Софи Ирвин – Советы юным леди по безупречной репутации (страница 65)

Как он посмел?

Как он посмел!

– Гросвенор-сквер, пожалуйста! – крикнула она кучеру. – И поторопитесь!

Глава 32

В лондонском доме покойного мужа Элиза никогда не жила подолгу: старый граф, как и новый, предпочитал столичной суете деревенское уединение. Меньше чем полчаса спустя она вышла из экипажа на самой величественной площади Лондона. Огромное, подавляющее и суровое на вид здание напомнило Элизе чувство, посещавшее ее в этом доме всегда, – чувство собственной никчемности. Она расправила плечи повторно за сегодняшний день и постучала. Лицо лакея, открывшего дверь, комично вытянулось, когда он увидел прежнюю хозяйку.

– Миледи! – ахнул слуга.

– Сомерсет дома? – требовательно спросила Элиза, входя в прихожую.

– У него званый завтрак, м-миледи, – запинаясь, ответил лакей. – У н-него гости.

– Чудесно! Будьте так добры, сообщите ему, что я здесь и желала бы позаимствовать несколько минут его времени.

Лакей поклонился и ушел, чтобы быстро вернуться в компании Барнса, дворецкого.

– Леди Сомерсет, довольно необычное время для визита, – сказал тот.

– И тем не менее я уверена, это не послужит препятствием, – решительно заявила Элиза, и на мгновение в ее голосе прозвучали ноты, невероятно похожие на интонации миссис Бальфур. – Пожалуйста, известите его сиятельство о моем приходе.

Барнс помешкал, но удалился. Вернулся он почти сразу:

– Его сиятельство благодарит вас за визит, но умоляет прийти позже, ибо в данный момент он занят с гостями.

– Можете сообщить его сиятельству, что ее сиятельство не придет позже, ибо дело, которое ей необходимо с ним обсудить, не терпит отлагательств. Более того, ее сиятельство намерена присоединиться к гостям, если его сиятельство не покажется немедленно, – заявила она с широкой и неискренней улыбкой.

Барнс задержал на ней взгляд, потом взглянул на Пардл, стоявшую за спиной Элизы, словно надеялся найти в ней союзника. Та ответила ему взором василиска.

– Могу я попросить ваше сиятельство подождать в библиотеке, пока я доставляю сообщение? – сдался дворецкий.

– Можете, – милостиво согласилась Элиза.

Пардл она оставила в прихожей. Разговор предстоял такой, что лучше было провести его без свидетелей, даже если это верная горничная.

Всего через несколько минут после ухода Барнса дверь библиотеки открылась, вошел Сомерсет. Элиза готовилась к тому, что при виде графа что-то шевельнется в ее душе. Но хотя ее сердце забилось быстрее, это было следствием гнева, а не печали, и она почувствовала себя увереннее.

– Элиза! – сказал хозяин. – Должен попросить вас вернуться позже, ибо у меня званый завтрак и…

– Как вы посмели? – перебила его гостья. – Как вы посмели написать моему отцу о ваших планах раньше, чем мне самой! Как вы посмели не доставить эту весть лично? Вы все это время были в Лондоне и наверняка знали, что я тоже здесь. Как вы посмели отобрать у меня наследство?! Уверяю вас, милорд, я заслужила каждое пенни.

– Как…

Сомерсет рассердился, попытался ее перебить, но Элизу уже было не остановить.

– Вы пытаетесь наказать меня за то, что я отвергла ваше сватовство. Я понимаю. Но, наказывая меня, приговаривая меня таким образом, обретете ли вы удовлетворение, которого ищете?

– Дело… дело не в наказании! – взорвался он. – Да, я имею полное право разгневаться, но дело совершенно не в этом. Вы толкуете мои побуждения превратно! Какая наглость с вашей стороны – выдвигать подобные обвинения!

– Однажды вы осудили меня за недостаток силы духа. Теперь, похоже, вас не устраивает, что у меня ее в избытке, – продолжила Элиза. – Похоже, что бы я ни делала, ублажить вас мне не удастся.

Он скрипнул зубами:

– Наследство было оставлено вам моей семьей на условиях, которые вы бесстыдно попрали – до такой степени, что меня удивляет, как вы набрались дерзости явиться сюда!

– И каким образом я их попрала?

– Всеми доступными вам способами, Элиза. Вы флиртовали с каждым неженатым джентльменом в Лондоне. На втором периоде траура посещали самые непристойные лондонские притоны. Танцевали с Мелвиллом, когда еще носили черные одежды.

Последнее обвинение застало Элизу врасплох.

– Кто вам об этом рассказал? – потребовала она ответа.

– Смотрю, вы не отрицаете, – с горечью откликнулся Сомерсет. – Кое-кто вас видел, Элиза, впрочем в тот момент вас это ни черта не волновало. Ведь я вас предупреждал! Невозможно всюду разгуливать не разлей вода с каким-то мужчиной и ждать при этом, что люди не распустят языки. Ваша репутация темнела день ото дня, но вы были слишком заняты, чтобы это заметить, вы сохли по Мелвиллу!

– А я вас предупреждала, – сказала Элиза, – что не стану молчать, если вы попытаетесь отобрать у меня состояние. Думаете, люди не распустят языки, когда услышат, какую аферу замыслили Селуины, милорд?

Сомерсет внезапно присмирел, взглянул на собеседницу.

– Кто вам поверит? – тихо сказал он. – Элиза, вы сами выставили на всеобщее обозрение доказательство вашей интрижки с Мелвиллом. Оно висит в Сомерсет-хаусе. Да, авторство анонимно, но тайна сохранится недолго, попомните мои слова. Мельница слухов уже завертелась, и, как только правда выйдет наружу, любое ваше обвинение в адрес леди Селуин свет воспримет всего лишь как злобную выходку.

– Почему вы так жестоки? – прошептала Элиза, не отводя от него глаз.

– Вопреки тому, что вы обо мне думаете, Элиза, я сделал это не в наказание за отказ, – тяжело произнес Сомерсет. – Ваше поведение уже возымело очень серьезные последствия для моей семьи. Для меня.

– Какие последствия?

Сомерсет помолчал. Судя по выражению его глаз, он старался подобрать правильные слова, словно понимал, что причинит Элизе боль, и даже сейчас хотел бы этого избежать. Она догадалась, что именно он скажет, еще до того, как он открыл рот.

– Миледи, я сделал предложение руки и сердца. Но родители моей избранницы не хотят его принимать, поскольку вы унизили имя Сомерсетов. Они беспокоятся, куда вы можете завести нашу семью. И у них есть на то все основания.

– Вы собрались жениться? – спросила Элиза, на мгновение забыв дышать. – Прошло всего три недели!

– Я должен на ком-то жениться, Элиза, – сказал Сомерсет, беспомощно разводя руками. – И если не на вас, то… Она добрая и милая, я к ней весьма расположен. Но ее родители не согласятся, пока я не разберусь с вашим поведением.

– Кто она?

Он снова помешкал. Элиза нахмурилась.

– Я все равно рано или поздно узнаю, – сказала она. – Неужели вы надеетесь сохранить это в тайне?

– Милорд?

Элиза обернулась на звук негромкого, робкого голоса.

И внезапно с ужасом поняла, кто вкушает сейчас завтрак в доме Сомерсета.

– Мисс Винкворт! – вздрогнул Сомерсет.

– Я невольно вас услышала, – тихо произнесла мисс Винкворт.

Она заглядывала в библиотеку, держась одной рукой за створку двери.

– Шла через прихожую, а вы так громко разговаривали. Доброе утро, леди Сомерсет. Мне очень нравится ваше платье.

– Спасибо, – машинально откликнулась Элиза.

Никогда раньше она не слышала, чтобы эта девица произносила столько слов подряд.

– Бегите быстренько обратно в столовую. Я скоро вернусь, – велел ей Сомерсет, словно обращаясь к маленькому ребенку.

Мисс Винкворт замешкалась, переводя взгляд с графини на графа и обратно.

– Возвращайтесь поскорее, – шепнула она. – Матушка вот-вот примется бранить мою осанку, я в этом уверена.

Она улыбнулась, показав ямочки, и послушно ретировалась. Сомерсет растаял.

Элиза воззрилась на него, открыв рот.

– Вы женитесь на мисс Винкворт? – спросила она, слишком ошеломленная, чтобы огорчиться. – Как это возможно?

– Это стало возможно благодаря вам. Мы все познакомились с Винквортами на вашем званом ужине… – объяснил Сомерсет, похоже мучительно понимая, насколько неловко звучит такое начало. – Потом моя сестра пригласила их на бал Энни, там мы немного поговорили, на той же неделе в «Олмаксе» я пригласил ее на танец, и поскольку вы… поскольку мы… Мы с ней узнали друг друга поближе.

Итак, самые что ни на есть традиционные ухаживания. Как он когда-то ухаживал за Элизой. Вот только…

– Оливер, она так юна, – выдохнула Элиза.