Софи Джордан – Скандальный брак (ЛП) (страница 55)

Герти вздернула подбородок.

— В сердце, конечно.

— Довольно! — Эви наконец вырвалась из кольца толпы. Ее голос странным образом звучал приглушенно, словно она еле сдерживала слезы. И слезы действительно покатились по лицу, когда она подошла к нему.

Нахмурившись, она с большой осторожностью коснулась руки Спенсера, пробормотав:

— Не могу поверить в то, что она снова стреляла в тебя.

Он пожирал ее взглядом, отмечая то, как она внимательно всматривается через разорванный рукав в его рану. У девушки перехватило дыхание, когда он утер слезинку с ее щеки.

— Я бы вынес атаку стрелы и в третий раз, если бы знал, что это поможет мне сохранить тебя.

— Не будь глупым, — проговорила она, сделав глубокий вдох.

Несмотря на ее слова, он увидел, что она дрожит, и, вопреки здравому смыслу, надежда вспыхнула в его сердце.

— Мне очень жаль, Эви, прости меня. Я был упрямым ослом.

Дрожащими пальцами она указала на его руку.

— Нам надо войти в дом и позаботиться о твоей ране.

— Прости меня, — повторил он, опустив голову так, чтобы заглянуть ей в глаза. Его голос прозвучал глубоко с нотками отчаяния. Он склонился к ней и коснулся своим лбом ее. Подняв руку, он обвил ее шею и притянул ближе к себе.

И едва она посмотрела на него, как ее дыхание участилось, о чем свидетельствовала быстро поднимающаяся и опадающая грудь.

— Не надо. Когда ты так смотришь на меня, мне трудно дышать.

— Прости меня, — снова повторил он, радуясь, что может говорить это снова и снова. И до тех пор, пока она не поверит ему и не простит его, он будет произносить эти слова.

— Почему? — спросила она, едва дыша. — За что ты просишь прощение?

— Мне следовало выслушать тебя. Я должен был понять.

— Но именно я лгала тебе. Как и все остальные в твоей жизни…

— И я был упрямым глупцом.

Ее губы дрогнули в слабой улыбке. Эви посмотрела на его кровоточащую руку.

— Что ж, мужчина, который согласен быть пронзенным стрелой в третий раз, действительно может считаться глупцом.

Он не улыбнулся, только посмотрел на нее своим тяжелым, пронзительным взглядом.

— Я не хочу жить без тебя.

Ее глаза встретились с его, и свет в голубых очах загорелся неистовым огнем. Спенсер сделал глубокий вдох.

— Я люблю тебя, Эви. Я люблю тебя, Эвелина Локхарт. Я никогда никого не любил до тебя. И никогда никого не полюблю после тебя.

Девушка поняла, что задыхается, и слегка покачала головой.

— Ты…

— Я сказал, что люблю тебя. Ничто больше не имеет значения.

Всхлипнув и улыбнувшись, Эви счастливо кивнула так, словно не могла подобрать слов.

А в следующую секунду он уже целовал ее, сжав ее в своих объятиях, безразличный и к своей ране, и к их многочисленным зрителям.

Весьма смутно, опьяненный вкусом ее губ, Спенсер услышал, как подруга Эви Маргарит пробормотала:

— Полагаю, это означает, что с этого момента он должен нам нравиться.

— О, Маргарит, — засмеялась рыжеволосая амазонка.

— Может, мне еще раз стрельнуть в него? — воскликнула тетя Герти.

— Мисс Герти, даже не думайте… отдайте мне эту вещь немедленно!

Эви улыбнулась. Спенсеру не надо было смотреть, чтобы понять, что у тети отбирают лук и стрелу. По крайней мере, он на это надеялся.

— Кажется, мне есть, о чем поговорить с твоими подругами.

— Они полюбят тебя.

— Несомненно, — он ущипнул ее за верхнюю полную губку. — Как ты можешь быть так уверена в этом?

Она накрыла ладонью его щеку.

— Очень просто. Потому что я так делаю.

Он сделал шаг назад, вглядываясь в ее голубые глаза.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, Спенсер. Люблю тебя, — она снова поцеловала его, но тут же отступила от него, когда ее друзья и семья разразились громкими аплодисментами. — Возможно, нам следует удалиться в дом, где я смогу привести тебя в порядок.

— И где мы сможем побыть одни.

— Совершенно верно, — дерзко улыбнулась она.

Несколько часов спустя, Эви наконец смогла остаться одна со своим мужем. Девушка вздохнула с облегчением, потому что они оба жаждали этого уединения.

Спальня гудела от нарушившего тишину шума и гама. Каждый считал своим долгом заглянуть в их комнату по очереди, друг за другом, и убедиться в том, что Спенсер был устроен с комфортом и ему хорошо обработали рану. Последним визитером был Николас, которого на руках забрала Эми, чтобы уложить спать. Он прижимался к Спенсеру, довольный уверениями, что тот не покинет его в ближайшем будущем, и что, вероятно, он скоро поправится и сможет взять мальчика на рыбалку.

У Эви сладко защемило сердце, когда она вспомнила, как Спенсер глубоким голосом попросил Николаса назвать его папой. Никогда прежде она не видела картины более приятной, чем озарившееся радостью лицо своего сына. В своем сердце она почувствовала ту же радость. Она даже не думала, что когда-нибудь с ней произойдет нечто подобное.

— Наконец-то одни, — пробормотал Спенсер.

— Надеюсь, ты не имеешь ничего против всего этого. Уединение трудно заполучить, особенно когда рядом Николас.

— Теперь он мой сын. И я хочу, чтобы он был рядом.

У Эви сжалось сердце. Этого было достаточно. Достаточно того, что он полюбил ее сына. Неужели она с такой жаждой надеялась, что он любит и ее? По-настоящему любит ее? У озера он утверждал именно это, и она все еще цеплялась за эту реальность.

Приподняв подол своего пеньюара до колен, она взобралась на постель и устроилась рядом с ним. Прижав губы к его торсу, девушка испытала восторг от того, как дрожит его тело под ее губами.

— Здесь больно?

Когда он застонал, Эви приподнялась и посмотрела именно туда, где он так восхитительно раскинулся на ее кровати. Ворот его халата был широко распахнут, а простыня едва укрывала его до талии.

— Везде, — выдохнул он. — Везде больно.

Девушка улыбнулась, уткнувшись подбородком в его грудь.

— В таком случае, полагаю, я должна поцеловать тебя везде.

Он запустил руку в ее волосы, его зеленые глаза посуровели от желания, которое она помнила… почувствовала отклик этого желания, которое плавило ее кости.

— Полагаю, ты должна это сделать.

— А ты не устанешь от подобного лечения? — осведомилась она между долгими и протяжными поцелуями.

— Устану от этого? Устану от поцелуев жены, которую люблю? Обожаю? — его зеленые глаза потемнели. — Никогда.

Его слова заставили ее затрепетать, а сердце вздрогнуть. Эви слегка подалась назад, присев на колени, и нависла над его растянувшимся восхитительным телом.