Софи Баунт – Волаглион. Мой господин. Том 2 (страница 10)
— Нет, понимаешь... я бы не обратил внимания, но разговор был довольно странный. Волаглион сказал, что собирается использовать твое тело, уж не знаю как, но... он сказал: в следующее полнолуние. Я не совсем понял, если чест...
— Твою мать!
Иларий подпрыгивает от моего возмущенного вскрика, а я опираюсь о стену, чувствую, как дрожат ноги.
— Когда следующее полнолуние? — спрашиваю, тяжело хватая воздух.
Ощущение, будто кто-то ставит передо мной песочные часы. Песок сыпется, сыпется... песчинка за песчинкой... секунда за секундой...
— Эм, в середине января, — удивленно отвечает парень.
— Две недели, — шепчу, сдирая ногтями обои. — Остались две гребаные недели...
ГЛАВА 4. Ковен
Эта шалава из ковена?!
Я застываю на лестнице, тогда как Иларий уже присоединился к гостям у камина. Нужно время осмыслить увиденное. Хорошо бы осмыслить и услышанное от Илария в спальне, но мысли о своей скорой кончине я отложил, хоть и разбил в кровь кулаки... впрочем... вдох-выдох... спокойствие... Вот вам увиденное: на ручке кресла сидит та самая брюнетка, которую я наблюдал несколько месяцев назад в соитие с Роном и которую Сара звала для меня — в мои жаркие объятья (доступные избранным). Уж кого я никак не ожидал увидеть в рядах ковена, это ее.
Виса развалился в соседнем кресле, с ним еще одна девушка: на ковре у его ног. Платиновая блондинка. С не менее красивыми синими глазами, чем у Сары.
Катерина распласталась у камина, как и Деркач — мрачный парень в элегантном черном пальто. Его я видел утром. Ничего особенного в нем не заметил, кроме эталонного образа хмурого аристократа. К слову, никто не в курсе его настоящего имени. Все обращаются просто — Деркач.
Сара потирает висок и ухо, будто не особо желая слушать рассказ Макса — парень эмоционально размахивает руками, из-за чего половина виски оказывается на ближних товарищах. Они не стараются его утихомирить. И я понимаю почему. Это бесполезно.
— В Африке я вплавь чухал через реку. Вплавь-вплавь! Поняли? Вот, значит, добираюсь я до заветного бережка, выползаю на карачках, собирая рожей грязь. — Макс залпом осушает рюмку виски и обхватывает локтем шею Илария. — И тут на!
Он скидывает парня на пол с дивана, впивается зубами в его предплечье.
— Убери с меня свою смрадную тушу! — визжит Иларий.
— В этом самом месте, да-да, в этом, мне в руку вцепляется крокодил! — восклицает Макс, тыкая раз пять на влажный след от укуса на рубашке Илария. Глаза его крутятся, как ошалелые. — Я ни хрена не понял! За секунду грохнулся обратно в речку, и эта рычащая ублюдина отхреначила мою руку. Выше локтя, братцы!
— Напомни, зачем ты переплывал реку? — скучающим тоном спрашивает Виса, бултыхая вино в бокале.
— То долгая история, дружище. Я гостил в одном местном племени, нажрался галлюциногенной дряни и бросил вызов вождю. Короче… драпать пришлось, куда глаза глядят. К тому же… еще и дочку его того… отдрючил.
Сара массирует переносицу, а брюнетка с Висой начинают смеяться.
— Хватаю я, значит, оставшейся рукой оторванную, а ногой бью мудака по глазенкам, желтым таким, жутким... И че вы думаете? Он отпускает ее. Я благополучно удираю на берег, показывая кожаному мешку фак.
— Важное завершение битвы с крокодилом. Ты прямо оскорбил его чувства, — добавляет Ричард, сидящий на камине. — Проклясть всю его семью по третье колено не забыл? И что-то я не заметил отсутствия руки.
— Ты и недослушал, петушила. — Макс роется в трех своих плащах, радостно ойкает и вынимает из кармана толстую иглу, показывает всем. — Вот! Вот этой самой иглой я пришил себе обратно руку и наложил шину из лопухов. А потом, когда наконец-то добрался до Китая, врачи вылечили ее, плюс немного магии и я как новенький, братцы!
— А там ты что делал? — хрипит Деркач.
Он, честное слово, меня напрягает. От манер и взгляда серых глаз Деркача веет могильным хладом, смотришь на него и становится до гроба тоскливо.
— Вообще-то, я заменял одного местного политика, двойником которого являюсь уже пару лет, — важно сообщает Макс.
— И никого не смущает, что он китаец, а ты русский? — спрашивает Ричард, ковыряющийся в рождественском носке.
— Я слишком хорош, чтобы заподозрить неладное.
— Дальше он будет рассказывать, как изобрел машину времени и трахал Клеопатру, — продолжает попугай, — а потом ее изъяло правительство.
— Клеопатру? — чешет затылок Макс.
Ричард утыкается клювом в крыло.
— С какими же идиотами я делю выпивку...
Виса швыряет в попугая заклинанием, сбивает его с камина, после чего усмехается и распахивает рубашку, выставляя напоказ рельефный торс. У него распущены волосы. Каждую минуту вампир небрежно сдувает алую прядь с глаз.
— Не верите мне, значит? Не верите, да? — возмущенно махает руками Макс, — Не верят они... — и начинает скидывать с себя плащи. — Мне не верят!
Он раздевается до майки. На его руках и шее татуировки в виде рунических символов. Он весь в них. Чистая кожа только на лице, пусть это и громко сказано: щеки и лоб в пигментных пятнах. Или в засохшей грязи. Я так и не понял. Макс и сам не знает.
— Видали?! — Макс тыкает на свой шрам у плеча. — Съели, да?
— Мы верим, Макс, дорогой, верим, — успокаивает Катерина, гладит его ногу и подает рубашку. — Не мерзни.
Довольный Керолиди задирает подбородок и, хромая, переползает ближе к камину. Я смотрю на время — девять тридцать вечера. Новый год на пороге.
— Мне сказали, что у вас можно напиться, — ухмыляюсь, подходя ближе к компании.
— В твоем случае — отравиться, — парирует Виса, снимает пробку с бутылки вина. — Уходи и будь проклят.
— Успокойся, — просит Сара вампира.
— Wir sind nur froh, niedlich! — улыбается черноволосая ведьма, хватая меня под руку. — Пгисоединяйся. Мы с тобой так и не познакомились. Я Зои. Зои Вибе. Остальных знаешь?
У этой безотказной интим-мастерицы такой сильный немецкий акцент, что я невольно усмехаюсь. Она картавит и по-особенному произносит букву «т». В прошлый раз я не заметил этого. Впрочем, ради слов она рта и не открывала.
— А как вас зовут? — обращаюсь к блондинке у ног Висы.
— Эмилия Дейнега, — кротко отвечает платиноволосая ведьма.
Свет гирлянд красиво отражается на ее коже и бриллиантовом ожерелье. Девушка похожа на куклу Барби, но не вульгарную, а милую и по-девичьи хорошенькую. На ее ремне приколота кукла поменьше: тряпочная, с пуговицами вместо глаз.
— Теперь знаю, — пожимаю плечами, на что Зои хихикает и тащит меня к дивану, сама садится рядом на подлокотник, поглаживает мою спину длинными ядовито-желтыми ногтями.
Передавая мне стакан с виски и экзотичное яблоко в форме сердца, ведьма восхищенно припевает:
— Кгасивое, да? Виса, где ты взял их?
Я осматриваю поднос с фруктами необычных форм.
— Привез из Японии. Сара упоминала месяц назад, что хотела бы их попробовать. Следующий раз проси что-нибудь помасштабней у папочки, сладкая.
Сара учтиво кивает. Я хочу блевануть.
— Простите, опоздали, — мужланский голос за спиной. — Были, — голос запинается, — важные дела.
Оборачиваюсь.
Ага. Рон. Я успел забыть о его мерзком существовании. Гиппопотам пересекает ковер и падает в третье кресло. Я киваю Инге на место рядом с собой, но в ответ получаю озадаченный взгляд.
— Для тебя есть место. Садись, Ини, — предлагаю вслух.
— Она на своем месте, — Рон тянет Ингу за руку и садит к себе на колени, — не волнуйся, Рекс.
Виса приглушенно смеется, резво качая ступней. Краем уха разбираю и смех Эмили — неестественно натужный — она зажимает рот.
— Вы призраки, че вы не поделили? — хохочет Макс, зачесывая слюнями свои рыжие вихрастые пряди, воняющие не пойми чем. — Спаривайтесь втроем.
— У Рона нехилое преимущество перед малышом Рекси. Инге он теперь не нужен.
На безупречно пудровом лице Висы застывает выражение пресыщенности и высокомерия.
Инга краснеет, юркает в сторону кухни. По-видимому, за очередными закусками.
Сара по-прежнему смотрит на свой бокал. Молчит. Последнее время она выключается каждый час, и я думаю, не пытается ли она скрыть эмоции. И не от меня ли? Если так, то пора выбить заглушки и выпустить на волю потоки правды.
Мы сидим на диване вдвоем. Я незаметно касаюсь ее ладони. Сара выходит из ступора с недоумением и тревогой, словно каждое мое прикосновение — удар тока. Смертельный!