Софи Ханна – Идея фикс (страница 59)
– Итак? – спросила я.
– Ты предложила купить ее дом.
– Да.
– Ты сошла с ума? Усугубилась в своем безумии? Пишешь, что готова предложить запрашиваемую цену – миллион двести тысяч фунтов. Ты не можешь позволить…
– Твоя информация устарела, – сообщила я ему. – На сегодняшний день просят уже миллион. Тебе не кажется, что ей, должно быть, отчаянно хочется продать его, раз всего за неделю она так резко снизила цену?
– Поэтому ты предлагаешь ей больше денег, хотя она просит уже меньше, – Кит обхватил голову руками. – Все равно у тебя их нет, и ты не сможешь их занять. Ничего не понимаю, Конни. Помоги мне разобраться!
– Скорее ты смог бы помочь мне разобраться, – невозмутимо парировала я. – Теперь мне нужна всего лишь правда. И меня больше не волнует, какова она. Действительно не волнует. Какой бы скверной она ни оказалась, даже если она страшнее того, что я могу вообразить. Меня уже не волнует наш брак…
– Премного благодарен.
– …не волнует, убил ли ты кого-то – сам или с помощью Селины Гейн. Я не хочу даже привлекать полицию – вот насколько мне стало все равно. Меня волнует только мое собственное положение – мне самой необходимо знать, что именно произошло в моей жизни.
– Прекрати.
– Извини, если огорчила тебя, – сказала я, – мне просто хотелось, чтобы ты понял, как все может быть просто: ты можешь просто сказать мне правду. Скажи мне, Кит, что происходит. Тогда я не стану подсовывать это письмо под дверь номера Селины Гейн…
– Конни… – Перегнувшись через стол, он схватил меня за руки.
– Скажи мне!
Я заметила, как менялось выражение его глаз: к страху примешивались оттенки осознания, размышления. Но преобладал, по-моему, страх.
– О боже, Кон… я не представляю, как…
Я ждала, боясь шелохнуться, на тот случай, если Кит передумает. Услышу ли я в итоге правду?
– Как мне убедить тебя? – произнес он уже более твердым голосом. – Я ничего не знаю. И ничего не делал.
«Нет. Ты не представлял, что такое возможно, – мысленно возразила я. – Я дала тебе шанс, но теперь все кончено. Ты опять предпочел уклониться».
– Неужели ты не веришь мне?! – воскликнул он.
– Да, не верю…
На меня вдруг навалилась такая всепоглощающая тоска, что ненадолго я потеряла дар речи.
– Тогда прекрасно, – наконец удалось сказать мне. – Раз ты не желаешь сказать правду, мне придется выяснить ее самой. И это письмо мне поможет.
– Поможет? – Смешок Кита поразил меня. Как он умудрился вместить в него столько ярости? – Извини, неужели ты подразумеваешь здесь какую-то логическую связь? Как, интересно, вывалив все наши страдания незнакомке и предложив купить невероятно дорогой дом, ты сможешь приблизиться к этой правде?
– Может, и не смогу.
– Чего ты рассчитываешь добиться этой писаниной? – Кит ударил по письму тыльной стороной ладони.
– Возможно, ничего. Я писала его, не заблуждаясь по поводу того, что мне пришла в голову великолепная идея и что она обязана сработать. – Если бы я не настолько выдохлась, то могла бы попытаться показать мужу, как далеко за последние шесть дней ушла от царства победных возможностей и позитивных вариантов. – Я поступаю так только потому, что это единственная идея – единственный способ продвинуться вперед, который я сумела придумать, сознавая, что полиция не собирается заниматься этим делом.
К нам направился официант. Кит остановил его взмахом руки, наглядно изобразив предупреждающий знак «стоп».
– Нам нужно только, чтобы нас оставили в покое, – резко заявил он.
Несколько бизнесменов за соседним столиком обернулись и удивленно взглянули на нас. Один даже приподнял брови.
– Наверняка я знаю только две вещи, – спокойно заметила я, придерживаясь запланированного сценария. – Под названием «Дом» в твоем навигаторе хранился адрес дома одиннадцать по Бентли-гроув. А также, что в гостиной этого дома находилась убитая женщина. Объяснить это я не могу. Ты говоришь, что тоже не можешь. Что же остается? Если я хочу докопаться до правды, то мне необходимо выяснить об этом доме гораздо больше того, что мне известно сейчас. – Я пожала плечами. – И покупка стала единственным планом, который я смогла придумать. Не затрудняйся напоминать, насколько невероятно то, что он сработает, – это я уже знаю. И также знаю, что при покупке дома выясняются всевозможные подробности, которые никак иначе не выяснить: запах тухлятины в сушилке, секретный сейф под половицами в спальне…
– Конни, ты не можешь позволить себе купить дом одиннадцать по Бентли-гроув.
– Нет, могу. Или, вернее, мы можем. Мне нужно твое содействие, и тебе придется помочь мне. Если ты откажешься, завтра же я начну бракоразводный процесс. Или в понедельник – в первый же рабочий день. Я также с легкостью покину «Нулли», но не соглашусь продать свою половину этого бизнеса. Я стану твоим худшим ночным кошмаром: равноправным партнером, полностью устранившимся от дел. Я отлично знаю, как превратить твою жизнь в ад и угробить твою драгоценную фирму. Не советую заблуждаться, думая, что мне такое не под силу.
Я впервые в жизни слышала столь впечатляющее, оглушительное молчание. Другие посетители ресторана о чем-то говорили – я видела движения их губ, – но все звуки поглотила глухая чернота в моей голове, порожденная ужасающим, невыразимо ужасающим взглядом Кита.
Прошло две или три минуты. Мы оба точно окаменели.
– В кого же ты превратилась? – наконец нарушил он молчание.
– В того, кто готов сражаться за свои интересы, – сообщила я. – Итак, ты согласен помочь мне?
– Как?
– От тебя требуется лишь подписывать документы, которые я буду тебе предъявлять.
– А меня не собираются ознакомить с генеральным финансовым планом?
Опасно ли мне посвящать его в детали?
Я сделала глоток воды из стакана, вдруг занервничав, словно сидела перед учителем математики, готовым оценить мое домашнее задание.
– В сложившемся положении ты прав – мы не можем позволить себе купить дом одиннадцать по Бентли-гроув. Мы не продаем наш дом – он еще даже не выставлен на продажу. Даже если мы выставим его завтра, на него вряд ли своевременно найдется надежный покупатель. Теперь, когда запрашиваемая цена за дом одиннадцать на Бенли-гроув снизилась до миллиона, его продажа – вопрос нескольких дней. Маркетинговый ход – снижение цены – обеспечивает быструю продажу. Причем дом находится в одном из самых престижных районов Кембриджа. Почти не сомневаюсь, что сделка будет заключена в понедельник к вечеру.
– Могу ли я впрыснуть немного реализма в твою фантазию? – поинтересовался Кит. – Даже если нам удастся волшебным образом сотворить покупателя, мы никак не сможем получить за нашу «глубинку» больше трехсот тысяч. Так что миллионная покупка нам по-прежнему будет не по карману.
– С нашими доходами и прибылями от «Нулли», мы сможем взять кредит – по моим прикидкам, от восьмисот до девятисот тысяч. Не в банках «Галифакс» или «Нат-Вест», конечно…
– Тогда у кого же?
– Есть множество частных банков, которые спят и видят, как бы ссудить нам кучу денег в залог нашего бизнеса и наших личных счетов. А прибыли «Нулли» за последние два года, по-моему, резко возросли. Мне придется увеличить планируемые прибыли на текущий и следующий годы на эквивалентные суммы, и тогда банк, увидев эти цифры, подумает: «Отлично, никакого риска», – а это сделать довольно просто. Я не вижу причин для отказа в ссуде, если банк получит в качестве обеспечения прибыли «Нулли» и дом одиннадцать по Бентли-гроув.
Кит ничего не ответил. По крайней мере, хоть выслушал. Я сомневалась, что у него хватит терпения. Думала, что к этому моменту мне уже придется общаться с опустевшим лаймово-зеленым креслом.
– Ты прочитал письмо, – спокойно констатировала я, продолжая заготовленную речь. – И видел, что я предложила Селине Гейн миллион двести тысяч, исходную запрашиваемую цену. Я сделала это по двум причинам. Во-первых, она не расположена видеться или говорить со мной. Но дополнительные двести тысяч трудно сбросить со счетов, поэтому они сыграют роль необходимого стимула. И во-вторых, раз уж за дом одиннадцать по Бентли-гроув теперь просят только миллион, интерес к нему настолько возрастет, что от покупателей, вероятно, отбоя не будет. А при таком раскладе цена опять начнет расти. И Селина Гейн понимает это, если она не наивна до идиотизма. Поскольку я хочу успешно получить преимущественное право покупки, необходимо учесть, что мое предложение опять повысит цену. Практически, полагаю, в такой ситуации цена вырастет до миллиона ста тысяч.
– Так почему же ты не предложила такую цену? – спросил Кит каким-то глухим и безжизненным голосом.
Я мысленно поздравила себя с удачей: по крайней мере, он заинтересовался таким вариантом. Начал задавать разумные вопросы.
– Я обдумала и такой вариант, – пояснила я. – Однако учитывая неприязнь Селины ко мне и возможность того, что цена в любом случае может подняться до миллиона ста тысяч, она могла все-таки предпочесть отказаться от общения со мной. А вот от предложения в миллион двести тысяч откажется только полный безумец – но она, по-моему, достаточно умна.