Софи Ларк – Тяжёлая корона (страница 12)
– Не верь Маргарет, – повторяет девушка. – За всех девушек борются, но не за всех платят равные суммы. Поверь, эти чопорные маленькие сучки будут напоминать тебе об этом до скончания веков, если их «продадут» хоть на пятьсот долларов дороже, чем тебя.
Она бросает негодующий взгляд на других девушек.
– Что ты вообще здесь забыла, Джемма? – насмешливо спрашивает ее блондинка с высокомерным выражением лица.
– Мой отец в попечительском совете благотворительного фонда, – отвечает Джемма, словно объясняя прописные истины малышу. – Когда пользователи социальных сетей начали называть аукцион свиданий «сексистским» и «морально устаревшим» и сравнивать его с торговлей людьми, он решил, что лучший способ заглушить эти обвинения – «продать» собственную дочь тому, кто больше заплатит.
– Я согласилась принять участие, потому что слышала, что сегодня вечером здесь будет Йан Хапп, – беззаботно произносит блондинка. – Если он захочет купить свидание, то пусть оно будет со мной.
– А тебя кто вынудил участвовать? – спрашивает Джемма, повернувшись ко мне.
– Э-э… мой отец, – отвечаю я.
– Тогда ты понимаешь, о чем я, – фыркает Джемма. – Это
– Ну ты же не обязана выходить за него замуж, – закатывает глаза блондинка. – Даже трахаться не обязана. Если тебя покупает кто-то стремный, ты просто идешь с ним на ужин, выпиваешь галлон вина и больше никогда не отвечаешь на его звонки.
Слово берет стройная азиатка:
– В прошлом году мой кавалер отвел меня в «Тиффани» и купил мне ожерелье, очень красивое. Оно до сих пор у меня.
– А ты виделась с ним после? – спрашивает Джемма.
– Ой, нет, – качает головой девушка. – Ему было лет девяносто. Он уже вполне мог умереть, я не в курсе.
– Ну вот, – обращается ко мне Джемма с легкой улыбкой. – Ты можешь пойти на свидание со звездой бейсбола, а можешь получить подарок от старца. Возможности бесконечны.
– Кстати, я Елена, – представляюсь я.
– Джемма. Но ты это уже слышала.
– Слышала.
Мы улыбаемся друг другу. Теперь нам чуточку легче, зная, что по крайней мере нам есть кому поныть. Но стоит Маргарет снова влететь в гримерку, как это чувство испаряется. Женщина хлопает в ладоши, чтобы привлечь наше внимание, и кричит:
– Итак, дамы, мы готовы начать! Убедитесь, что ваш номер приколот на платье, чтобы вы знали очередность выхода. Ой, Елена, у вас его еще нет – вот, держите.
Она прикалывает к моему платью номер 12 – прямо над левой грудью, отчего я только сильнее ощущаю себя частью стада, запускаемого по одному на убой.
Я не в восторге от идеи идти последней. Это означает, что мне придется сидеть здесь и смотреть, как все по очереди выходят на сцену, пока мое напряжение лишь растет.
– О, а вот и мистер Кросс! – восклицает Маргарет.
– Привет, дамы! Уже предвкушаете? – говорит Майкл Кросс.
Это невысокий подтянутый мужчина с ослепительным белоснежным оскалом. Его волосы почти того же бронзового оттенка, что и чрезмерно загорелая кожа, отчего он слегка напоминает мне Лизу Симпсон.
В ответ раздается нестройное вялое бормотание от нескольких девушек и жизнерадостное «О, да!» от одной, которая, вероятно, вызвалась участвовать добровольно. Джемма лишь бросает на Майкла угрюмый взгляд.
– Похоже, ты первая, Обри, – обращается Кросс к блондинке, которая надеялась на свидание с, по-видимому, известным спортсменом. – Дождись, пока я назову твое имя, и затем выходи на центр сцены. Можешь стоять и позировать, пока я зачитываю информацию о тебе, затем начнется аукцион. Не стесняйся улыбаться и махать толпе, можешь даже послать воздушный поцелуй!
При мысли о воздушном поцелуе меня тошнит, но Обри кивает, словно делает в голове пометки.
– Что ж, дамы! Удачи… и счастливой охоты! – подмигивает нам Кросс.
Джемма смотрит на меня и так сильно закатывает глаза, что кажется, будто они уже не вернутся. Я бросаю ей ответный взгляд, в котором читается: «
Кросс направляется на сцену, и я слышу, как его голос разносится из динамиков:
– Ну что ж, господа, и, разумеется, дамы – никакой дискриминации, участвовать в аукционе может любой желающий! Я знаю, что все вы ждете самую популярную часть нашего вечера. У аукциона свиданий «Грин-Спейс» длинная и славная история, и я горд сообщить вам, что за более чем двадцать два года проведения нашего мероприятия результатом этого филантропического сводничества стало целых СЕМЬ настоящих браков!
Джемма наклоняется ко мне, чтобы пробормотать:
– Сколько из них не развалились – это другой вопрос.
– Более того, – продолжает Кросс. – Мы собрали сотни тысяч долларов на озеленение Чикаго, и я нахожу эту цель очень благородной, ведь и сам вырос в районе, где не было ни деревьев, ни парка поблизости.
Он замолкает, чтобы дать возможность аудитории проникнуться его трагедией.
– Не говоря уже о том, что каждый год ему платят солидные деньги за проведение благотворительного вечера, – вставляет Джемма. На этот раз она говорит чуть громче, и Маргарет бросает на девушку предостерегающий взгляд.
– Лучший способ помочь украсить Чикаго – это сразиться на аукционе за прекрасные товары, которые мы для вас подготовили. Особенно за сливки нашего женского общества, сияющие звезды чикагского высшего света! Позвольте представить вам нашу первую холостячку – Обри Лейн!
Обри горделиво шагает по сцене под аплодисменты толпы. Выглядывая из гримерки, я вижу, что она не считает зазорным вертеться и позировать, словно модель из телепередачи, предлагая в качестве товара саму себя. Когда девушка останавливается на середине сцены, Кросс сообщает:
– Обри – магистр искусствоведческих наук, закончила Корнеллский университет и теперь покупает произведения искусства для нью-йоркской галереи. Она любит кататься верхом, плавать с аквалангом, дегустировать вина и путешествовать по миру. Ее любимый фильм – «Реальная любовь».
Чтение информации об Обри прерывается одобрительными возгласами и гиканьем. Девушка подмигивает своим поклонникам и, как и было велено, посылает им воздушные поцелуи.
– Как видите, – говорит Кросс, – Обри – восхитительная девушка, свидание с которой многие сочли бы за честь. Предлагаю начать аукцион с двух тысяч.
С этими словами Кросс переходит к торгам. Сумма быстро поднимается с двух тысяч долларов до пяти.
– И за сколько нас обычно «продают»? – сухо спрашиваю я Джемму.
– Все, что выше пяти – уже неплохо, – говорит она. – Выше десяти уже впечатляет.
Отлично. Теперь мне нужно надеяться не только на то, что Себастиан меня «купит», но и на то, что цена будет достаточной, чтобы польстить моему отцу.
Он никогда не простит мне, если я «продамся» за жалкие две тысячи.
О своей внешности я не волнуюсь – я знаю, что красива. Но я для них чужачка. У остальных девушек в зале наверняка сидят друзья, родные, молодые люди. Они хорошо известны чикагскому высшему обществу. Я же для этих людей никто. Или, хуже того, они могут знать, что мой отец – русский гангстер, и вряд ли сочтут это заманчивым.
Торги замедляются. Наконец Обри «продают» за восемь тысяч семьсот долларов. Не «впечатляюще», если верить Джемме, но близко к тому. Девушка выглядит довольной, когда спускается со сцены, хоть ее и не купил знаменитый Йан Хапп.
Из гримерки мне не видно зрителей, но я слышу, что они, похоже, шумят все громче с каждой минутой. Следующей на сцену выходит рыжеволосая девушка с кудряшками, и Кросс объявляет, что ее хобби – ездить на мотоцикле и читать. Похоже, для похотливых холостяков это звучит менее заманчиво, и девушка «уходит» всего за четыре тысячи четыреста.
Куда больше их внимание привлекает азиатка, которая, судя по всему, любит «прыжки с парашютом, автомобильные гонки и бейсбольную команду „Чикаго Кабс“». Свидание с ней покупают за двенадцать тысяч после ожесточенных торгов между братьями Калебом и Уолкером Литтенхаусами.
– Прости, Калеб, – говорит Кросс своим елейным голосом. – Похоже, девушка достается старшенькому. Но не беспокойся – у нас еще много прелестных дам ждут своего часа. Давайте пригласим нашу следующую холостячку! Должно быть, вы знаете ее отца, Рэнсома Ротуэлла, главу нашего попечительского совета. В знак преданности нашему делу он предлагает одному из вас пригласить на свидание его прекрасную дочь! Так что не подведите и тепло поприветствуйте пылкую красотку Джемму!
Джемма идет на сцену, ничем не напоминая о своей «пылкости» и едва удостаивая зрителей натянутой улыбкой. Никаких кружений и поцелуев – девушка смотрит на собравшихся, скрестив руки на груди.
Торги начинаются, а вместе с ними растет и напряжение Джеммы. Она не сводит взгляд с конкретного человека в толпе и даже качает головой, когда он продолжает повышать ставку.
– В чем дело? – спрашиваю я стоящую рядом брюнетку.
– Бывший Джеммы торгуется за нее, и ее это бесит.
– Кто ее бывший парень?
– Карсон Вудвард. Красавчик, конечно, но, боже, он
Я прыскаю, представив себе эту картину.
Я скрещиваю пальцы, чтобы Карсон не выиграл торги, но еще до того, как Кросс объявляет результат, по выражению ярости на лице Джеммы я понимаю, что именно это и случается. С пылающим лицом девушка гневно уходит со сцены.