Софи Джордан – Первый раз (страница 21)

Теннер скорчил гримасу.

– Мерзость.

Я бросила медведя на землю и скрестила руки на груди.

– Зачем ты сюда приехал, Теннер? Уверена, ты не заинтересован в прелестях работы дрессировщиков и их ищеек.

– Я – нет. Разумеется, нет. – Он выпрямился, лицо его приняло серьезное выражение. – Сегодня утром пропала пятилетняя девочка Оливия О’Делл.

У меня перехватило дыхание. Вот теперь Теннер действительно заполучил все мое внимание.

– Что случилось?

– Никто не знает. – Он провел рукой по волосам – я видела, как он делает это, тысячу раз и знала: это означает, что он волнуется. Моя грудь болезненно сжалась. – Согласно показаниям ее матери, девочка играла во дворе около сорока пяти минут, пока сама мать убиралась в доме. Около десяти утра она пошла проверить, как дела у Оливии, но дочери во дворе не оказалось. Свидетелей нет. Мы не знаем, похитили ли ее или она просто отправилась прогуляться в лес и заблудилась. Вот почему нам нужна твоя помощь. Мы уже отправили группу людей на поиски, но наш шеф рассчитывает и на тебя тоже. Если ребенок потерялся в лесу, мы надеемся, твои собаки найдут ее прежде, чем… – Его голос сорвался.

Но Теннеру и не нужно было продолжать. Я и без его слов понимала, что может произойти с потерявшимся в лесу ребенком. Девочка может утонуть в реке или болоте, пораниться или подвергнуться нападению диких зверей – и это далеко не весь список.

– Ну так что, Сверчок? Поможешь?

Я вздрогнула. «Сверчок» – такую кличку придумал Теннер для меня в школе из-за моего роста и моих черных волос. В течение четырех лет никто не называл меня так, и я не рассчитывала еще когда-нибудь услышать это обращение.

В сердце больно кольнуло, и я судорожно сглотнула, эмоции душили меня. Внезапное возвращение Теннера потрясло меня сильнее, чем я успела предположить, и теперь я не знала, как браться за работу: я не могу думать ни о чем, кроме него. Пропала девочка, а я расклеилась и не могу найти сил взять себя в руки…

Он коснулся моей руки, и я едва сдержала дрожь. Мне стало интересно, сколько девушек трогали эти пальцы за все минувшие годы и почему Теннер не остался ради меня.

Словно прочитав мои мысли, он сказал:

– Знаю, я должен все объяснить.

– Нет. – Я увернулась, освобождая руку от его прикосновения. Это помогло мне вздохнуть свободнее. – Ты мне ничего не должен. Все, что ты должен, это найти пропавшую девочку.

– Разумеется. Но, может быть, после мы бы…

– Нет никаких мы. – Я размотала поводок, намотала одну сторону себе на запястье, другой конец отпустив вниз, и направилась к вольерам.

– Сверчок, – позвал Теннер. – Ты доверяешь мне?

Моя рука замерла на дверной ручке. Это были слова из нашей игры. Он подкрадывался сзади, где бы я ни была – в спортивном зале, на репетиции чирлидеров или по пути в раздевалку, – и шептал мне на ухо: «Ты доверяешь мне?» – и я закрывала глаза и не оборачиваясь падала в его объятия. Теннер ни разу не позволил мне упасть. Но я больше не подросток. После того что он сделал, я не могла доверять ему, поэтому я обернулась через плечо и ответила:

– Нет, офицер Вейд. Не доверяю. – И для большей убедительности решила добавить: – И, к слову, меня зовут Эйвери.

Прежде чем он успел ответить, я скрылась за дверью, которую не забыла запереть.

Стараясь усмирить свое дыхание, я неспешно шла через большой тренировочный зал, где по выходным учила собак повиновению. Едва узнав, что Теннер решил устроиться работать в полицию, я сразу поняла, что рано или поздно мы встретимся. Но я не ожидала, что встреча с ним окажет на меня столь сильное воздействие. Конечно, весь мой мир рухнул, когда он внезапно исчез из моей жизни. Однако у меня было целых четыре года на излечение раненого сердца. Я даже встречалась с другими парнями. Правда, эти отношения заканчивались, толком и не успев начаться, но всему виной то, что я просто пока не встретила подходящего мне человека. К тому же я не очень-то старалась его найти. Работа занимала практически все мое время, и, вероятно, мое одиночество стало причиной такой реакции на Теннера – он показался мне невероятно красивым. Это все равно что, сидя на диете, любоваться кусочком аппетитного торта. Как бы хорошо он ни выглядел, это не делает его пригодным для меня.

Я открыла дверь в противоположном конце зала и очутилась в хорошо проветриваемом помещении с раздельными вольерами. Улыбка озарила мое лицо, когда я проходила мимо двух немецких овчарок и бельгийского малинуа – собак, которых дрессировала я. Мне кажется, ничто не сравнится с собачьей преданностью. Какая-то частичка меня шептала, что мне следовало бы поблагодарить Теннера за то, что поспособствовал выбору моей профессии.

Услышав знакомый лай, я отвлеклась от размышлений и взглянула на черного лабрадора, Шони, приветливо машущего хвостом.

– Привет, друг! – Я открыла дверь, и он вырвался наружу, начав наворачивать круги вокруг меня. Я сняла поводок с дверцы его вольера, и Шони покорно присел. – Сегодня у нас важная миссия. Пропала маленькая девочка, и мы ее найдем.

Шони глухо стучал хвостом по полу.

– И еще кое-что. – Я прицепила поводок к ошейнику и повела лабрадора к выходу. – Там нас ждет один полицейский. Можешь кусать его, сколько пожелаешь, хорошо?

Шони гавкнул, и язык свесился с края его пасти. Хотя я осознавала, что пес не понял моих слов, но все же приняла этот лай за согласие.

Мы ехали двадцать минут, не проронив ни слова, погрузившись в свои мысли и стараясь игнорировать повисшее в воздухе напряжение. Теннер припарковался в ряду полицейских машин, стоявших на обочине возле линии деревьев. Несколько раз во время пути он смотрел на меня, пару раз даже хотел что-то сказать, но по какой-то причине передумывал. Когда машина остановилась, я открыла дверь и вышла, выводя Шони через заднюю пассажирскую дверь, прежде чем Теннер все-таки решился заговорить со мной.

Я уже закончила поправлять поводок Шони, когда к нам подошел Гарольд Швиммер, шериф местной полиции.

– Эйвери, я рад, что ты с нами.

На его левом предплечье красовалась татуировка в виде тигра – символ футбольной команды местного колледжа, – сохранившаяся с юности. Рельефы мускулов, видневшиеся из-под рубашки, говорили о том, что он не пренебрегает спортом и следит за своим весом, хотя ему уже было далеко за шестьдесят.

– Я не могла отказаться, – ответила я. – Помогу, чем смогу.

– С тобой приятно иметь дело. – Швиммер похлопал меня по плечу. – В данный момент лес прочесывают три десятка человек, но нюх твоего пса нам не помешает.

Теннер встал рядом.

– Удалось что-нибудь выяснить?

Убрав руку с моего плеча, шериф кивнул:

– Да. Кто-то из ребят нашел игрушечного пони в лесу, так что теперь мы приблизительно знаем, где искать Оливию. Пока у нас нет причин полагать, что девочку похитили. Есть надежда в скором времени найти ее и вернуть родителям.

На душе у меня стало полегче, несмотря на то что девочка все еще пребывала в опасности.

– Можно мне взять этого пони?

– Конечно. Сейчас вернусь. – Шериф отправился к машинам. Ожидая его, я устремила взгляд за линию деревьев, на горизонте за которыми виднелись формы поисковиков.

Шони потянул меня в ту сторону, семеня ногами, словно говоря: «Ну пойдем же, вперед!»

Теннер же просто молчал – и это хорошо, потому что мне нужно было полностью посвятить себя поискам ребенка.

Минутой позже шериф вернулся с игрушечной черной лошадью в руках. Нити гривы болтались на ветру из стороны в сторону, соприкасаясь с хвостом, ворсинки которого были безжалостно обрезаны ножницами. Шериф протянул игрушку мне.

– Не потеряй ее. Я чуть ли не силой вырвал ее у матери.

Я кивнула:

– Обещаю. – Я дала игрушку Шони, и он сразу зарылся в нее носом, запоминая запах. – Искать, – прошептала я.

Шони сел, задрав голову, и посмотрел на меня. Обычная веселость его глаз сменилась серьезностью, вызванной новым заданием. Он закрыл глаза и начал водить носом, принюхиваясь. Вдохнув несколько раз, пес открыл глаза и опустил нос к земле.

– Мы пошли, – сказала я шерифу, когда Шони потянул меня к деревьям. Я сунула пони в свой рюкзак, едва поспевая за собакой.

– Удачи! – прокричал вслед шериф. – Мы все общаемся по рации, так что офицер Вейд пойдет с тобой, чтобы у нас была связь.

– Подождите, что? – Я развернулась, едва не споткнувшись о коренья.

Теннер улыбнулся, словно ему удалось меня разыграть.

– Приказ есть приказ. К тому же никто не ходит на задания в одиночку.

– Я знаю, но… – Шони рванул меня вперед, и слова застыли у меня на языке. Нам повезло, что мой лабрадор так быстро нашел след Оливии, но с каждой минутой запах развеивается, и ждать больше нельзя. Не могла же я позволить Шони утратить след просто потому, что в обществе Теннера чувствую себя неловко.

Я сделала глубокий вдох, порицая себя за эгоизм. Ради Оливии мне пора покончить с этим и взять себя в руки. Ведь когда все закончится, каждый из нас пойдет своей дорогой. Я займусь своим делом, а Теннер – своим, и все наладится.

«Пока не пропадет еще один человек», – напомнил мне внутренний голос. Я помотала головой, чтобы прогнать это предупреждение. Я скажу полиции, что не хочу работать с Теннером. Но сейчас я не должна думать об этом – мне необходимо сконцентрироваться на поисках Оливии.

Шони все рвался вперед, и я расправила во всю длину его поводок, чтобы предоставить псу максимум свободы.