Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 87)
— Звезда на четыре части поделена. Разве у низших... — Феликс осекся под взглядом Больдо, — у ракшасов... Разве у вас четыре касты? Их же три. Демоны, талы и роки. Я запомнил.
— Когда-то было четыре. Но она вымерла, так сказать. Кстати, представители той касты жили недалеко от вашей планеты. — Больдо откинул со лба белокурые, слипшиеся пряди, пробурчал что-то под нос и выпалил: — Всё! Заткнулись. Встаньте рядом. И сложите руки, как я. В символ трех колонн космоса.
Феликс и Андриан недоуменно переглянулись и с трудом повторили движения рук Больдо. Демон запел на неизвестном языке.
Пещера так внезапно задрожала, что Андриан прикусил язык и ощутил привкус крови. Затем — всё затихло. Буквально на несколько секунд.
Не успел он раскрыть рта — на месте знака Прародителей задребезжали камни. Демон толкнул в сторону стены. Холод окутал тело, будто Андриан нырнул в ледяную воду, но не успел он сморгнуть, как оказался по другую сторону, споткнулся о камень и упал.
Выплюнув грязь, он оглянулся и прошептал:
— А ведь не обманул…
Андриан поежился от удивления ничуть не меньше, чем от сырости, но когда товарищи появились следом, перед глазами вспыхнули яркие факелы.
Из тьмы выросли три статуи Прародителей — стояли напротив друг друга с вытянутой вперед ладонью, между ними располагалось каменное святилище. В центре платформы — символ каст.
Языки пламени разрослись вокруг святилища, точно огненная изгородь, и тепло от них разлилось по телу Андриана. Он встрепенулся, подумав, что давно не чувствовал ничего приятней. Снег насквозь пропитал одежду. Вид огня вызывал немыслимый экстаз.
— Встань посередине святилища, Фел, — выговорил Больдо. — И скрести пальцы, как я показывал.
Под глазами демона размылась черная подводка. Несмотря на помятый вид, он прилизал золотые волосы и стоял с гордо поднятой головой, стараясь не выказывать признаков усталости. Огни факелов бегали в лазурных радужках. Из-под пальто выглядывали красные джинсы. Как и Атрикс, он любит наряжаться, любит подчеркивать тенями свои выдающиеся внешние данные, особенно скулы и подбородок, который он сам считает произведением искусства. Атрикс поведал, что собратья называют Больдо — ловцом красоты. Он вселяется только в красивых и почему-то блондинов. Мастер по краже артефактов. Искатель приключений на других планетах. Всезнающий отшельник. Пример для сородичей. Есть категория людей, которым удается получать от жизни всё. Таким Больдо был. Таким остался.
Феликс неуверенно побрел к святилищу. Как только его нога коснулась платформы, огонь вспыхнул ярче, жар разнесся по стенам пещеры. Глаза Прародителей и символы на их ладонях загорелись. Каждая статуя разным цветом. Голубой. Зеленый. Золотой.
В грудь Андриана, будто проникли палящие лучи дневного солнца, и неизвестная сила застучала под кофтой, как второе сердце. Сила мощная. Или, может, это была надежда?
Андриан разглядел на потолке десятки каменных зубцов, принюхался и уловил запах дегтя, какой наполняет воздух в цитадели Обители.
— Феликс Мрит Талуд, — многоголосое эхо разнеслось по пещере.
Судья пошатнулся, чуть не упал со ступенек. Голос продолжил:
— Что привело тебя к Прародителям Обители Джамп? Какую мудрость ты возжелал познать?
По спине Андриана побежали мурашки, а от виноватого вида Феликса екнуло в животе. Почему он так смотрит?
Судья погрузился в свои мысли. Это самая удивительная его способность — умение растворяться в пространстве и не реагировать на мир, когда возникает необходимость. Выдернуть его оттуда — задача невыполнимая. Не по силам самим Прародителям. К счастью, Феликс вздрогнул, будто очнувшись, и начал говорить:
— Вы и так всё знаете. Видите мою душу, мою прошлую и настоящую жизнь. Я совершил ошибку и хочу ее исправить. — Он снова задумался. — Я разрушил судьбы двух близких мне людей... Заставил их страдать. Они этого не заслужили. Я не имел права так поступать. Я довел друга до самоубийства, но, к счастью, успел его спасти. Я умер и был проклят. Единственное, чего хочу — всё исправить.
Андриан поперхнулся воздухом.
— Ты спятил?! — заорал он. — Проси о возвращении в Обитель!
— Мы не в силах заставить душу простить или полюбить, — ответили Прародители.
Феликс повел подбородком. Он хмурился и дрожал, казалось, что судья покрывается трещинами и осыпается в труху, настолько потерянным он выглядел, и Андриан понял, что отравился этим образом на всю оставшуюся жизнь. Феликс поднял глаза и кивнул, со взглядом, высасывающим душу. Огненные блики замерцали на каштановых волосах.
— Тогда прошу вернуть меня в Обитель. Мне здесь не место.
— Ложь, — воскликнули статуи. — Чего ты хочешь на самом деле, Феликс Мрит из рода Талудов?
Феликс оцепенел, а затем выпалил на всю пещеру:
— Хочу узнать правду!
Эхо содрогнуло сталагмиты. Судья потерял сознание. Андриан бросился на помощь, но Больдо обхватил его шею — они кувыркнулись со ступенек, больно поотбивали ребра.
Феликс вспыхнул синим пламенем.
ГЛАВА 32. Фелли. Двадцать семь лет назад
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Всё завертелось перед глазами.
Феликс почувствовал, что падает. Руки сами раскинулись в стороны, но тело онемело, закололо и стало неподвижным как гранитный камень.
Мир провалился в первозданный мрак.
— Твоя судьба — не допустить гибели нашего творения, — голос Прародителей лился сладкой мелодией в голове. Вместо темноты, под закрытыми веками — золотая пелена. В носу — запах благовоний. — Мы вернем тебя домой. Пророчество начнет свой путь. Друг, кой был предан и брат, названный врагом — станут твоим соратником, но брат, что был другом — станет заклятым врагом. Ты остановишь его. Мы дарим мудрость и надеемся, что ты найдешь истинный путь в Высшем мире.
Перед глазами замелькали сцены. Видения? Нет. Воспоминания. Они сумбурно сменялись, и Феликс старался ухватить за край хоть одно, зафиксировать. Но не мог. Кто-то анализировал память...
Феликс не сопротивлялся.
Сцена вдруг стабилизировалась.
Выбеленные кирпичные стены.
Он — ребенок — сидит на бетонных ступеньках крыльца. Теплый ветер теребит каштановые волосы. Школа... Это его школа. Он в третьем классе.
***
В руках книжка.
Мальчик читает, тайком поглядывая на Сару — белокурую девочку с веснушками. Она учится в четвертом классе. Она греет его мысли. Сорвав в клумбе тюльпан, Сара пролетает мимо, словно маленькая ласточка. Сладкий запах цветов щекочет нос.
Фелли — так его называет мама — улыбается девочке вслед. Он уже год влюблен в нее. Один раз они перекинулись парой слов. Случайно. Когда Фелли подсматривал, что Сара пишет в тетрадке. Но завтра он себя пересилит.
Ведь он купил ей подарок.
Воспоминание сменяется. Феликсу становится дурно. Он начинает понимать, к какому событию ведет нить образов. Но как оно связано с Андрианом? Или собственной смертью?
Фелли кидает палку и ждет, пока Лука ее принесет, разбрасывая слюну.
— Давай же, Лу! Неси, девочка, — просит он, хлопая ладошками о колени.
Резкая боль в бедре заставляет выпрямиться.
Вчера Марк толкнул его, и Фелли упал с лестницы.
Он садится на прохладную траву у озера и смеется, когда Лу возвращается с палкой в зубах. Положив палку на колени хозяина, Лу начинает облизывать его лицо.
— Ну, всё, всё, — успокаивает собаку Фелли и обнимает ее за шею. — Смотри, что покажу.
Он достает из портфеля розово-голубой дневник с золотыми гравюрами и ленточками. Вчера он уговорил маму купить такой, чтобы подарить Саре. В тот единственный раз, когда они разговаривали, Сара что-то царапала в обычной двенадцати листовой тетрадке и, выглянув из-за спины, Фелли понял, что девочка пишет туда свои мысли. Сара заметила шпиона и резко закрыла тетрадь, прижала секреты к груди.
— Ты подсматривал за мной! — обиделась она.
— Я нечаянно! Ты используешь тетрадь, как дневник?
Девочка кивнула и убежала.
Фелли расстроился.
— Нравится? — спрашивает он и чешет лохматое черное ухо. — Надеюсь, Саре тоже понравится.