Софи Ханна – Идея фикс (страница 41)
– Допросите ее, – подначил Кит Гринта, – заставьте сказать вам правду… мне она ничего не хочет говорить.
– Почему вы считаете, что Конни бывает в Кембридже? – по-прежнему не сводя глаз с Кита, спросил Иен.
– Она сама скажет вам почему. Вы, что, не слушаете меня? Почему вы не говорите нам, что случилось, что вам известно об этой мертвой женщине? Вы обнаружили какую-то мертвую женщину?
– Зачем Конни так часто наведываться в Кембридж? Она не живет там и не работает…
– Судя по ее же словам, она искала там меня, – заявил Кит, резко откинувшись на спинку стула.
– Да, она так говорила, но что можете сказать вы? Она заявила, что пыталась уличить вас в измене, внебрачной связи. Заявила, что обнаружила под названием «дом» в вашем навигаторе адрес дома одиннадцать по Бентли-гроув и утверждала, что вы занесли его туда. Если б это сделала она, как вы предположили, то знала бы, разумеется, что вы этого не делали. Зачем же, в таком случае, ей понадобилось слоняться по Бентли-гроув, поджидая вашего появления, чтобы уличить в романе на стороне? Разве вы, мистер Боускилл, видите в этом какой-то смысл?
Муж промолчал.
– Или она ввела этот адрес в ваш навигатор, потому что подозревала, что у вас роман с живущей там женщиной? Может, этим она хотела сказать: «Твоя игра закончена»?
– Кит? – сказал Сэм, побуждая его к ответу.
– Не знаю. Откуда я могу знать причины? Я ничего не знаю. – Он подавленно вздохнул, прижав кулак ко рту. – Послушайте, Конни не имела никаких дурных намерений, она… я люблю ее.
Я невольно вздрогнула – слова «дурные намерения», казалось, коснулись всех в этой комнате.
– Могу я высказаться? – живо спросила я, стараясь сохранять, по возможности, беспристрастный тон.
Разобраться во всей этой путанице можно было, только сохраняя объективность. Гринту нужно знать, что мы оба с Китом думаем. Тогда, возможно, дело несколько прояснится.
– Кит думает, что я убила какую-то женщину, – заговорила я. – Или, может, я не убивала ее… может, это было непредумышленное убийство или самозащита, поскольку у меня не было дурных намерений. В любом случае, пережив травматический шок и испытывая огромное чувство вины, я невольно заблокировала воспоминания. Мне удалось вытеснить из осознанной памяти дом одиннадцать по Бентли-гроув и ту мертвую женщину, но мое подсознание оказалось не столь уступчивым. Подсознательное чувство вины прорывается и продолжает тревожить меня. По словам Кита, я валяла дурака – и это определенно правильно, это единственное, в чем мы согласны. Итак, я ввожу в его навигатор адрес того дома, где совершено убийство. Может, в глубине души я хочу, чтобы меня уличили и наказали.
– Конни, прекратите, – пробормотал Сэм, поерзав на стуле.
Стоило ли ему на самом деле идти на работу в полицию, если он не выдерживает напряжения отвратительных ситуаций? Оставив без внимания его реплику, я продолжила излагать версию своего мужа:
– Когда этот дом выставили на продажу, та часть меня, которая знает правду, приходит в ужас от того, что кто-то купит его и обнаружит там следы моего преступления. Именно поэтому я бодрствую целую ночь, пристально разглядывая каждую комнату на вебсайте «Золотой ярмарки». Та мертвая женщина и кровь давно исчезли – и мне следовало бы успокоиться, что удалены все следы, – но у меня появилась идея фикс, и в состоянии панического страха, мне в точности пригрезилось то самое преступление: и труп, и кровь, и…
– Подождите минутку, – прервал меня Гринт. – Если вы разглядывали тот дом, проверяя, не осталось ли следов совершенного вами убийства, то, получается, что ваша память вовсе не заблокирована? И вы сознаете, что сделали.
– Нет, не сознаю, – раздраженно возразила я, огорчившись, что он упустил из виду главное, хотя оно было очевидно. – Это знание таится на уровне моего подсознания. А сознательную память я заблокировала: само убийство, введение адреса в навигатор – все эти события. В моем сознании осталось лишь то, что Кит сам занес туда тот адрес. Однако он отрицает это, то есть понятно, что тогда подозрение падает на меня. Я начинаю ездить в Кембридж почти каждую пятницу, пытаясь поймать его на месте преступления с окровавленными руками… – Я невольно вздрогнула, ярко представив жуткую картину окровавленных рук.
– Вы в порядке? – спросил меня Сэм. – Не хотите ли немного воды?
– Нет. Все нормально, – солгала я. – Однажды, как раз в минувшую пятницу, я заметила, что в саду дома одиннадцать по Бентли-гроув появилась вывеска «Продается». В ту же ночь я решила полюбопытствовать, есть ли его данные на вебсайте недвижимости, желая проверить, не найду ли в одной из комнат свидетельств пребывания там Кита. И ничего не обнаруживаю… ни единого доказательства. Я уже практически собралась идти спать, полностью успокоившись, что всё в порядке. До этого момента я успешно подавляла осознание того, что натворила, но виртуальная экскурсия по этому дому, появившаяся на экране передо мной, стала последней каплей, разбудившей память… и я увидела ту… – Я запнулась, проглотив подступивший к горлу комок. – Увидела ту самую смертельную сцену так ясно, словно она действительно появилась на вебсайте. Я не осознаю ее как некую ментальную проекцию, я убеждена, что видела ее на экране моего компьютера.
Кит уже откровенно плакал.
– Я всего лишь рассказала то, что ты, как мне известно, думаешь, – заметила я ему.
– Позвольте мне уточнить, правильно ли я вас понял, – вставил Гринт. – Значит, вы убиваете женщину и умудряетесь настолько заблокировать память об этом событии, что основную часть времени даже не представляете, что натворили. И только в двух случаях ваше чувство вины прорывается наружу: первый раз, когда вы заносите этот адрес в навигатор, и еще раз, когда вам привиделось мертвое тело, которого не было на вебсайте агентства «Золотая ярмарка».
– Да, именно так думает Кит.
Иен отъехал на стуле от стола и откинулся назад. С озабоченным видом он постучал каблуком одной туфли по носку другой.
– Следовательно, рассматривая дом одиннадцать по Бентли-гроув на поверхностном уровне, вы ищете свидетельства присутствия в этом доме вашего мужа. Одновременно, не позволяя включаться сознанию, на самом деле вы ищете любые свидетельства, которые могли бы связать вас с совершенным вами убийством.
Я заставляю себя улыбнуться.
– Абсурд, не так ли?
– Кто же тогда она, та умершая дама? И почему вы убили ее?
– Я никого не убивала. Хотя Кит думает иначе. Я надеялась, вы скажете ему, что описанная мною только что версия является неслыханным собачьим бредом.
Гринт побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Посттравматическую потерю памяти ловко используют в художественной литературе, но мне не приходилось сталкиваться с такими случаями в реальной жизни, – немного помолчав, признался он. – Хотя я встречал несколько совершенно гнусных типов, изображавших подобное беспамятство.
– А что вы думаете? – спросила я Сэма.
– Вы пока упорно говорили о том, что Кит в это верит… – начал тот.
– Ну, разумеется, верит… взгляните на него! – перебила я его. – Вы слышали от него хоть одно возражение? А вернее, ему нужно, чтобы все мы думали, будто он в это верит. Но не кажется ли вам, что больше всего ему нужно убедить в своей вере именно меня? Нужно запугать меня настолько, чтобы я лишилась разума… и обезумела настолько, что кого-то убила и так глубоко закопала это в глубинах памяти, что даже не знаю о своем преступлении!
Кит закрыл лицо руками.
– Можно ли уже прекратить это издевательство? – вяло простонал он.
– По-моему, пора уже… – Сэм попытался прийти ему на помощь, но Иен предостерегающе поднял палец, призывая его к молчанию.
Что же получается, мы с Гринтом против Комботекры и моего мужа? Двое из нас хотят услышать худшее, двое – не хотят.
– Разумеется, Кит готов сказать вам, что у меня чертовски мощное подсознание, – добавила я с притворной живостью.
По возможности, лаконично, но не опуская жестоких подробностей, я рассказала Гринту о моих приступах рвоты, лицевом параличе и выпадении волос – как о разных симптомах моей подрывной деятельности, помешавшей нашему спасительному переезду в Кембридж в две тысячи третьем году.
– С тех самых пор я продолжаю жалеть, что переезд не удался, – вздохнула я. – Я слегка помешалась на Кембридже. Постоянно представляла, какая там… культурная и прекрасная райская жизнь, недостижимая для таких, как я. Даже сейчас не скажу, естественно, что меня радуют подозрения в убийстве, но мне приятно, что меня подозревают именно в Кембридже.
Мысленно я похвалила себя с прекрасным представлением: роль, разыгрываемая мной, служила щитом от боли, которую я испытывала бы, оставаясь самой собой. Если Гринт – сведущий детектив, он должен понимать разницу между безумием, эксцентричностью и чувством юмора.
– Я воспринимаю это как комплимент, – ответил он.
– Кембридж для меня подобен… сорвавшемуся с крючка счастью, если так можно выразиться. Кит называл это моей «страной утраченного счастья». Это цитата из стихотворения.
– Верно, Альфреда Хаусмана, – с улыбкой признал Иен и продекламировал: