Софи Ирвин – Советы юным леди по безупречной репутации (страница 44)

– Боюсь, это совершенно не то, что я держала в уме.

– Никакой безмятежности? – пожелал удостовериться Мелвилл.

– Ни малейшей, – мрачным тоном ответила Элиза.

– Увы. Впрочем, я буду удовлетворен, если вам удастся запечатлеть мои новые панталоны. И молю вас, не обращайте внимания на мнение Каролины. Это последний крик моды.

Упомянутые панталоны были ярко-желтыми – немногим раньше Каролина определила их как «чрезмерно нарядные» – и столь фигурно облегали ноги Мелвилла, что Элиза сочла бы фасон слишком смелым, будь ноги Мелвилла чуть менее стройны.

– Я сосредоточилась на позе, – сказала она. – Только голова и торс.

– Это комплимент моему лицу, поскольку оно оказывается в центре внимания? – поинтересовался граф. – Или оскорбление моему телу, поскольку вы им пренебрегли?

– Ни то ни другое, – с улыбкой ответила Элиза. – Всего лишь следствие недостатка у меня образования. Все написанные мной ростовые портреты не вполне гармоничны. Чтобы научиться правильно передавать пропорции человеческого тела, мне нужно было бы основательно его изучить – полностью, в приватной обстановке, как это делается в Королевской академии. Но разумеется, женщинам запрещено посещать такие уроки.

Мелвилл откинулся на сиденье, изучая ее проказливым взглядом.

– А покойный граф не мог предложить вам свои услуги по этой части? – спросил он.

Элиза не покраснела, что сочла доказательством растущей неуязвимости по отношению к его возмутительным вопросам.

– Покойный граф не проявил бы отзывчивости в ответ на такую просьбу, – сказала она. – Даже если бы я решилась его попросить.

– Ваш союз не был… страстным?

Он вскинул брови, бросая ей вызов, словно пытался сообщить: он прекрасно понимает, что начинается череда возмутительных, неподобающих вопросов, и ждет, когда Элиза остановит этот поток. Но она не собиралась поощрять его самодовольство.

– Покойный граф исполнял супружеские обязанности в той же манере, что и остальные свои обязательства, – с хитрецой заявила она. – А именно: с чувством долга, прилежно… и весьма поспешно.

С губ Мелвилла сорвался удивленный смешок. Элиза улыбнулась – собственное легкомыслие вскружило ей голову.

– Что же, как объект вашего нынешнего портрета, – сказал Мелвилл, – если более… э-э-э… естественное поведение послужит вашему образованию… – И игриво поднес руку к шейному платку.

– Пожалуйста, оставьте одежду в покое, – торопливо сказала Элиза, не переставая улыбаться. – Скоро войдет Перкинс с угощением, и это зрелище его смутит.

– А я объясню Перкинсу, что движим исключительно альтруистическими побуждениями, – серьезно сообщил Мелвилл. – Я давно считаю себя покровителем искусств, и тому есть подтверждение – я предлагал свои услуги актрисам, оперным певицам, танцовщицам…

Элиза разразилась долгим несдерживаемым смехом, и словно в ответ через открытую дверь донеслось хихиканье Маргарет. Уроки французского были давно забыты – этим утром, заглянув в гостиную в поисках своего муштабеля[20], Элиза с беспокойством отметила, что лица леди Каролины и Маргарет цветут улыбками. Ей не слишком хотелось размышлять о том, что дамы обсуждают, но, без сомнений, они наслаждались все теми же зубастыми шутками, которые отпускали с февраля, как только оказывались в обществе друг друга. Они словно затачивали одна о другую свое остроумие, как ножи о точильные камни.

– Вы придете на раут леди Хёрли? – спросил Мелвилл. – Я жду его с большим нетерпением. Ужин, карты, танцы…

– Завидую вам, – откликнулась Элиза. – У меня так давно не было возможности потанцевать.

– Может, это ваш шанс? – предположил Мелвилл.

– Танцы? – рассмеялась Элиза. – В полном трауре? Да меня вынесут из города на вилах.

– Кто встанет во главе преследователей? – заинтересовался Мелвилл. – Миссис Винкворт?

– Почти наверняка. Она уже посматривает на мои уроки управления фаэтоном с изрядной долей замешательства. И наверняка забрасывает леди Селуин посланиями, живописующими мое поведение.

Эта мысль не встревожила ее так, как когда-то прежде.

– Полагаете, леди Селуин завербовала шпиона? – с сомнением спросил Мелвилл.

– Я была бы очень удивлена, если бы это оказалось не так, – фыркнув, откликнулась Элиза. – Вот уж кто совершенно точно не пожелал бы упустить сведения, которые…

Она оборвала себя, на мгновение до этого забыв, что оговорка о моральном облике оставалась тайной.

– Которые помогли бы разлучить вас и Сомерсета? – предположил Мелвилл. – Я заметил, что она не рада возобновлению вашего знакомства. Но если, узнав о ваших уроках, Сомерсет бросится наутек, то он еще более недалекий субъект, чем я подозревал.

– Он не недалекий! – запротестовала Элиза.

Она еще не рассказала Сомерсету об уроках Каролины, но не из страха, а потому, что хотела научиться получше, чтобы произвести на него впечатление.

– Тогда почему вас беспокоит, что напишет миссис Винкворт?

– Меня это не беспокоит. Но наибольший интерес для леди Селуин представляет мое богатство.

Мелвилл вопросительно наклонил голову.

Право, что страшного произойдет, если она поделится с ним еще одной тайной?

– Изначально предполагалось, что полученные мной земли отойдут второму сыну Селуина, – пояснила Элиза. – Вместо этого мой муж оставил их в наследство мне, но, если я покрою позором семейное имя, они вернутся к Сомерсету.

Мелвилл замер в полной неподвижности.

– Оговорка о моральном облике, – медленно произнес он.

– Для Селуинов это был бы последний лучик надежды, – добавила Элиза, нанося очередную капельку краски на манжеты портретного Мелвилла. – Если у меня отнимут поместья, полагаю, рано или поздно Селуины найдут способ заполучить их для Тарквина.

– Какой… сатанинский замысел.

Элиза скривила губы, услышав ужас в голосе Мелвилла.

– Вы с ними знакомы, – сказала она. – Неужели вы думаете, что это не в их нравах?

– Мне они показались людьми довольно подлыми. И своекорыстными. Но подобной мерзости я не предполагал.

Мелвилл отрешенно провел рукой по волосам. Кажется, сочувствие Элизе сразило его сильнее, чем она ожидала.

– Как они могли задумать такое?

– Я давно привыкла к этой мысли, – заверила собеседника Элиза, не предполагавшая, что огорчит его. – Пока у меня затруднений не возникало.

– Пока? Вы опасаетесь, что они еще могут возникнуть?

– Опасалась раньше, – призналась Элиза. – Но с тех пор как…

Она умолкла, прикусив губу.

– С тех пор как?..

Элиза помешкала. Ей не хотелось прибегать ко лжи в разговоре с человеком, которого она считала другом. Но мысль о том, чтобы рассказать Мелвиллу об изменениях в своей жизни, внушала ей скорее беспокойство, нежели радость.

– С тех пор как?.. – продолжил настаивать Мелвилл уже более серьезно.

Ничего не поделаешь, придется ему сказать.

– С тех пор как Сомерсет и я решили обвенчаться.

Часы пробили один раз, и Мелвилл заговорил только после того, как затих последний отзвук удара.

– Понимаю, – сказал он. – Да… понимаю.

Черты его лица и голос вдруг застыли, утратили всяческую выразительность в странном противоречии с его руками, казалось потерявшими твердость. Мелвилл сжал пальцами подлокотники кресла, словно пытаясь остановить мелкую дрожь.

– Разумеется… я подозревал, как вы знаете.

У Элизы засосало под ложечкой.

– Мелвилл… – сказала она встревоженно, сама не понимая почему.

– Я желаю вам счастья, – произнес Мелвилл все тем же бесцветным голосом.

– Спасибо, – ответила Элиза.

Почему ей так смертельно неуютно?