Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 1)
Софи Баунт
Исповедь дьявола
Глава 1
«Тело следователя не нашли».
Я нащупываю пульт в пачке чипсов. Не знаю, как он там оказался, и не помню, как я заснула на диване в гостиной. Из-за всего, что со мной случилось за последнее время – аресты, смерти, маньяки, секты, – я потерялась во времени.
Темно-фиолетовые шторы плотно задвинуты и не пропускают свет, так что не будь на дворе век технологий, я бы не знала, ни какое сейчас время суток, ни какой день недели, ни какое число… но экран телефона периодически возвращает в реальность. Порой кажется, что я и мир вокруг – картина в галерее, а на раме название:
«Личный ад Эмилии. Она просто любила адвоката…»
Я прибавляю пультом громкость. Обычно я не включаю телевизор, ненавижу этот зомбоящик, однако последний месяц стал исключением. Местные краевые новости я смотрю каждый день. Потому что несколько раз в неделю говорят… о нем.
Это единственное наше свидание, которое я могу себе позволить, пока его держат за решеткой.
Хм, лгу.
Еще я мониторю статьи в интернете и социальные сети, но видеозаписи там редко появляются. Только фотографии. Зато из новостей по телевизору уже можно смонтировать сериал об адвокате-маньяке Леониде Чацком, которому пресса дала прозвище Кровавый фантом.
Идиоты…
– Леонид отказывается комментировать обвинения в убийстве следователя Иллариона Фурсы, хотя улики и указывают на него, – воодушевленно рассказывает женщина на экране, пока я набиваю рот очередной порцией луковых чипсов. – Кроме того, он никак не комментирует то обстоятельство, что с него временно сняли обвинения в жестоких убийствах Кровавого фантома. Впрочем, убийства продолжаются. За последние две недели обнаружено три трупа с выколотыми глазами.
Я сминаю банку колы в кулаке, и сладкая вода выплескивается на руку, диван, паркет. Твою мать, да мне хочется швырнуть банку прямо в лоб репортеру! Эти сволочи из следствия так и не рассказали правду!
Нет. Никаких. Убийств.
Есть лишь суициды.
И пока они продолжают пугать людей маньяком, кто-то доводит новых жертв до самоубийства!
Кадры с Лео за решеткой сменяются кадрами из судебных заседаний – все по крупным делам, где он выступал в качестве адвоката. Репортеры нашли отрывки с его речами о справедливости, а еще забавные кадры, где он своими доводами, игрой слов и обаянием закапывает прокурора до ядра Земли, разносит в прах всю собранную доказательственную базу и вытаскивает из тюрьмы очередного преступника.
Интерес к Лео понятен. Все видят в его истории особую иронию. Молодой адвокат по уголовным делам, который мог вытащить любого из тюрьмы или уменьшить срок заключения с десяти лет до двух, не может спасти собственную шкуру.
Только вот он может, но не хочет.
Во-первых, они придут за ним… тайное общество… «Затмение» его не оставит. Во-вторых, он и правда виновен. Лео убил этого Фурсу. Убил… из-за меня.
Все девушки в судебном заседании слушают Лео, открыв рты. Он в черном костюме. Золотые «ролексы» – единственная вещь другого цвета. Лео всегда в черном, словно иные цвета обжигают его сильнее, чем демона святая вода. Адвокат в черном. Пятьдесят оттенков юриспруденции, черт возьми.
«Истинное зло скрывается под маской, – говорит Лео слушателям, защищая очередного клиента, – и вы в упор не видите правды, вы не хотите ее видеть, ведь это будет значить, что ваша вера ничего не стоит, что вас предали. Это приведет к чувству, что вы не контролируете ситуацию, а значит, и свою жизнь. Но срывать занавес необходимо. Иначе зло продолжит процветать, а остатки добра, облитые грязью, будут умирать где-то на дне, не в силах пробить броню вашего лицемерия».
Каштановые волосы Лео идеально уложены. Малахитовые радужки блестят азартом и жаждой победы… Увы, не теперь. Сейчас Лео даже не смотрит на тех, кто пытается взять у него интервью.
Мне знаком этот пустой взгляд.
Я сама несколько недель ни с кем не разговаривала. Мой единственный живой родственник, бабушка, которая меня вырастила… умерла. Человека, которого я люблю до мурашек, посадили в тюрьму и лишили памяти обо мне. Я одна. Я почти уничтожена осознанием, что ничем не могу помочь людям, которых люблю, не могу спасти их. Это куда хуже, чем если бы я умерла сама.
На столике вибрирует телефон.
Читаю уведомление:
«Здравствуй, Эмилия, ты подумала над моим вопросом?»
Я выключаю телевизор, мечтая разорвать журналистов в клочья – за то, что они зарабатывают на горе других и издеваются над Лео. С другой стороны, мы, юристы, ведь тоже там, где людям плохо?
Вздохнув, я выпиваю еще колы, получаю сахарный удар по мозгам и открываю сайт «Пеликана» в теневом браузере. Скачивать приложение на телефон я не стала. На экране высвечивается картинка с тем самым пеликаном: птица разрывает клювом собственную грудь и кормит голодных птенцов своей кровью… да, странная миниатюра, но я привыкла.
Куратор объяснил, что существует очень древняя легенда о пеликане.
Однажды птица вернулась в гнездо и обнаружила своих детей умирающими. Их покусала ядовитая змея. Тогда любящий родитель разорвал себе клювом грудь, напоил кровью птенцов и исцелил их.
Пеликан стал символом самоотверженной родительской любви, позже – символом Христа и Его Жертвы, а потом и символом учителя. Потому что пеликан свою кровь, энергию и жизнь – в прямом и переносном смысле – отдал детям. Родитель жертвует собой ради детей. Сын божий пожертвовал собой ради всех людей. Учитель отдает часть себя ученикам.
Вот такая метафора. Пусть и выглядит жутко.
Я допиваю остатки колы и захожу в чат с куратором, набираю текст.
«Не вижу смысла возвращаться в город, – пишу в ответ, – последний год разрушил мою жизнь до основания. Я не исполню мечту стать судьей, потому что мой отец вор в законе. Человека, которого я люблю, посадили. Все мои родственники мертвы. К черту университет! Я ничего больше не хочу. Я хочу умереть».
Обняв подушку, на минуту закрываю глаза. Слезы давно закончились. Часто накатывает тошнота. За окнами завывает ветер, беспрестанно атакуя стекла, – они свистят под его ударами.
Новое уведомление:
«Лжешь сама себе. Ты хочешь жить. Пора взять себя в руки, как и раньше. Иногда падение в яму приближает нас к кладу, который мы всю жизнь ищем. Мы плачем, сидя на дне этой ямы, а бог отправил нас туда, чтобы исполнить нашу молитву о счастье».
Я не знаю, что написать в ответ. И умирать я не хочу. Это правда.
Лишь проверяю.
Очень долго я считала, что именно приложение «Пеликан» доводит людей до самоубийства, но… они и правда помогают избитым жизнью неудачникам, вроде меня.
Теперь я понимаю, почему огромное количество людей сидит в этом приложении. Кем бы ни были кураторы, они помогли мне вылезти из холодного болота, где я едва не захлебнулась. И они не просят ничего взамен.
Я спрашивала: как они выбирают тех, кому хотят помочь? Ведь не каждый может попасть в приложение. Нужно особое приглашение, чтобы получить доступ к сайту. Мне ответили, что просьбы о помощи кому-либо часто приходят от других пользователей приложения или кураторы сами обнаруживают отчаявшихся в сети. Если кураторы видят, что человек хочет встать на истинный путь, то придут и помогут. Остальное решать пользователю. Собирается он дальше тонуть во тьме – или хочет ощутить в себе Свет?
– Эми! Я понимаю, что мы в станице, но входную дверь надо запирать.
В гостиной появляется Адриан. На его сером пальто и пепельных взъерошенных волосах лежат снежинки. В руках черный футляр со скрипкой.
– Да кому я нужна, – бурчу, протягивая другу пакет чипсов. – Будешь?
Он снимает пальто, кладет на спинку кресла. Сегодня Адриан в голубых джинсах и сиреневой кофте с надписью «Take the first step in faith». На шее массивный золотой крест. Вчера он приходил в одеянии священника, потому что был в местной церкви.
Не так давно Адриан проводил похороны моей бабушки. Он сам вызвался помочь. И Адриан первый, кто смог вытянуть из меня хоть слово после ее смерти. С тех пор он меня навещает. Оказалось, что у его отца есть дом в моей родной станице, и Адриан решил пожить там. У парня что-то вроде отпуска.
– Как священнослужителю мне положено верить в доброту людей, но как друг… попрошу тебя запираться.
Искренне улыбаясь, он садится рядом на диван. Его улыбка для меня как солнечный луч, пробивший хмурые тучи, да и вообще этот человек с момента нашей встречи больше напоминает ангела, и иногда даже хочется спросить, зачем он покинул Рай и спустился к нам – испорченным ничтожествам. Я никогда не видела таких воздушных, комфортных и душевных парней. Заглядываешь в его серые глаза – и будто телепортируешься в тихую гавань, где волны шелестят о берег и переливаются серебром в лучах луны. Тишина. Спокойствие. И никаких проблем.
– Ты со скрипкой? – радуюсь я.
– Играл в местном доме престарелых рождественские песни, – он поправляет край одеяла, пряча мою голую ступню в тепло, – ты планируешь отмечать Новый год здесь?
– Венера звала меня праздновать с ней и Дремотным, но я не буду им мешать. У них любовь. И все в таком духе. Не хочу чувствовать себя третьей ногой. Мне лучше в станице. Это…
– Твои первые новогодние праздники без бабушки? – сочувствует Адриан, бросая на меня печальный взгляд, и кладет ладонь на мою щиколотку, накрытую одеялом.