Софи Ким – Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть (страница 15)
– Какой толк от одного корабельщика? – спросил Руи. – Если, конечно, ты не собираешься на экскурсию. – Его глаза блеснули. – Я слышал, что заброшенный океанский дворец Ёнван особенно хорош в это время года.
Я слегка улыбнулась, глядя на руины сквозь пелену дождя.
– Руи, Им Еджин –
Внизу мужчины и женщины с изумлением смотрели на разрушенное здание. К ним присоединились два патруля Чернокровых. Мой острый взгляд заметил журавлей на их коже, когда они в смятении подняли руки и сплели их за головой. Кажется, это было шесть Стоп.
Я почесала запястья, внимательно наблюдая за ними.
– Я перестрою Сунпо. Больше никаких убийств, никаких незаконных смертей. С Им Еджин я на шаг приближусь к этому.
И к тому, чтобы загладить свою вину. Я несправедливо обошлась с Еджин. Я знала это. Но прежде, чем я завладею королевством, у меня появится еще один шанс все исправить.
– Так ты поможешь найти ее? – Я повернулась к Руи, чьи губы изогнулись в улыбке.
– Лина, – сказал он и поднес мою руку к своим губам, прижимая их к моей коже. – Для тебя я достал бы даже луну.
Глава 9
Когда Руи исчез в вихре теней и аромата цветущей сливы, я проворно спустилась на землю и оглядела два патруля Стоп. Остальные прохожие уже разошлись, гроза разбушевалась – гремел гром, и молнии рассекали небо. Вода стекала по моему лицу. Я прислушалась к изумленным возгласам, и лезвия выступили из моих запястий, поблескивая в свете грозы.
Я последовала за двумя патрулями, которые наконец решились покинуть место пожара. Когда мы дошли до Костяной Ямы, я напала на них со спины.
Они явно ожидали нападения, поскольку знали о гибели других патрульных. Именно по этой причине трое из них успели выхватить мечи, прежде чем мои чешуйчатые клинки рассекли воздух и соприкоснулись с их кожей и костями.
Когда-то отсечение голов было точной наукой – нужно было наносить удары сильно, быстро и с максимальной силой. Теперь все стало проще. Покатилось три головы. Осталось еще две.
Последний Чернокровый закричал от ужаса, когда его друзья пали, а их кровь пролилась на его ботинки. Вспышка молнии осветила мое лицо, и Чернокровый узнал меня.
– Ты… – успел выдавить он, прежде чем его голова упала на мостовую в грязную лужу. Его глаза все еще смотрели на меня. Я отвернулась, не выдержав невидящий взгляд.
Тяжело дыша из-за сильного ветра, я вытерла чешуйчатые лезвия об одежду. За пять секунд я убила шестерых. Осталась двадцать одна Стопа. Семь патрулей.
Иногда меня пугала новообретенная сила. Ноги подкосились от вида шести голов, отделенных от тел. Я пыталась сохранить равновесие, но грация ускользала, сменяясь неловкостью.
Да. Нет. Я лишь вершила правосудие. Но я не хотела быть злодеем. Во мне текла сила бессмертной. Богини. И теперь, когда я наконец могла принимать собственные решения, мне следовало делать это с умом. Я должна была стать достойной этой силы.
Я жадно вдыхала густой влажный воздух, пока ноги несли меня по королевству. Вдох. Выдох. Но шум нарастал, и голова начала пульсировать от боли.
Молния рассекла небо ослепительной вспышкой. Раскаты грома звучали так, словно сто пушек выстрелили в унисон. Мне стало тяжело дышать. Я споткнулась. Смех мужчин донесся до меня из таверны в Костяной Яме. Хихиканье женщин. Звон монет. Так много людей разливали напитки по бокалам, что плеск был похож на шум водопада. Плач ребенка. Хлопанье двери. Топот ног. Стук. Грохот. Я зажала уши ладонями, но этого было недостаточно. Я слышала все вокруг.
Гром. Молния. Мир раскололся на части.
Я пыталась пойти дальше, мне нужно было уходить, но зрение словно затуманилось. Мой взгляд не отрывался от трещин в каменной мостовой. В них извивались и пищали сотни крошечных насекомых. Я посмотрела на небо, но увидела лишь капли дождя, огромные и блестящие.
Одна из них упала на лицо – она была такой ледяной и необычайно острой, что я упала. Никогда раньше я не ощущала так капли дождя. Я сильно ударилась о землю, упала лицом в грязную лужу и почувствовала вкус обуви мужчин и женщин, грязь от лошадей, которые здесь проходили. Пыль и сажа осели на языке. Я перевернулась на спину и откашлялась, капли дождя обжигали кожу, причиняя боль, все слилось в белый шум – паника, страх, стыд, вина затопили меня, и… о боги, о боги…
Лишь один голос прорезался сквозь весь этот хаос. Мелодичный и нежный, но в то же время резкий. Я уже слышала его раньше. Он предлагал мне халджи и рассказал, что Руи похитил весь рынок…
– Это плохо, – нерешительно и обеспокоенно произнес голос. – Лина? Ты умираешь? Ты отравилась?
Собственный стон оглушил меня, челюсть свело, голова дернулась назад и ударилась о камень. Мир погас. Но вскоре Сон Исыль вырвала меня из блаженной темноты.
– Я очень надеюсь, что твой токкэби неподалеку, потому что все выглядит так, будто я убила тебя и собираю трофеи для какой-то гнусной цели.
Мы шли быстрее, чем я ожидала. Исыль продолжала говорить, ее голос перекрывал какофонию окружающего мира, при этом она даже ни капельки не запыхалась.
– Кстати, я видела твою работу. Очень впечатляет. То, как лежат тела и головы… так эстетично. Я бы любовалась этим вечно, но потом увидела тебя, дергающуюся на улице, как умирающая крыса. Надеюсь, ты не умираешь. Ты нравишься мне больше, чем большинство людей в этой дыре. Хотя, похоже, ты действительно умираешь.
Мы поднялись по лестнице. Раздался звук открывающейся двери.
– И спасибо, что убила их, – добавила она, но я услышала, как за радостными нотами скрывается страх. Я сосредоточилась на ее голосе, позволяя всему остальному – звукам, шуму, вкусам и запахам – отступить на второй план. – От них воняло, как от немытого отребья. От тебя тоже неприятно пахнет; по-моему, у тебя на лице дерьмо, но я готова проявить к тебе снисхождение. Учитывая, что ты умираешь.
Открылась еще одна дверь, и меня опустили на подушки.
Вдох. Выдох.
Приступ почти закончился.
Вдох. Выдох. Чувства постепенно приходили в норму. Зрение возвращалось, когда я неуверенно моргнула, глядя на Сон Исыль. Она смотрела на меня сверху вниз.
– Или нет, – исправилась она. – С возвращением в мир живых, Син Лина.
Я медленно огляделась по сторонам. Стены в комнате были окрашены в лавандовый цвет, а в воздухе витал легкий аромат ванили и женьшеня. На полу лежали ковры с замысловатыми узорами глубокого фиолетового оттенка. Простыни на кровати подо мной шелковистые, прохладные на ощупь. Я находилась в «Голубиной клетке», и мадам смотрела на меня разинув рот. Ее лиловый ханбок покрылся коркой грязи и крови.
– Лина. – Смех пропал из ее голоса. – Ты ранена?
– Нет, – прохрипела я. – Я цела.
Исыль кивнула.
– Лина, Палач Чернокровых, – ласково произнесла она. – Я нашла тебя, корчащуюся в луже, как умирающая крыса, а ты говоришь, что цела? Уверена? Ты знаешь, у меня есть друг-целитель. Могу послать за ним.
Я со стоном села:
– Я цела. Правда.
Хозяйка «Голубиной клетки» смотрела так, словно у меня выросла вторая голова.
– Я не верю тебе.
– Я просто… – Я потерла лицо руками. – Иногда у меня случаются приступы. Ничего страшного, я уже привыкла.
– Это непохоже на ничего страшного, – язвительно отозвалась Исыль, садясь рядом. – Но не думаю, что ты станешь лгать, если тебе нужна помощь союзника. Эти приступы… – Исыль покачала головой. – Из-за чего они?
Я тяжело сглотнула:
– Не знаю, просто иногда случаются.
Исыль положила подбородок на руку:
– Может, они возникают из-за сильных эмоций?
– Каким образом? – нахмурилась я.
– Я как-то слышала, что волна паники способна спровоцировать подобное. Мой друг, целитель, говорит, что таких приступов не нужно стыдиться. Иногда происходящее давит слишком сильно. Это похоже на твои приступы?
Сначала я хотела возразить, но что-то остановило меня. Я прокрутила в голове воспоминания. Первая «волна», как назвала ее Исыль, накрыла, когда Кан назвал меня противоестественной. Тогда я подумала, что не монстр, но меня одолевали сомнения, преследовало сожаление, отвращение к прошлым поступкам, ошибкам. Ноги перестали слушаться. Я вреза́лась в стены, путалась в собственных ногах. А потом я ощутила все и сразу: каждый запах, звук, вибрацию воздуха. От невозможности усмирить их я упала на колени, сгорая от мучений.
В другой раз я бежала по Кёльчхону, наслаждаясь своей силой. Остановилась в попытке отдышаться и оценить весь масштаб своих способностей и обязанностей. Осознание необходимости принимать моральные и правильные решения тяжелым грузом легло мне на плечи. Если я сделаю неправильный выбор, как это часто бывало со мной, результат может быть… катастрофическим. Но следом я поняла, что мой выбор уже давно не зависит от меня. Что, если я забыла, как выбирать хорошее?
Следом начался приступ, и я скорчилась на земле, дрожа всем телом. Исыль говорила не совсем об этом, но все же достаточно похоже, и потому я нерешительно кивнула.