Софи Пемброк – Нежный вечер в Исландии (страница 13)

— Да, конечно. Мистер Делани договорился, чтобы специально для вас открыли это заведение.

У Винтер зародилось нехорошее предчувствие.

Она выбралась из лимузина, подошла к вывеске на здании, которая гласила:

«Исландский фаллологический музей».

Так она и знала.

Подошедший Джош в изумлении уставился на вывеску.

— Лиам организовал нам свидание в музее, полном…

— Пенисов, — закончила за него хорошо одетая женщина, внезапно появившаяся в дверях прямо перед ними. — Вот именно! Мы, вероятно, единственный музей в мире, в котором представлены образцы пенисов всех наземных и морских млекопитающих, найденных в нашей стране. Пожалуйста, входите!

Водитель уже отъезжал от обочины, отрезав им путь к отступлению. Винтер обменялась слегка испуганным взглядом с Джошем, который пожал плечами, давая понять, что это было ее решение.

— Что ж. — Винтер плотнее запахнула пальто из искусственного меха. — Давай взглянем.

Как только они преодолели свое первоначальное смущение из-за выбора Лиамом столь необычного места для свидания, хотя на самом деле это и не свидание вовсе, Винтер пришлось признать, что музей действительно интересный. Даже если они с Джошем не могли удержаться от смеха при виде некоторых экспонатов.

— Ты обратила внимание на размер члена у кашалота? — прошептал ей на ухо Джош.

Винтер кивнула и прыснула.

Музей был официально закрыт в этот день, так что все помещение было в их полном распоряжении. Музейный работник сдержанно поприветствовал их и оставил осматривать коллекцию самостоятельно. На сей раз им не нужно было беспокоиться о том, что кто-нибудь увидит их вместе или сделает поспешные выводы. Музей оказался таким интересным и занимательным, что им было не до серьезных разговоров. Они долго бродили по залам, пока в животе у Винтер не заурчало.

Они зашли в пустое кафе и обнаружили один столик, накрытый белой скатертью и со свечами.

Пока Джош раздумывал, не заказать ли пинту эля «Моби Дик» или коккачино, она рассматривала разнообразные сувениры на тему пениса, доступные в сувенирном киоске. Очевидно, хозяин киоска нашел свою нишу, и действительно ассортимент был оригинальным и привлекал посетителей.

Винтер это показалось забавным. Даже если она и убьет Лиама за то, что он отправил их сюда.

Он напрочь лишен утонченности, подумалось ей.

Хотя в музее не было ничего особенно сексуального, несмотря на название. И на самом деле, рассматривая экспонаты вместе с Джошем, они хихикали над половыми органами животных и веселились от души.

Напряженность, возникшая между ними в ходе выяснения отношений, исчезла. Они получили передышку. Может быть, Лиам все-таки знал, что делал.

Но она ни за что не признается ему в этом.

В музейном кафе им подали кальцоне, напоминающее пенис, а затем вафельные трубочки в форме фаллоса с ягодами и кремом. Хотя это был не совсем тот изысканный ужин, на который рассчитывал Джош, когда просил Лиама организовать их свидание, однако должен был признать, что это было намного интереснее. Они отвлеклись и отлично развлеклись. За ужином вели легкую беседу, все еще хихикая над наиболее оригинальными экспонатами и над кружкой, которую Винтер нашла в сувенирном киоске.

Только когда они приступили к кофе, и на пенке, ясное дело, были выведены узоры в форме пениса, Джош вернулся к их предыдущему неоконченному разговору. И даже этот разговор не казался теперь таким уж трудным, а скорее… кокетливым, хотя он не признается в этом ни Винтер, ни Лиаму.

— Значит, тебе нравится быть режиссером? — спросил он.

Винтер кивнула, поставив чашку на блюдце.

— Да, и даже больше, чем я ожидала. Я имею в виду, что изначально это был просто вызов себе попробовать что-то новое. И может быть… может быть, немного спрятаться, находясь за камерой, а не перед ней. Но в основном это было стремление преуспеть в карьере, чтобы не думать о фиаско в личной жизни. Это старое клише.

— Понятно. — Возможно, это и клише, но у Джоша все равно сжалось сердце от того, как небрежно она это произнесла. Фиаско. Как будто это был установленный, неоспоримый факт, как, например, то, что она яркая брюнетка с зелеными глазами.

Только это неправда. Это он неудачник, а не она.

Это его не оказалось рядом, когда она больше всего в нем нуждалась. Это с ним она не смогла поговорить о своих чувствах. Он потерпел неудачу как муж, и это дорого ему стоило.

Но Винтер продолжала, не обращая внимания на его горькие размышления:

— Мне действительно понравилась работа режиссера. У меня появилась возможность рассказать целую историю, а не только сыграть роль. Мне было интересно донести свои мысли до зрителя. А ты видел мой фильм?

Джош вздрогнул.

— Естественно. Как же не посмотреть твой режиссерский дебют?

На щеках Винтер заиграл румянец. Интересно, это кофе тому виной или его слова? Он надеялся, что последнее.

— И как тебе? — тихо спросила она неуверенным голосом.

Джош не смог удержаться от улыбки, услышав это.

— Номинации на премию недостаточно для твоего самолюбия?

Она покачала головой:

— Это совсем другое дело… Награды не главное, и мы с тобой оба это понимаем. Я хочу знать, что ты думаешь.

Тепло наполнило его при мысли о том, что его мнение все еще имеет для нее значение.

— Отличная работа, — честно сказал он. — Фильм получился умным, забавным, трогательным и настоящим. И я чувствовал тебя в каждом кадре.

Ее румянец сменился с едва заметного на пунцовый, и Джош понял, что ему это тоже нравится.

— Спасибо тебе, — поблагодарила она едва слышно, и ее глаза увлажнились.

— Хотя, вероятно, это была чертовски тяжелая работа, — заметил он, давая ей время прийти в себя. — Я имею в виду, это такой… напряженный фильм. Ты так внимательно, но ненавязчиво следишь за своими персонажами и обстановкой. Я знаю, насколько сложно сниматься в такого рода фильмах. Я не могу представить себя режиссером подобного фильма.

Винтер кивнула:

— Да. Я знаю, что у нас не было всех эффектов зеленого экрана, или последовательности действий, или что там у вас есть. Но сделать фильм достаточно притягательным без мощных современных эффектов, к которым привыкли зрители, — это было само по себе непростой задачей. Однако мне повезло с актерским составом. Особенно я благодарна Мелоди. Она действительно поняла, что я пыталась сказать этим фильмом, и донесла идею до зрителя.

— Так и есть, — согласился Джош.

Однако то, что Винтер сказала о Мелоди, заставило его задуматься.

— История, которую ты решила рассказать… Я слышал, как репортер на пресс-конференции спрашивал тебя о втором шансе на любовь. О возможности снова обрести любовь после расставания, или развода, или чего-то еще. Было это… Я имею в виду… — Он замолчал, слова ускользали.

Однако Винтер, казалось, поняла, что он имел в виду. Так было всегда, до самого конца, когда ни у одного из них не осталось достаточно слов, чтобы выразить все, что они чувствовали.

— Ты имеешь в виду, была ли это моя личная история? — Она вопросительно выгнула бровь и улыбнулась. — Ищу ли я любовь снова?

— Да, что-то в этом роде, — промямлил он.

Однако от одной мысли об этом у него защемило сердце. Но разве он не делал то же самое? Разве не пытается расстаться с Винтер, чтобы двигаться дальше и получить второй шанс на любовь? Вряд ли он мог винить ее за то, что она хотела того же.

Но Винтер покачала головой:

— Нет. Я не… встречаюсь ни с кем. Я сосредоточена на карьере, и в данный момент мне этого достаточно.

— Но однажды? — О боже, зачем он на нее давит?

Может быть, для того, чтобы проигнорировать огромную волну облегчения, охватившую его при ее словах.

— Возможно, — ответила она, слегка пожав плечами, хотя голос ее звучал неуверенно.

И этот прилив облегчения превратился в цунами, даже несмотря на растущее чувство вины. Он должен хотеть, чтобы она двигалась дальше, чтобы снова обрела счастье.

Это была просто… мысль о том, что она влюбится в другого парня так же, как когда-то влюбилась в него. О том, как они испытывали эти пьянящие эмоции, о днях, когда они видели только друг друга, когда другие люди и целые съемочные площадки исчезали и мир принадлежал только им двоим. Те дни, когда они не могли оторваться друг от друга, те ночи, когда они шепотом делились своими секретами.

Он жаждал повторения. Только не представлял, что на месте Винтер или на его собственном будет кто-то другой. Вот в чем проблема.

Взгляд Джоша стал отрешенным. Он будто ушел в себя. Они ступили на скользкую тропу, начав обсуждать тему личной жизни. Был ли он разочарован тем, что она не двинулась дальше? Надеялся ли он, что она скажет, что ходит на свидания, и освободит его от остатков вины за то, что он делает то же самое? Это так похоже на Джоша — джентльмен до мозга костей, не желающий уходить от своей сказки, пока этого не сделает она.

Или…

Нет. Она не могла позволить себе думать об этом. Что, если он не хотел, чтобы она двигалась дальше, потому что и сам стоит на месте?

Ей следует сменить тему. Поговорить о его следующем фильме, или о пенисах кашалотов, или о чем-нибудь, что не касалось бы их личной жизни.