Софи Ким – Сделка на смерть (страница 10)

От капельки надежды у меня перехватило дыхание. А вдруг удастся как-то выпутаться из этой передряги? Вдруг я, живая и невредимая, выйду отсюда вместе с Калмином и жизни Ынби ничего не будет угрожать.

– Тебе и твоему хозяину, если ты, конечно, захочешь, чтобы он вернулся с тобой, будет открыт путь обратно в Сунпо, но при одном условии: вы должны убить императора Кёльчхона.

Что, во имя богов, он только что сказал?

В мгновение ока моя надежда на спасение, согревающая мое тело, улетучилась, сменившись леденящим страхом.

Я процедила сквозь стиснутые зубы:

– Но… ты и есть император Кёльчхона.

– Да, Жнец, я и сам это знаю, – сказал Крысолов с лукавой улыбкой. – А еще мне очень скучно. Такая игра слегка оживит мои серые будни. Мы, токкэби, ничего не любим больше, чем игры с чужими судьбами. Что касается правил… – Крысолов наклонил голову. – Мне всегда нравилось число четырнадцать.

– Четырнадцать? – прохрипела я, не в силах уловить связь. В горле сразу пересохло.

Я будто совсем перестала соображать, только слышала грохот собственного пульса и чувствовала, как меня шатает.

– Четырнадцать, – бархатным голосом повторил Крысолов. – Это мое второе любимое число, первое – просто четыре. Но четыре слишком мало для моих целей.

Четыре. Я содрогнулась. Моя кожа стала мокрой и липкой от пота, а сердце бешено заколотилось.

Четыре считалось несчастливым числом, – по крайней мере, так утверждали суеверия, а мифы Восточного континента славились своей правдивостью. И я с легкостью поверила, что четыре – любимое число Крысолова.

– Я, конечно, мог бы дать тебе четыре дня. – Император опустил руку в складки своего ханбока, словно ища чего-то. – Но в этот раз я буду великодушен. – На его лице промелькнула мрачная ухмылка. – У тебя есть четырнадцать дней, Жнец, чтобы убить меня.

Наконец он нашел то, что искал, и бросил это мне. Я увидела лишь блеск, но успела подставить руки. Это оказалась цепочка с подвеской в виде маленьких песочных часов. Изогнутая восьмеркой стеклянная колбочка помещалась между двумя кругами обсидиана. В верхней половине восьмерки покоился в неподвижности серебристый песок.

– Давай же, – сказал Крысолов, – надень его. Прекрасное украшение, не так ли?

Мои пальцы задрожали, но Токкэби лишь посмеивался надо мной.

– Когда весь песок пересыплется вниз, маленькая воровка, твое время закончится. И если ты не сможешь убить меня к концу четырнадцатого дня… Что ж… Тогда я убью тебя, – прошептал Крысолов. – И поверь, это не доставит тебе никакого удовольствия. Гобелен был очень важен для меня.

– Так вот почему он находился в Сунпо в сундуке, покрытом пылью.

Слова вылетели прежде, чем я успела сжать губы. Мои руки все так же тряслись, и я еще не надела цепочку. В игре, которую он мне предложил, невозможно было выиграть. Я опять вспылила под воздействием страха и гнева, но тут же пожалела о сказанном. По моей вспотевшей спине пробежала холодная дрожь.

Ярость исходила от императора мощными волнами нестерпимого жара, обжигавшего мою кожу.

Его серебряный взгляд был невыносимо суров.

– Возможно, из-за моего долгого отсутствия вы в своем королевстве позабыли, кто я такой, так же, как многие забыли имена покинувших вас богов.

Я упрямо вскинула подбородок, стараясь не подавать виду, что мое сердце разрывается от страха.

– Я не забыла.

Крысолов вглядывался в меня долго и пристально. Я почти не дышала, пока он склонял голову то в одну, то в другую сторону. Наконец Токкэби снова присел на свой трон со скучающим видом, который показался мне несколько ненатуральным.

– Что ж… – Его рот искривился в жестокой улыбке. – Возможно, то, что я разрешил твоему маленькому королевству жить полной жизнью, не считаясь с моей властью, позволило тебе думать, что ты можешь давать волю языку. Но… – Холодная улыбка застыла на его губах. – Забывать обо мне очень опасно.

Я упорно не давала коленям подогнуться под его властным взглядом и всячески отводила глаза от флейты, находившейся в миллиметре от его пальцев.

– Ты украла дорогую для меня вещь, Син Лина. Я об этом никогда не забуду. С одной стороны, мне жаль тебя, ведь ты послушно исполняла приказ. С другой стороны, у нас всегда есть выбор: можно не подчиниться приказу, особенно если от нас требуют неправедных дел.

Сузив глаза, он смотрел, как я пытаюсь выстоять под напором его взгляда и не дрожать. Его лицо не выражало ни капли веселья, теперь оно было полно холодного недовольства.

– Эта сделка – лучшее, что ты можешь ожидать от меня. Согласиться или отказаться, решать тебе. Если тебе удастся убить меня, я позволю тебе и твоему хозяину безопасно вернуться домой. Здесь стало ужасно скучно. Тебе лучше принять пари… Но если твой ответ «нет»… – Крысолов оскалился, показывая белоснежные клыки. – Что ж, результат будет точно таким же, как если бы ты проиграла. Какая смерть тебе больше по душе? Обезглавливание? Или, может, ты предпочитаешь стрелу в сердце? Хотя, на мой взгляд, обезглавливание – гораздо более быстрый и интересный способ попрощаться с жизнью. По крайней мере так выглядит с моей стороны.

У меня скрутило живот, я сделала глубокий вдох. После такой сделки условия, поставленные Асиной, казались сказкой. Однако сейчас ее тридцать дней ничего не значили – вместо них мне дали всего лишь четырнадцать. Четырнадцать дней, чтобы убить императора Токкэби и спасти мою сестру. Четырнадцать дней игры в кошки-мышки… Где на этот раз кошкой буду я.

В комнате воцарилась полная тишина. Громко звучали лишь мысли, проносящиеся у меня в голове, я даже боялась, что Токкэби их услышит. Я подняла песочные часы к лицу и посмотрела на сверкающий песок.

Я – опытный боец, быстрый и ловкий. Я – оружие, отточенное самим Юнхо, более смертоносное, чем все Когти, вместе взятые.

И все же… мне никак не удастся убить стоящего передо мной Токкэби.

Но я могу попытаться. Я могу выиграть время, чтобы восстановить свои силы и нанести удар. А если у меня не получится, то Ынби умрет.

Я с трудом сдерживала рвущиеся наружу отчаянные рыдания. Син Лина не плачет. Я сдерживала слезы до боли в горле. Слабой… Я выглядела слабой. Тишина тянулась, как вечность. Как само время.

Через мгновение я все-таки застегнула цепочку у себя на шее. Стекло холодило кожу, но я сдержала дрожь.

– Отлично. Я сыграю в твою проклятую игру.

Токкэби улыбнулся и протянул мне руку. Я озадаченно нахмурилась. На его пальцах и серебряных кольцах еще виднелась засохшая кровь, которую он стер с моего лба.

Я хмуро посмотрела на него. Неужели я должна…

– Пожми ее, – сказал Крысолов.

Насмешка. Дерзость. Вызов.

Я не решалась это сделать. Но… Ради Ынби. Ради ее звонкого смеха и искрящихся глаз.

Я заставила себя пройти вперед, подняться на помост и сжать его руку. Все это ради Ынби.

Такая гладкая на первый вгляд рука оказалась довольно мозолистой и холодной. Словно лед наполнил мои вены, и я покачнулась, начала задыхаться.

Крысолов лишь рассмеялся, мягко и лукаво.

– Значит, договорились.

Глава 8

Когда мне было пятнадцать, я сломала руку.

Все случилось так быстро, что в моей памяти остался лишь щелчок, а потом все вокруг погрузилось во тьму.

Юнхо тренировал меня до потери пульса, я наносила удар за ударом. Он хотел сделать из меня то, что нарисовал в своем воображении, – живое оружие и главную ценность всех Когтей. Прошел всего год с тех пор, как Юнхо подобрал на улице меня, чумазого сорванца, но я уже успела стать сильной и свирепой… И на моих руках была кровь семи человек – жадных и злобных, тех, кто считал, что Сунпо принадлежит им, а не Когтям. Они свято верили, что все в этом мире подвластно им, их силе и их жестокости. Мне доставляло неимоверное удовольствие видеть их жалкими трусами перед самой смертью и не меньшее – их убивать.

Но когда в глазах все померкло, я тоже почувствовала страх. Острый, колющий страх.

«Ёмра[4], – пронеслось у меня голове, – пожалуйста, не забирай меня пока».

Очнувшись, я увидела прищуренный вгляд Юнхо, который, сидя на стуле, наблюдал за мной, лежащей на кровати. Судя по темным кругам под глазами, он сидел так уже давно. Его седеющие волосы были взъерошены, а морщинки вокруг тонкого рта и орлиного носа казались еще более заметными.

Слабо моргнув, я спросила: «Что случилось?»

Юнхо молчал, но глаза сами сказали все за него. Его взгляд был устремлен на мою правую руку, замотанную бинтами, привязанными к моей груди.

Ох…

Тренировка, вспышка боли, темнота… В момент, когда осознание настигло меня, я все-таки моргнула.

«Ты сломал ее… – выпалила я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Ты… сломал ее… – тихо повторила я, яростно вытирая льющиеся слезы левой рукой. – Зачем ты сломал ее?!»

В одно мгновение измученное выражение на лице Юнхо сменилось суровым.

«Тебе нужно обрести легкость в ногах и двигаться быстрее. Если бы это был настоящий бой, одной сломанной рукой ты бы не отделалась. Ты была бы мертва. Понимаешь, Лина?»

Он поймал мой взгляд, и установилась гробовая тишина, которая была нарушена только тогда, когда мой гнев достиг точки кипения.

«И как мне теперь тренироваться?! – взорвалась я. Все, ради чего я работала, все, чего я добилась… – У меня сломана рука!»

«А кто сказал, что ты не будешь тренироваться?»

«Моя рука, – медленно повторила я, – сломана».