Софи Ким – Дар Имуги. Книга 1. Сделка на смерть (страница 17)
Забавляясь…
Вот ублюдки.
В конце концов бессмертные потеряли контроль над всеми королевствами, кроме Сунпо, и ушли в Кёльчхон – царство, которое создали себе сами. Точные причины их ухода были забыты столетия назад. Вполне возможно, что люди устали от капризного характера токкэби и постепенно выжили их из своего мира.
Но, хотя их не было в Сунпо уже почти пять веков, токкэби о нас не забывали. Крысолов до сих пор уносил людей в свое царство. Судя по парнишке, который мешал суп, и девушке, приносившей мне еду, похищенные смертные исполняли в Кёльчхоне роль прислуги.
Но в данный момент меня интересовал только один похищенный, и этим человеком был Конранд Калмин.
Интуиция подсказывала мне, что он находится тут, в этом дворце. Но где? Я с наслаждением представляла, как Калмин, стоя на четвереньках, моет пол в ванной Крысолова покрасневшими от холода и щелочного мыла руками.
Но дворец огромный. Калмин может находиться где угодно. И еще дворец достаточно велик для того, чтобы тут хранился богатый арсенал оружия, так что можно будет украсть его незаметно.
Я посмотрела на тесто. Оно выглядело вполне вымешенным. Я взяла еще один кусок и посыпала его мукой.
Выскребая из-под ногтей кусочки засохшего теста, я подумала про Асину. Интересно, чем она сейчас занимается? Страх сжал мою грудь. Если эта сука нарушила нашу сделку, если моя сестра пострадала… Подумав об Ынби, я стиснула зубы. Я представила ее вьющиеся волосы, улыбку с щербинкой между зубами и вечно липкие пальцы… как она визжит, когда ее щекочут, и как сосет большой палец во сне…
Мне было тяжело это вспоминать. Я теряла драгоценное время. У меня оставалось всего лишь четырнадцать дней, чтобы убить императора Токкэби, и каждая секунда была на счету. Мои пальцы коснулись песочных часов на шее – внутри медленно сыпался серебряный песок.
Сделав резкий вдох, я обвела кухню настороженным взглядом. Я не хотела, я просто не могла тратить свое драгоценное время на выпечку хлеба, вместо того чтобы планировать убийство. Я посмотрела на дверь, через которую вошла на кухню.
Руи сказал, что я должна работать тут, но он не сказал, как долго… А песок в часах все падал и падал…
Глава 13
Выбраться из кухни оказалось сложнее, чем проникнуть в Храм руин. Чтобы ускользнуть от зоркого глаза Аши, пришлось как бы случайно вывалить на пол тушеное мясо и опрокинуть чан с кимчи. Но в итоге мне все-таки удалось оттуда убраться.
Проходя мимо группы слуг-токкэби, я, сдержав торжествующую ухмылку, послала им невозмутимый и пренебрежительный взгляд.
Дворец больше походил на лабиринт, чем на замок. Спустя час я обнаружила, что хожу по одним и тем же коридорам мимо комнат, которые уже видела, и мимо той же кухни. Поморщившись, я села на край фонтана на площади и вытерла влажный от пота затылок.
Фонтан позади меня тихо журчал, сиреневая вода лилась на маленькие кувшинки. От него пахло приторно-сладко, как нектаром. Я осторожно опустила палец в воду, и, к моему удивлению, кожу начало немного покалывать. Я лизнула палец – он был восхитительно сладкий, как мед.
– Это нектар дерева хана, – тихо произнес голос справа от меня. – Любимое лакомство в Кёльчхоне.
Вздрогнув, я поспешно вынула палец изо рта и встретилась с мудрым взглядом Кана.
Он опирался на посох и улыбался.
– Здравствуй, Лина. – Кан с непонятным мне выражением глянул на песочные часы на моей шее.
– Здравствуйте. – Я настороженно смотрела на него, вытирая палец о ханбок.
– Руи сказал, что в наказание тебя сегодня утром отправили работать на кухню.
Его голос звучал нежным шепотом, но при этом в нем чувствовалась стальная твердость, которую я сразу заметила.
– Да. – Я поежилась под его тяжелым взглядом, который будто спрашивал: «Ты закончила так скоро?» – Но меня отпустили.
– Отпустили? – Кан приподнял бровь, явно не поверив мне. Но, похоже, эта тема его мало волновала. – Ты выглядишь усталой. Насколько я понял, Руи разместил тебя в гостевой. Тебе понравилась комната?
– Довольно прилично, – пробормотала я. – Не помешало бы, конечно, еще побольше украсить стены. И кровать малость жестковата.
Это была чистая ложь. Кровать была самой удобной из всех, на каких я когда-либо спала в своей жизни. Но, по-видимому, Кану не нужны были мои разъяснения.
– А. Ну тогда прошу прощения. – Кан тихо рассмеялся. – Полагаю, ты уже изучила наш дворец?
Я молча пожала плечами. Кан посмотрел на меня выжидающе, но, видимо, понял, что ответа от меня не получит.
– Ты, должно быть, ищешь своего хозяина Конранда Калмина?
– Неплохо было бы убедиться, что он еще жив, – пробормотала я, надеясь, что он предложит мне помощь.
– Ясно. Тогда идем, я отведу тебя к нему.
Кан позвал меня легким кивком головы. Я поднялась с места, чувствуя, как желудок ухнул куда-то вниз.
Калмин. Я иду, чтобы увидеть Калмина.
– Спасибо. – Я спрятала за спину дрожащие руки.
– С течением времени ты узнаешь дворец как собственную ладонь, – сказал Кан, пока мы поднимались по лестнице. – Но тебе он пока представляется мириадами запутанных поворотов.
Я покосилась на картины, которыми были увешаны зал и коридор, и мое внимание вновь привлек змей, обвивающийся вокруг гнилого винограда. Заметив мой взгляд, Кан слегка наклонил голову.
– Руи всегда питал любовь к искусству. – В его голосе зазвучало легкое беспокойство, а взгляд стал серьезным и печальным. – Ты обратила внимание, что дворец полон различных произведений искусства? Тебе нравятся произведения искусства?
Неожиданно на меня нахлынуло чувство вины за гобелен, который я искромсала на кусочки. Но я заставила себя насмешливо улыбнуться:
– Только те, которые прекрасны так же, как их зрители.
Кан сделал вид, что не обратил внимания на мои слова.
– Гобелен имел большое значение для Руи, – спокойно сказал он, ничуть не обеспокоенный моей насмешкой. – Тебе крупно повезло, что он выбрал именно такое наказание. Он обдумывал и другие варианты.
Я предпочла бы не знать эти подробности.
– Никогда бы не подумала, что Крысолов – любитель искусства.
Кан замедлил шаг и грациозно остановился перед каменной лестницей.
– Калмин внизу. Я провожу тебя.
– Что там? – Я нахмурилась, прислушиваясь к слабому лязгу металла, то стихающему, то возрастающему гулу голосов.
– Увидишь, – ответил он, прежде чем начать спускаться вниз.
Я не двинулась с места, глядя ему в спину.
Это что, ловушка? Кан выглядел спокойным, но я не могла отделаться от мысли, что он что-то задумал, пусть даже Руи и сказал, что наша игра останется только между нами. Но разве у меня был выбор? Если Калмин действительно внизу, я должна увидеть его и лично убедиться, что червивый ублюдок все еще жив и вся эта сделка – не злой розыгрыш.
Что ж, отлично.
Стиснув зубы, я пошла вслед за Каном, но оказалась совершенно не готова к тому, что ожидало внизу. Я заморгала, привыкая к вспышкам искр, реву огня и пронзительному звону металла. Токкэби и люди склонялись над кузнечными горнами, их лица были перепачканы сажей и маслом.
Отлично. Кажется, я нашла кузницу, где ковали оружие.
Вокруг поднимались и опускались молоты, без остановки двигались мускулистые руки, которые их держали. Где же он?
Через мгновение у меня пересохло во рту, и я почувствовала, как Кан бросил на меня косой взгляд. Внутри у меня все сжалось от ярости, а на затылке выступил холодный пот.
Калмин склонился над грудой раскаленного металла. Его бледная, молочного оттенка кожа была покрыта грязью, алые волосы острижены совсем коротко. При виде темного журавля – символа Чернокровых, наколотого на его предплечье, – я едва не задохнулась от ненависти.
Я хотела посмотреть ему в глаза, но он видел только оружие, которое ковал. Даже издали я узнала этот стеклянно-мечтательный взгляд. Тот же взгляд, что у девушки, приносившей мне еду, у мальчика, помешивающего суп из морских водорослей на кухне.
При виде его, такого слабого и покорного, меня охватило чувство глубокого удовлетворения. Забыв обо всем, не обращая внимания на летящие огненные искры и снующих мимо рабочих, лишь смутно осознавая, что Кан пристально смотрит мне в спину, я подошла к Калмину. Но он даже не поднял глаз от работы. Его руки были измазаны сажей, пальцы крепко сжимали молот, который он бездумно опускал на раскаленный кусок металла.
У меня задрожали руки.
Он убил моих друзей. Мою семью.
А сейчас передо мной стояла не более чем его оболочка. Пустая форма.
Станет ли он сопротивляться, если я приставлю к его шее старый тупой кинжал, который он сам же мне и дал? Желание причинить ему такую же боль, какую он причинил мне, было непреодолимо. Но я не могла это сделать. Не могла.
Моя радость бесследно испарилась.
Я должна была вернуть Калмина к Асине живым, чтобы Ынби осталась жива. Но я хотела, чтобы он чувствовал, когда я буду его убивать. Чтобы кричал от боли и молил о пощаде, пока я буду лишать его жизни. А сейчас вряд ли он вообще способен что-либо чувствовать.