Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 27)

Она мне ответила?

Пусть не словами, но реакция есть. Я и не надеялась, что сработает. Знала, что иногда она общается жестами, но не думала, что захочет иметь дело со мной. С другой стороны, она отдала мне тот злосчастный браслет. Почему мне, а не Лео? Он тоже ее навещает. Она не доверяет родному сыну?

– Вы были с ней знакомы? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

И Элла снова кивает.

Не может быть! Неужели одна из моих догадок близка к истине?

– За стенами клиники вновь происходят убийства, и они похожи на стиль Кровавой Мэри. Как думаете, она могла вернуться? Она жива? Она ведь не в тюрьме, да?

Элла почти минуту смотрит на меня, словно решая, доверять мне или нет.

И кивает.

Дьявол…

– Вы уверены, что это она, а не подражатель?

Растерянно качает головой

Не знает…

– Можете написать мне настоящее имя Кровавой Мэри? – шепотом спрашиваю я.

Элла отводит взгляд.

– Вы боитесь ее?

Она склоняет голову, смотря в окно.

– Прошу вас! – Я крепче сжимаю ее пальцы. – Люди убивают себя. Один за другим. Если это Мэри, то ее нужно остановить.

Элла безнадежно опускает голову.

– Вам кто-то угрожал? Скажите, – пытаюсь поймать ее взгляд, но он все такой же отсутствующий, – пожалуйста.

Вцепившись пальцами в матрас, Элла скрывает лицо под волной каштановых спутанных волос, а затем вдруг достает из-под подушки телефон, отдает мне. Включив его, я ничего не нахожу. Он пуст. Ни приложений, ни фотографий, вообще ничего, кроме одного-единственного сообщения:

«Мы придем, когда солнце засияет вновь. Выбирай, молчание или детей на руках кровь».

– Боже! – ужасаюсь я. – Лео знает?

Элла отнимает у меня телефон и прикладывает палец к сухим покусанным губам, ясно давая понять, что я тоже должна молчать.

– Ответьте всего на один вопрос, я никому не скажу, – шепчу ей на ухо. – Я знаю ту, кого называли Кровавой Мэри?

Элла кивает и закрывает карие глаза. Я вижу, как из-под ее век бегут слезы.

***

– Эми?

Лео оказывается за спиной так резко, что мое сердце едва не останавливается. Хорошо, что я в клинике. Хоть электричеством долбанут. Оживу.

– Где твой отец? – интересуюсь я, оборачиваясь.

Лео чем-то расстроен, но пытается это скрыть за маской, которую я называю: «Ледяной император». Он возвышается надо мной, весь из себя отстраненный, и при этом хватает меня за плечо, когда собираюсь обойти его застывшее изваяние.

– Уехал, – шелестит Лео, не отпуская моей руки.

Черт, я чувствую тепло его пальцев даже сквозь кофту?

– Сам? – Я пытаюсь вырваться, но тщетно. – Или ты помог? Не удивлюсь, если ты отца насильно за дверь клиники вытолкал.

Лео вскидывает брови.

– Какая разница?

Я встаю на цыпочки и строго предъявляю ему в лицо:

– Ты несправедлив к Василию. И прекрати хватать меня, когда вздумается, я тебе не кукла!

– Ты его не знаешь, – парирует Лео низким голосом, а потом мягко добавляет: – И что мне остается, как не хватать тебя? Когда убегают, приходится ловить. Логично?

– Или отпустить.

– Я не готов снова потерять тебя.

Он произносит это так легко и естественно, что я впадаю в оцепенение, но беру себя в руки и отвечаю:

– Если суждено кого-то потерять, погоня не поможет, а если суждено быть вместе, то любая дорога приведет обратно.

Лео разглядывает меня, и глаза его начинают странно блестеть. Я не могу отвести взгляда от его лица. От подобной близости кружится голова, моя бедная черепушка, которая раскалывается на две части, и одна сторона кричит, что нужно срочно бежать, а другая подстрекает шагнуть вперед…

– Так, может… дорога уже привела тебя обратно? Ко мне.

Он улыбается, и я теряюсь, не в силах отрицать, как сильно я жажду вновь прильнуть к красивым губам, окруженным легкой щетиной, с поцелуем. Проклятье. Лео мое проклятье! Он сводит с ума! Стоит мне увидеть этого самодовольного Шакала, и сердце бьется о ребра, точно сумасшедший узник, мечтая вырваться навстречу тому, кто бесконечно рвет мою жизнь на куски.

Я смотрю на Лео, вспоминая, как он прижал меня своим телом к кровати, как целовал в шею и как его пальцы нежно скользили от затылка до виска, поглаживая кожу под волосами. Не помешай Василий, я бы сдалась. Не выдержала! Тело прекрасно помнит, какое удовольствие Лео умеет доставлять. И я летаю в сладком тумане, не способная мыслить трезво. Отвергнуть Лео? Ха. Когда он прижимает меня к себе и под ладонями его мускулистая грудь? Когда над ухом горячий шепот, в котором обещания невероятных удовольствий?

Проще надеть себе на голову целлофановый пакет и задохнуться, чем сопротивляться этому мужчине.

В коридоре никого нет, кроме нас двоих и пациента, терроризирующего пустой кулер: шатает его, будто вода там появится магическим образом. На парне высокая шляпа. Болотная. Вся в дырках и пятнах.

Прикусив щеку изнутри, я возвращаюсь к прошлой теме:

– В любом случае Василий не заслужил подобного отношения. Он твой отец. Он любит тебя и Еву. Он даже в тюрьме из-за нее отсидел, пытаясь отомстить насильнику, хотя и идиоту понятно, что Василий букашки не обидит.

– Вот именно. Он не смог убить Давида, но сел за покушение. Верх идиотизма.

Лео вкладывает в каждое слово всю скопившуюся горечь и ярость на отца.

Я шиплю в ответ с открытой издевкой:

– О, конечно! Зато ты молодец. Убил его!

Мои упреки сбивают Лео с толку.

– Это было давно. И я не горжусь своим поступком, – оправдывается он с тенью печали. – Если бы мне дали второй шанс, я бы поступил иначе.

– Да? И как же? Поручил бы кому-то другому убить Давида?

– Я…

Мы синхронно поворачиваем голову. Мучитель кулера в шляпе решил постоять в метре от нас, беспардонно подслушивая спор. В его руках только попкорна не хватает. Во взгляде крохотных глаз светится восторженность и пьяный блеск.

– Друг, иди куда шел, а? – сухим раздраженным голосом требует Лео.

– Я не помню, куда шел… – грустит пациент, – можно постоять с вами?

Лео подталкивает парня в спину, прогоняя, и когда тот скрывается в коридорах (но выглядывает из-за угла, точно суслик из норы), адвокат продолжает:

– Давай не будем о прошлом. – Лео делает шаг навстречу, заправляет прядь за мое ухо. – Я хочу начать с чистого листа… нашу дружбу.

– Как мило.

Убираю его руку от своего лица.