Софи Грассо – Милфы (страница 4)

— Это прямое указание, — усмехнулась Катя, допивая смузи. Её глаза сверкнули озорством, а губы растянулись в улыбке.

Вера поставила бокал и посмотрела на подругу. Её лицо стало серьёзнее, но в уголках губ всё ещё таилась усмешка.

— Берестов не самая лучшая партия, Катя. Он был женат уже два раза, у него трое детей и куча тараканов в голове, с которыми две жены не смирились, — сказала Вера, подчеркнув последние слова. Её голос звучал почти заботливо, но в нём чувствовалась твёрдость.

— И что? — Катя оставалась невозмутимой. Она выпрямилась в кресле, расправила плечи и посмотрела Вере прямо в глаза. — Я его знаю уже пять лет, он серьёзный, надёжный и у нас много общего. Я хочу просто попробовать, от меня же не убудет!

-Я бы на твоём месте сто раз подумала, чтобы потом не испытывать неприятное послевкусие - произнесла Вера уверенным тоном.

- Я взрослая девочка и это мой день рождение - сказала Катя вздёрнув подбородок - кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

-Не волнуйся, мы тебя поймём и простим, если всё пойдёт не по плану! - отсалютовала Алёна бокалом, искренне поддерживая подругу - в первый раз что ли?

— Всё, сдаюсь! - сказала Катя, поднимая ладони вверх - Вы правы,я профессиональная танцовщица на одних и тех же граблях. Это хобби такое, дорогое, но весёлое. А Берестов ну, будет моим подарком на день рождения - самой себе.

Клуб GOLDEN FITNESS & SPA расположился в сердце престижнейшей Золотой Мили — между старинной Остоженкой и живописной Пречистенской набережной. Здесь, за тяжёлыми дверями из полированного дуба, начинался мир, где само пространство будто создано для тех, кто привык измерять комфорт не метрами, а статусом. Даже воздух казался настоянным на ароматах сандала и успеха: едва уловимый шлейф дорогого парфюма смешивался с запахом разогретого дерева от массажных столов. Где‑то вдалеке ритмично стучали гантели, доносились приглушённые голоса тренеров и посетителей, а из динамиков лилась мягкая джазовая мелодия — не музыка, а фон для жизни, где всё продумано до мелочей.

Дима одним отработанным, почти ритуальным движением стянул через голову футболку. В зеркале напротив отразился мужчина тридцати двух лет — с осанистой уверенностью в каждом жесте, с взглядом, в котором читалась трезвая оценка собственной силы и цены, которую мир готов за неё заплатить. Его отражение словно подчёркивало контраст: блестящие капли пота на коже, чёткие линии мышц и холодный блеск зеркала, в котором всё выглядело ещё более безупречным.

Широкие плечи, очерченные чёткими линиями дельтовидных мышц, плавно переходили в мощные руки — бицепсы и трицепсы играли под кожей при малейшем движении, будто напоминая о часах, проведённых в зале. Дима провёл ладонью по шее, стёр остатки пота и слегка встряхнул головой, отбрасывая прядь тёмных волос со лба.

Кирилл сидел на деревянной скамье в двух метрах и натягивал джинсы на ещё влажное тело. Ткань слегка липла к коже, и он морщился, пытаясь расправить её. Он смотрел, как Дима поправляет цепочку на шее — металл блеснул в свете ламп, — в голове у него крутилась одна мысль: чем занимается этот человек, который ездит на БМВ в обвесе, каждый день ходит в зал и живёт в центре? Сколько нужно зарабатывать, чтобы так жить?

— Дим, — спросил Кирилл без стеснения, как спрашивают у старшего товарища, который на три года ближе к ответу, — а ты кем работаешь вообще?

Дима усмехнулся в зеркало. Увидел в отражении лицо Кирилла — открытое, серьёзное, без капли осуждения. Калининград откуда он недавно приехал был другим миром. Приземлённым. Там мужики знают, сколько стоит бензин и как поменять колесо, но понятия не имеют, что красивая улыбка может стоить как подержанная иномарка. Он взял с полки полотенце и промокнул шею, делая паузу, словно смакуя момент.

— А ты как думаешь? — его голос звучал расслабленно, почти лениво, но в нём чувствовалась нотка вызова.

— Ну, — Кирилл пожал плечами, слегка наклонив голову, — менеджер какой‑нибудь? Продажник? У тебя подвеска дорогая, часы хорошие Я в логистике работаю, знаю, сколько всё это стоит.

— Продажник, — Дима кивнул, повесил полотенце на плечо и повернулся к Кириллу. Его поза была открытой, но в ней читалась лёгкая снисходительность. — Только товар у меня специфический.

Кирилл не понял. Наклонил голову вбок, как пёс, который слышит незнакомый звук. Брови сошлись на переносице, глаза расширились от недоумения.

— В каком смысле? — он нахмурил брови, голос прозвучал чуть выше обычного.

Дима повернулся к нему и усмехнулся, продолжая обтираться полотенцем. Его движения были плавными, почти театральными.

— Слушай, Кирилл, ты недавно в Москве. Ты из Калининграда. Там другой менталитет. Там люди работают, получают зарплату, берут ипотеку. А здесь здесь воздух другой. Здесь можно ничего не производить, но хорошо жить, если понимаешь, кому и зачем ты нужен.

Он замолчал, проверяя реакцию Кирилла. Тот слушал внимательно, даже подался чуть вперёд, опершись руками о колени.

— Моя аудитория — женщины. Тридцать пять плюс, — Дима говорил спокойно, как бизнес‑тренер на семинаре. Его голос звучал ровно, почти монотонно, но каждое слово попадало точно в цель. — Состоятельные. Разведёнки или одинокие, у них есть бизнес, квартира в Москве, но нет времени на свидания и нет мужчины, ну ты понимаешь!

— И что ты для них делаешь? — спросил Кирилл с удивлением, глядя на собеседника. Его глаза расширились, а пальцы непроизвольно сжали край скамьи.

— А что мужики с бабами делают? — усмехнулся Дима, натягивая трусы. Его улыбка была лёгкой, почти насмешливой, но без злобы.

— Ты что — замялся Кирилл, подбирая слова, — по вызову к ним приезжаешь?

— Ты узко мыслишь, Кирилл, поэтому ездишь на «Хундай», но Москва тебя научит, — хмыкнул Дима, застёгивая ремень на брюках. Его движения были чёткими, выверенными, словно он демонстрировал ещё один урок. — Я организовываю им досуг. Ужин при свечах. Прогулки по парку. Секс. Слушаю про их проблемы на работе. Они меня за это благодарят. Все довольны.

— Они тебе сами деньги дают? — переспросил Кирилл, натягивая носки. Его голос звучал растерянно, но в то же время в нём проскальзывала нотка любопытства.

— Да, — Дима кивнул, не отводя глаз. Его взгляд был прямым, почти вызывающим. — Кстати, машину мне подарила бывшая, на память. К ней муж вернулся, когда узнал, что она завела молодого любовника, так что я типа ангела.

— А сам ты откуда? — спросил Кирилл, завязывая шнурки на кроссовках. Его пальцы слегка дрожали, будто он пытался удержать в голове всё, что услышал.

— Из Смоленска, — Дима сказал это без стеснения. Его голос на мгновение смягчился, но тут же вернулся к прежнему тону. — Обычная семья. Отец на шинном заводе, мать — медсестра. В восемнадцать я понял, что если не придумаю что‑то другое, то до тридцати буду иметь «Логан» в кредит и съёмную однушку в Южном Бутове. А я хочу по‑другому.

Он встал, достал из шкафчика чистую рубашку — дорогую, итальянскую и начал медленно застёгивать пуговицы, не спеша, давая Кириллу время переварить. Каждое движение было продуманным: пальцы ловко справлялись с мелкими пуговицами, а взгляд скользил по отражению в зеркале, словно оценивая результат.