Софи Джордан – Огненный свет (ЛП) (страница 16)
Сожалею, что возможно, в конце концов, я проиграю бой и вынуждена буду покинуть её.
Глава 10
День длится бесконечно. Такое ощущение, что седьмой урок никогда не наступит. Стрелки круглых настенных часов, кажется, двигаются с трудом по циферблату, проскакивая каждую минуту с нервным подёргиванием. К тому моменту, как я достигаю учебного зала, пульс в шее подскакивает одновременно с той подпрыгивающей минутной стрелкой.
Я колеблюсь некоторое время у входа, рассматривая полупустой класс. Наконец-то, я снова увижу его.
Сердце, как сумасшедшее, колотиться. Я сажусь за ту же парту, что и в прошлый раз. С надеждой на то, что ОН придёт раньше Кэтрин, чтобы не пришлось ей объяснять, что хочу сидеть с ним. И я осознаю, что правда хочу: хочу сидеть с ним за одной партой, хочу разговаривать с ним, хочу встречаться с ним… хочу всё с ним. По крайней мере до тех пор, пока я здесь. И не только ради Драги, мне бы понравился Уилл Рутледж независимо от того, кем бы я была.
С мимолётной улыбкой на губах, предназначенной мне, Натан свернул к другой парте. По крайней мере мне не надо волноваться о нём, пытающемся сесть за мою парту. Предупреждающий звонок раздаётся у меня над головой. Дыхание ускоряется. Я смотрю на дверь теперь каждую секунду.
Кэтрин вбегает в класс с развевающейся чёлкой. Я, в свою очередь, пытаюсь скрыть своё разочарование так как она, а не Уилл, усаживается рядом со мной. Вот прозвенел звонок на урок, а я до сих пор жду, высматриваю Уилла.
Мистер Хэнк начал повторение пройденной темы своим нудным голосом. А я всё ещё смотрю на дверь.
— Его здесь нет. — говорит Кэтрин, после чего я, наконец, просыпаюсь.
— Кого?
— Уилла. Я видела, как он и его кузены уходили во время пятого урока.
Я пожимаю плечами так, словно мне всё равно; словно я не решила, что буду с ним встречаться; словно он вообще не спрашивал; словно каждая частичка моего естества не нуждается в нём.
— Всё в порядке. Смотря на то, какую энергетику вы с Уиллом испускали вчера и сегодня на физкультуре, я подумала, что ты его ищешь. — Говорит Кэт.
Я не отвечаю. Мои руки трясутся, поэтому прячу их под стол, я ведь рассчитывала на встречу с ним, на то, что почувствую своего Драги снова. Ведь только он приводит меня к жизни, напоминает мне… обо мне настоящей. Я нуждалась в этом, от этого чувствую себя разбитой. Чувство разочарования давит на меня.
Кэтрин начинает рыться в своём рюкзаке. К этому моменту отчаяние заполняет моё сердце достаточно, чтобы я спросила.
— Так где он? — говорю так, будто надеюсь что она знает.
— Здесь, — говорит она, передавая через стол записку. — Он просил меня передать это тебе.
Я смотрю на этот согнутый кусочек бумаги достаточно продолжительное время, и моё сердце снова начинает колотится. Наконец, я его беру. Своими трясущимися пальцами разворачиваю холодную и хрустящую бумагу. Разглаживаю загиб, изучаю его почерк.
Вздох облегчения срывается с моих губ. От одолевающих меня мыслей пришлось встряхнуться. Дурдом какой-то. Я связана с охотником, охотник связан со мной. Мне нужно знать больше, даже если он не может. Особенно если он не может.
— Он и его кузены пропускают очень много занятий — продолжает Кэтрин.
Охотно верю. Они были севернее этого места чуть более недели назад. Охотились за мной на водопадах. Я сомневаюсь что они ограничили свои мероприятия до охоты по выходным. Они должны были пропускать школу.
— Правда. — Я прошлась своими пальцами по губам. Они потрескавшиеся. Сухие, как и я сама.
— Ага. — Кетрин вытаскивает учебник по химии, открывает на периодической таблице начинает заполнять схему. — И представь себе… знаешь почему они пропускают так много?
Я качаю головой, несмотря на то что я знаю, даже лучше неё. Моё сердце сжимается в груди, словно кулак, всё сильнее и сильнее…
— Их семья увлекается рыбалкой внахлёст (с особой манерой забрасывания удочки). Мило не правда ли? Прогуливают уроки ради рыбалки. — Она стучит кончиком карандаша по столу во время изучения схемы. Звук эхом отдаётся в моём сердце, что вынуждает меня придвинуться к краю парты. Рыбалка внахлёст. Это звучало почти забавно, если бы из-за этого в груди так не заболело. Однако Кэтрин продолжает.
— Они отправляются в такие путешествия почти каждые… Джасинда, ты в порядке?
Уилл уехал… снова на охоту. Наверняка туда же, где они чуть не поймали меня. Охотиться на мою стаю. Уилл не спаситель, он убийца.
Это как раз тот отрезвляющий звоночек, в котором я так нуждалась. Я просто идиотка, если думала что охотник собирается меня спасти, защищать меня и сохранять мне жизнь. Я найду другой способ. От одолевающих меня эмоций сжимаю записку в кулаке, комкая её в шарик. Я забуду о Уилле, буду разделять какую бы то ни было связь с ним. Только вот от этого решения легче не становится, даже наоборот, боль в груди становится ещё сильнее.
В течение следующих нескольких ночей, я ухитрилась дважды сбежать, чтобы слетать на соседнее поле для гольфа. И после каждого раза я сильно болела. Проявление трудное и болезненное, но это не влияет на моё решение. У меня нет выбора, я должна стараться, я должна летать. Даже если бы Уилл был здесь, я бы всё равно это делала. Я должна научиться сохранять своему Драко жизнь самостоятельно. В то же время я работаю над мамой: убеждаю и умоляю сразу как только выпадает такой шанс. До тех пор пока мама не начинала смотреть на меня своим утомлённым, сосредоточенным взглядом; без всяких споров, но вместе с тем полная решимости остаться в Чапаралле. Тем не менее, сегодня очередь Тамры настаивать на своём. Мама отворачивается от плиты, держа в руках ложку в соусе маринара. Она спросила опять в своём недоверчивом тоне:
— Сколько?
Пар вырывается из кастрюли с пастой в воздух прямо за её спиной. В свою очередь я стараюсь не смотреть на это движущиеся облако пара, так напоминающее мне туман там дома. Моя кожа начинает побаливать. С трудом заставляю себя посмотреть опять на маму. Она выглядит уставшей, близко к её истинному пятидесяти шести летнему возрасту. Драги взрослеют по-другому: намного медленней. Наша средняя продолжительность жизни триста лет. Как только мы достигаем полового созревания, процесс старения замедляется. Сейчас моя внешность практически соответствует возрасту, но я буду выглядеть как подросток ещё некоторое количество лет, даже когда мне будет тридцать.
Для мамы время нагоняет упущенное — следствие отказа от Драги. Теперь она человек и наконец выглядит соответствующе: в морщинках на её лбу, в маленьких линиях у кончиков глаз. Эти линии постоянно красуются на её лице, теперь не только когда она волнуется.
Я встаю около стола с тремя тарелками полными еды в руках, смотря на то, как Тамра машет флайером, ловко избегая маминого вопроса.
— Давай, мам. Это классно смотрится на школьных объявлениях.
Я опускаю голову, ставлю тарелку на середину салфетки, пряча закатывающиеся глаза. Это то что Тамра хочет. Я должна постараться поддержать её. Стараться не давиться при виде фото, на котором Тамра развлекается с Бруклин и её подружками по группе поддержки.
— Это будет стоить много денег, Тамра.
— У нас нет денег?! — не могу я удержаться. Потому что вижу, как трудно маме работать. Этот запах дешевых сигарет из казино так сильно въелся в её кожу, что даже если она примет душ и помоет голову, он всё равно останется там, глубоко в её порах.
Тамра смотрит на меня. Я храбро смотрю на неё в ответ. Неужели она не видит мешки под мамиными глазами? Неужели она не слышит, как мама приходит домой в пять часов утра?
— Я могу устроится на неполный рабочий день. Пожалуйста, мама. Просто подпиши анкету. Мы ведь даже не знаем, попаду ли я в команду. Мы должны будем заплатить только если я попаду.
Отчаяние в голосе Тамры — это что-то новенькое. Раньше, когда мы были в стае, я видела это только в её взгляде, но в голосе никогда не слышала. Там дома она хотела много вещей, но она смирилась с той жизнью, какой она была. Поэтому никак не могу понять, почему она так этого хочет?
Я задаю этот вопрос, не подумав. Теперь Тамра смотрит на меня своими янтарными глазами.
— Это то, на что я никогда раньше не надеялась, а сейчас это возможно.
И я, наконец, понимаю это, она действительно, будучи нормальной, может получить признание, независимо от того, на сколько мы пробудем в Чапаралле. На душе от осознания этого лучше не становится. Я понимаю, что как у нас здесь срастётся зависит по большей части от меня. Мама смотрит на этот бланк и морщинки около рта становятся всё глубже. Если она подпишет, Тамра сможет попробовать пройти отбор, если она попадёт в команду, то мы должны будем платить за форму и просто сдавать деньги на всё, что связано с группой поддержки. Только вот я не сомневаюсь что Тамра пройдёт. Бросаю на маму любопытный взгляд, что она на это скажет, может она уступит хотя бы одной из дочерей. Я понимаю, что это совсем другое, но всё же не могу перестать думать «Почему её не волнует, что хочу я?». Мама делает кивок, движение выражающее усталость и поражение.