Софи Ханна – Идея фикс (страница 66)
Помню, когда я была ребенком, мама с папой любили играть в шашки – до того как, наконец, уступив нашим с Фрэн возражениям, купили телевизор. То, что любой нормальный человек в этой стране сделал несколькими годами раньше.
– Да, точно, именно так она и выглядела: необычайно большая шашка, – подтвердила я.
– Тогда я права, – сказала Селина. – Вы видели какую-то закладную кнопку. Но в этом доме никогда не было ничего подобного.
Я не различила в ее голосе ни малейшего оттенка американского акцента.
– Но вам известно, что они существуют, – заметила я, надеясь, что мой тон прозвучал не слишком обвинительно.
– Такая штуковина есть у моей подруги. – Взгляд моей собеседницы скользнул в сторону. – Она из Новой Англии.
У меня возникло ощущение, будто луч света, направленный на меня, внезапно выключился: ее мысли больше не сосредотачивались на мне. Она прикусила губу, пристально глядя на ближайшую к ней посудную полку – на белую кружку, похоже, из тонкостенного, костяного фарфора с рисунком в виде красных перьев. Достав ее с полки, заглянула внутрь и поставила обратно. Я услышала легкое звяканье. Что бы там ни было, в этой чашке, ей захотелось проверить, по-прежнему ли оно находится там.
Белая кнопка? Могла ли эта женщина с большей убедительностью отрицать ее существование в своем доме?
– А о чем вы умолчали? – спросила я.
Несколько дней назад такой же вопрос я задала Сэму Комботекре. А уж Киту этот вопрос был задан больше тысячи раз, начиная с января. Мне стоило просто обзавестись футболкой с оттиснутым на ней этим вопросом.
– Пустяки. Простите, – запнувшись, произнесла Селина. Ее взгляд по-прежнему выражал озабоченность. – Я просто подумала, что с недавнего времени стала пренебрегать моей подругой – даже всеми моими друзьями. Совсем заработалась.
Я кивнула, притворившись удовлетворенной.
– Кстати, говоря о закладной, она понадобится вам для покупки? – спросила Гейн. – Если я соглашусь продать вам дом.
Я сообщила ей, что понадобится и что я сумею быстро получить кредит. Надеюсь, это было правдой.
– Вряд ли вам предложат лучшую цену, – добавила я.
– Так у вас серьезное намерение?
– Очень.
– Не хочется спрашивать, зачем вам это нужно, – заметила Селина. – Если вы действительно видели то, что говорили… – Она умолкла, покачав головой. – Но я сказала, что не хочу спрашивать, поэтому и не буду. Если вам нужен этот дом, если это не самая садистская из садистских шуток, то вы можете получить его. Чем скорее я избавлюсь от него, оборвав с ним всяческую связь, тем лучше.
– Нетрадиционный товар, – не удержавшись от улыбки, заметила я. – Сказав, что я могу получить его, вы…
– За миллион двести тысяч, – быстро проговорила Гейн. – Вы же сами предложили.
– Просто проверила, что вы не собираетесь уступить его мне даром.
– Я предоставлю вам координаты моего агента, оформить официальную сделку как можно скорее. И попросите вашего сделать то же самое. – Моя собеседница осушила стакан и поставила его на столешницу. – Хотите, чтобы я показала вам весь дом? Или это напрасная трата времени? По-видимому, вас не волнует, как выглядят остальные помещения. Вам хочется купить дом по причине того, что здесь, возможно, кого-то убили, – по той же причине я хочу продать его.
Я не стала утомлять себя оправданиями. Если она предпочитает думать, что мною движут такие омерзительные причины, пусть думает.
– Я предпочла бы все осмотреть, – ответила я.
– Тогда не будем медлить, – отрывисто произнесла Гейн. – Мне нужно поскорее выбраться отсюда.
В полном молчании мы прошли по комнатам нижнего этажа. Хозяйка не вымолвила ни слова. Возле каждой двери она немного медлила, словно боялась открывать ее и входить в очередное помещение. Мы осмотрели оранжерею, фотографии которой не было в материалах вебсайта, – построенную из пластика, а не из дерева. Киту она явно не понравилась бы.
Подойдя к лестнице на второй этаж, Селина сказала:
– Если у вас появятся какие-то вопросы, спрашивайте.
– Уже появились, – сообщила я.
– Я имела в виду о домашнем хозяйстве – центральном отоплении, охранной сигнализации и…
– Нет, такого рода детали меня не интересуют.
Я поднялась за Гейн на второй этаж. Переходя из комнаты в комнату, я окидывала их пристальным взглядом, старательно изображая заинтересованность, но на самом деле даже не видела толком, на что смотрю. Из головы у меня не выходила та фарфоровая кружка с красными перьями и ее таинственно звякнувшее содержимое.
Когда Селина направилась к ванной комнате, я воскликнула:
– Ах… подождите минутку! Кажется, звонит мой мобильник в сумочке… Я только сбегаю и возьму его.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и сбежала вниз по лестнице.
Оказавшись на пороге кухни, я застыла, пораженная внезапной мыслью: «Не упоминала ли я в письме о том, что разбила свой телефон?» Нет, вряд ли. Я написала Гейн, что можно звонить на мой номер в отеле, но ничего не писала об отсутствии у меня мобильника.
Стараясь не шуметь, я быстро направилась к той красноперой кружке, трясущимися руками сняла ее с полки и заглянула внутрь. Никакой белой кнопки или диска, только связка ключей на желтом пластиковом брелоке. Сердце мое так колотилось, что его удары отдавались в ушах. На брелоке имелась наклейка с какими-то словами, написанными мелким почерком. Очень осторожно я вытащила ключи, чтобы они не звякнули о стенки кружки, и рассмотрела надпись.
Я читала ее снова и снова, пробегая глазами мелкие печатные буквы, и не могла думать о том, что это означает. Что это должно означать. Зачем еще понадобилось Селине заглядывать в кружку, если она не хотела проверить наличие там этих ключей? Оглушительный шум заполнил мою голову. Дыхание резко участилось. Я начала задыхаться, будучи не в силах контролировать собственные эмоции.
О боже!
Как же я не понимала этого все это время?!
Я подумала о том, что говорила Элис о предложениях Кита по названию нашего дома в Кембридже, и чем дольше я вспоминала то прошлое, тем яснее и понятнее становились эти воспоминания. В моих ушах звучал голос Кита: «“Центр Дохлой Кнопки”. Мы закажем декоративный диск для входной двери. Нет, придумал, даже лучше – пусть он будет называться “Пардонер-лейн, 17”!».
Как же я могла рассказывать Элис об этих его предложениях – и все же ни о чем не догадаться?
– Конни? – с лестницы до меня донеслись звуки шагов Селины.
– Иду! – крикнула я.
Сунув ключи в карман, я вернула пустую кружку на место и бросилась обратно к лестнице.
– Я должна уйти, – сказала я. – Мне просто… – Мысли мои метались в поисках правдоподобного предлога, но ничего толкового на ум не приходило. – Ужасно срочное дело. – Это было лучшее, что я смогла выдать.
Мне необходимо было убраться отсюда, прежде чем Селина осознает, что я забрала ключи.
– Но, надеюсь, вы не раздумали покупать дом? – нахмурившись, спросила Гейн.
На мгновение я испугалась, что расхохочусь ей прямо в лицо. Что бы она сказала, если б я сообщила ей, что мне больше нет необходимости покупать ее чертовски дорогой дом? «Простите, но ситуация изменилась – мне удалось разобраться в том, что происходит, не обанкротившись. Разве вы не рады за меня, доктор?»
Все изменилось. Мне больше не нужно покупать дом одиннадцать по Бентли-гроув.
Но я все еще хочу купить его. «Почему?» – спросил меня внутренний голос тоном Элис. «Потому что он в Кембридже, – ответила я ей, – и именно в Кембридже мне хочется жить. Мне хотелось жить там с две тысячи третьего года. А этот дом продается, и я уже сделала предложение о его покупке, и никого здесь не убивали – в этом я ошибалась. И… к тому же, когда я нажала на кнопку “Дом” в навигаторе, появился именно этот адрес: Бентли-гроув, 11».
Я не могла разобраться, вразумительны или безумны мои причины, и не особо переживала из-за этого.
– Да, я по-прежнему хочу его купить, – ответила я Селине Гейн. – Не волнуйтесь, я не подведу вас, – пообещала я и выбежала на улицу.
20
– Спасибо, – Элис Бин улыбнулась Чарли, передав ей письмо. – Сэм Комботекра пришел в ужас, когда я попыталась всучить письмо ему.
– Мужчины трусливы. – Открыв сумочку, жена Саймона Уотерхауса положила туда конверт, показав Элис, что ее послание в надежном месте. – Вы могли бы попросить Сэма передать записку молочнику, и он сразу начал бы переживать, не собираетесь ли вы приобщить его к какому-то скандалу.
– У меня и в мыслях не было ничего плохого. Напротив. Я переживаю за Саймона.
– Тогда у вас есть шанс помочь ему. – Чарли напомнила себе, что пришла сюда ради получения сведений.
Слишком просто было бы сказать: «Ну, в общем, видите ли, ему не хочется общаться с вами… иначе почему, как вы думаете, к вам пришла именно я?»
Она предложила Элис встретиться в кафе «Разлив», но та предпочла выбрать для встречи этот парк. Сначала это вызвало у Чарли возмущение – она терпеть не могла нытиков, которые жаловались, что на работе им приходится торчать в душных офисах, и вели себя так, будто просто обязаны при первой же возможности бежать на свежий воздух и торчать там под палящими лучами солнца. Но сейчас прогулка радовала ее. Они шли по узкой, огибающей озеро дорожке, между рядами тенистых деревьев, слушая рассевшихся на ветвях птиц, ведущих оживленную дискуссию на неведомом языке. Гуляя рядом со спутником, вам не приходится смотреть ему в лицо или позволять ему видеть ваше. Гораздо труднее было бы сидеть с Элис где-то за столиком, друг напротив друга.