Софи Ханна – Солнечные часы (страница 60)
– Наверное, она хотела, чтобы Дженкинс опознала в Энгилли человека, который ее изнасиловал.
– Это не способ проводить опознание! – вспылил Пруст. – Это способ остаться без машины и без сумки. Что и случилось. От сержанта я такой глупости не ожидал. Подвергла опасности себя и Дженкинс, всю вашу работу поставила под угрозу…
– Мне только что позвонили из полиции Шотландии… – прервал его Саймон.
– Неужели? Верится даже меньше, чем во все только что услышанное. Там сплошь бездельники.
– Они нашли машину Чарли.
– Где?
– Недалеко от «Серебряного холма». Однако сумка исчезла.
Пруст с тяжелым вздохом потер подбородок.
– Сколько в этом деле тумана, Уотерхаус. Почему Наоми Дженкинс, согласившись поехать в Шотландию, чтобы опознать насильника, неожиданно решила превратиться в преступницу, украсть машину и сбежать?
– Не знаю, сэр, – соврал Саймон. Не мог он передать инспектору слова Селлерса: Наоми перестала доверять Чарли, узнав о ее связи с Грэмом.
– Звони! – Пруст терял терпение. – Что-то там случилось, верно? В «Серебряном холме». Сержант Зэйлер наверняка в курсе, что именно, а к этой минуте и тебе следовало бы знать. Когда ты с ней беседовал?
– До ее отъезда, – признался Саймон.
– Чего ты мне недоговариваешь, Уотерхаус?
– Ничего, сэр.
– Если Зэйлер отправилась в Шотландию, чтобы арестовать семейство Энгилли, то зачем Селлерсу и Гиббсу ехать следом? Взяла бы кого-то чином помладше, вдвоем прекрасно справились бы.
– Не уверен, сэр.
Пруст обошел вокруг Саймона.
– Уотерхаус, ты меня хорошо знаешь. Согласен? И тогда обязан понимать: единственное, чего я не терплю больше лжи, – это ложь в два часа ночи.
Опять пришлось промолчать – ничего другого не оставалось. Или лучше позволить Прусту расколоть его, вытащить всю правду? Чарли и Грэм Энгилли. Найдутся ли у Снеговика слова утешения для Саймона?
– Я бы, пожалуй, у Наоми Дженкинс спросил. От нее будет больше проку, чем от тебя. Что делается для ее розыска?
Наконец-то вопрос, на который у Саймона был правдивый ответ.
– Несколько парней дежурят у больницы. По словам Селлерса, Чарли уверена, что Дженкинс отправится к Роберту Хейворту.
– То есть вы с сержантом общаетесь через Селлерса. Любопытно. – Инспектор сделал еще один круг около подчиненного. – А с чего бы Дженкинс рваться к Хейворту? Она знает, что он изнасиловал Пруденс Келви? Сержант поставила ее в известность?
– Да. Причина мне неизвестна, но Дженкинс очень хочет его увидеть.
– Уотерхаус, уже два часа ночи! – напомнил Пруст, постучав по своим часам. – Она была бы там, если бы захотела. Видно, Зэйлер ошиблась. К дому Дженкинс кого-нибудь послали?
Проклятье.
– Нет, сэр.
– Само собой. Нечего было и спрашивать. – Пруст метал в Саймона слова точно дротики. – Немедленно отправить кого-нибудь. Если там ее нет, попытать счастья в доме бывшего мужа Ивон Котчин. И у родителей Дженкинс. Мне самого себя противно слушать, Уотерхаус! – И словно опасаясь, что иначе до Саймона не дойдет, Пруст заорал: – Что с тобой такое? Почему тебя должен учить азам сонный старик вроде меня?
– Я был очень занят, сэр. («Потому что весь отдел торчит в Шотландии, чтоб ей провалиться. Сэр».) Чарли сказала, что Дженкинс отправится прямиком в больницу. Поскольку она последней общалась с Наоми Дженкинс, я решил, что ей лучше знать.
– Найти Дженкинс, и быстро! Я хочу знать, почему она скрылась. Лично меня никогда не устраивало ее алиби на то время, когда пытались убить Хейворта. У нас ничего нет, кроме утверждения ее лучшей подруги, которая, между прочим, разработала сайт Грэма Энгилли!
– Вы не говорили, что сомневаетесь в ее алиби, сэр, – пробормотал Саймон.
–
Кстати, о безрадостном.
– Джульетта Хейворт замолчала, сэр.
– А когда она заговорила?
– Нет, вообще замолчала. Я два раза ее вызывал, но ни слова не добился. Я знал, что так произойдет. Чем ближе мы, по ее мнению, к истине, тем меньше она готова сказать. Доказательств, чтобы ее посадить, у нас хватает, но…
– Но этого недостаточно, – закончил Пруст. – Как бы мне ни хотелось отрапортовать начальству, я желаю абсолютно точно знать, что произошло. Мне нужна ясная картина, Уотерхаус.
– Мне тоже, сэр. Картина уже проясняется. Мы уверены, что Энгилли выбирал своих жертв по веб-сайтам. Двум из них сайты разрабатывала Ивон Котчин.
– Как насчет Тани, официантки из Кардиффа, которая писала с трудом? У нее тоже был собственный веб-сайт?
– Таня – исключение, – признал Саймон. – Мы также можем объяснить присутствие зрителей. Энгилли устраивал платные холостяцкие вечеринки с изнасилованием. Я обнаружил следы его деятельности в Интернете. Собственно, этим я и занимался…
– Вместо того чтобы поговорить с сержантом или попытаться отыскать Наоми Дженкинс, – с нажимом произнес Пруст. – Или рассказать мне правду о том, что в действительности происходит в твоих оригинальных мозгах и твоей еще более оригинальной жизни, Уотерхаус. Уж извини за прямоту.
Саймон оцепенел. Инспектор впервые за много лет намеренно его обидел. «Для Снеговика, – сказала бы Чарли, – оригинал – любой, у кого нет жены, которая печет булки и штопает носки». Саймон отчетливо услышал ее голос, но лучше бы она была рядом.
Жизнь его и впрямь нормальной не назовешь. Подруги нет, друзей настоящих нет… Кроме Чарли.
– Селлерс добыл массу улик в «Серебряном холме», – продолжил он. – Энгилли аккуратно вел документацию, будто это легальный бизнес. Там есть контактные телефоны десятков мужчин, список из двадцати трех фамилий женщин – судя по всему, прошлых и будущих жертв. Рядом с одними именами стоят даты и галочки, рядом с другими ничего нет. Селлерс всех женщин с помощью Google проверил – у всех либо собственные веб-сайты, либо личная страничка на сайте фирмы. Все они деловые…
На столе перед Саймоном зазвонил телефон. Он взял трубку и произнес автоматически:
– Констебль Уотерхаус.
Это не могла быть Чарли, она позвонила бы ему на мобильник.
– Саймон? Господи, какое счастье!
У него радостно екнуло сердце. Не Чарли, но голос очень похож.
– Оливия?
– Номер твоего сотового я потеряла, и последний час меня мурыжил сначала электронный кретин, а потом живой. Ладно, неважно. Слушай, я страшно волнуюсь за Чарли. Можешь послать вашу мигалку к ее дому?
С трудом унимая нервную дрожь, Саймон сказал Прусту:
– Машину к дому Чарли.
До сих пор ему не приходилось отдавать приказы Снеговику.
Пруст развернулся к телефону на соседнем столе.
– Что случилось? – произнес Саймон в трубку.
– Сегодня Чарли оставила мне сообщение на автоответчике. Фактически вчера, только я не ложилась. Короче, она попросила меня приехать, обещала оставить ключ на обычном месте, чтобы я вошла, если ее не будет.
Саймон знал, что Чарли имеет обыкновение оставлять ключ под мусорным контейнером. Воспользовавшись пару раз, он даже отчитал Чарли: негоже следователю класть ключ туда, где его найдет первый же домушник. «Фантазии не хватает, чтобы придумать место получше», – отмахнулась Чарли.
– Я приехала около восьми. Чарли не было, ключа тоже. Я написала записку с просьбой перезвонить, а сама пошла в бар, перекусила и выпила, книжку почитала. Чарли все молчала. Я занервничала, вернулась к ее дому. Там опять пусто. Я сидела в машине и ждала. В любой другой ситуации плюнула бы и поехала домой, но то сообщение… Чарли была дико расстроена. Почти открытым текстом сказала, что у нее стряслось что-то ужасное…
– И? – как можно спокойнее произнес Саймон. «Не тяни, давай к делу!»
– Я заснула в машине. Когда проснулась, в гостиной горел свет и шторы были задернуты. Раньше они были открыты. Понятно, я решила, что она вернулась, и позвонила в дверь, собираясь первым делом закатить скандал за то, что она не перезвонила мне, как только увидела мою записку. Представь, дверь мне не открыли. Но там кто-то есть. Я через стекло заметила движение в прихожей. Должно быть, Чарли и еще кто-то, но почему она не открыла дверь? Можешь считать меня истеричкой, но я не сомневаюсь – у моей сестры что-то произошло.
– Чарли в Шотландии, – сообщил Саймон. «Зато Грэма Энгилли там нет». – Она не может быть у себя дома.
– Ты уверен?
– Абсолютно. У нее там срочное дело.
– Снова поехала в «Серебряный холм»? – В Оливии проснулась журналистка. – Ты мне звонил, расспрашивал о Грэме Энгилли… Какого дьявола Чарли не сказала мне, что едет к нему?! Я бы не торчала у ее дома как долбаная идиотка! – Оливия запнулась. – А ты не в курсе, чем она так расстроена?