.

Я вновь притягиваю девочку к себе.

Задираю её футболку и осторожно отгибаю детскую одноразовую пелёнку, рассматривая чуть припухший участок кожи, где вьются линии контура будущего феникса, который обнимет её своими крыльями.

Не потому, что мне вновь хочется её коснуться. Чисто профессиональный интерес.

Враньё.

Провожу осторожно пальцами по коже чуть выше рисунка, дую холодным воздухом на покрасневшую кожу.

Девочка вздрагивает и неосознанно впивается пальцами в мои волосы, тянет их в сторону, вынуждая меня оторваться и слегка запрокинуть голову, чтобы перехватить её поплывший взгляд.

Мурашки на коже точно говорят о том, что ей приятно.

— Ты так мило сопишь, — она дышит через приоткрытые губы, и я могу уловить приглушенные звуки её дыхания. Малышка тут же сжимает зубы и опять увеличивает расстояние между нами.

— Я не уверена, что мне всё это нужно.

— Чай? Зачем тогда наливала? — подмигиваю и делаю большой обжигающий глоток из кружки, сворачивая неприятную для нас обоих тему. Пусть всё идёт своим чередом, не будем углубляться.

Вредина перестает зажиматься, и где-то теме на третьей мне удаётся разговорить её до уровня, когда не приходится вытягивать каждое слово.

Я делюсь смешной историей из своей профессиональной практики, девчонка делает глоток не в ту секунду, потому что следующий поворот событий заставляет её рассмеяться, так что весь чай оказывается на столе, на её футболке и ещё немного на мне.

Едва удается удержаться от какой-нибудь подколки, малышка и без того густо заливается краской и прячет лицо в ладонях.

— Будем считать, что ты очень хороший рассказчик. Ничего не было, — тут же берёт себя в руки, стащив тряпку с раковины, вытирая следы своего маленького преступления. — Ничего. Не было, — повторяет с самым серьёзным выражением, от которого лишь больше хочется смеяться.

Поднимаю ладони, мол, сдаюсь, и киваю послушно головой.

Я не из тех мужиков, которые считают весь противоположный принцессками без естественных процессов организма. Ну, подумаешь, подавилась? Со всеми бывает.

Обмениваемся ещё какими-то поводами посмеяться, я официально добываю её номер телефона и сразу отправляю сообщение с банальной точкой, чтобы у неё тоже был мой.

В прихожей обнаруживаю, что переростку из семейства кошачьих очень полюбились мои кроссовки.

Хорошо, что лужу я успел заметить до того, как сунул ноги в обувь. Вредина извиняется и предлагает мне компенсацию ущерба, но я лишь отмахиваюсь, про себя вздыхая над лимиткой одного спортивного бренда.

Слишком уж я брезгливый, чтобы после такой пакости носить их.

Кошаку я обязательно отомщу.

А это значит что? Я вернусь на его территорию и в следующий раз в цветочном магазине обязательно вспомню о том, что у хозяйки хвостатого аллергия на лилии.

Глава шестнадцатая. Незнакомец

Ты вылетаешь из родительского гнезда, налаживаешь свою жизнь и доходишь до возможности питаться не лапшой за двадцать рублей, а доставкой из вполне неплохих ресторанов, но доказать матери, что ты уже давно вырос и можешь сам о себе позаботиться — квест с добрым десятком звёздочек.

У меня не получается.

Каждый раз, когда я приезжаю домой, она пытается распихать мне по карманам весь набор продуктов из холодильника. Доходит даже до абсурдных яиц, которые продаются в каждом магазине.

— Мамуль, оставь ты этот бедный плов, мне только сегодня привезли комплект завтраков-обедов-ужинов на четыре дня вперед, — перехватываю её руки, когда она начинает усиленно суетиться на кухне. Мне просто хотелось увидеть её, давно не заезжал.

— Знаю я эти ваши контейнеры, ничего полезного.

Ну да, ну да. А довольно жирная баранина с тяжёлым рисом — рай диетологов. Не то, чтобы я сильно следил за тем, что оказывается в моём желудке, но просто справедливости ради.

— Загляни к отцу, пожалуйста. У него к тебе какой-то разговор есть. Серьёзный, — кривлюсь, представляя очередную порцию нотаций, которую вывалит на меня этот человек. Недавно ведь разговаривали, чего надо опять.

— Ничего не могу обещать. У меня день расписан буквально по минутам, — конечно же я лукавлю. У меня просто были планы встретиться с Врединой. Мы всё это время перебрасывались нелепыми сообщениями, а сегодня решили сходить на премьеру одного фильма по комиксам вселенной, которая нам обоим нравится.

— Сынок, я тебя прошу, — физически невозможно отказать матери, когда она разговаривает с такой интонацией.

Приходится чуть перекраивать расписание: с девчонкой встречусь позже часика на два, потому что после отца мне явно потребуется время, чтобы сбросить пар.

В офисе меня сразу узнают. Начинают стелиться и болтать что-то приторно вежливое. Ещё одна причина моего неделания идти по стопам отца — фамилия всегда будет впереди.

Перед тобой прыгают на задних лапках, пытаясь таким образом подмазать своё лицо перед самым главным. Практически тем, чьё имя нельзя называть. Отвратительно.

— Отец, — захожу в кабинет после предупреждения секретарши, внешний вид которой поселяет во мне сомнения по поводу её умственных способностей.

Я не знаю, изменяет ли отец моей матери, да и, честно говоря, не горю желанием владеть подобной информацией. Это мои родители, но в отношения между ними я предпочитаю не лезть.

— Рад, рад, что ты приструнил свою гордость, — мы ударяем по ладоням, я заинтересованно жду дальнейшей реакции. — Садись, сейчас я тебе всё ещё раз расскажу. Паспорт заграничный, надеюсь, у тебя не просрочен?

А сейчас я начинаю чувствовать неладное.