Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 8)
Откинувшись в черном кожаном кресле, Феликс в мечтах представлял, что он судья не в двадцать первом веке, а в древнем Вавилоне. При царе Хаммурапи. Никаких судебных инстанций и обжалований. Любое твое решение окончательно, хоть в зале суда сразу голову или руку отрубай. Никаких неверных толкований. Весь текст единственного закона высечен на двухметровой базальтовой стеле.
Кроме изнурительной работы блюстителя справедливости, нужно было оставить время и для своего ребенка, по имени — Mattoneabile. Бизнес отнимал не меньше сил, чем нытье народа.
А теперь Феликс думал лишь о делах Андриана и об усталости от вшей, ползающих между черных перьев.
Опомнившись, он взмахнул крыльями и последовал за убийцей.
Вечность. Битую вечность Феликс пытался избавиться от преграждающей путь железной решетки, но она была подгнившей и старания себя оправдали. Так что сегодня план по проникновению в кабинет будет осуществлен.
Осторожно приземлившись на отверстие между прутьями, он рывком протиснулся в шахту.
Сажа, тьма и запах пыли окутали тело.
Феликс принялся отсчитывать этажи в вентиляционной шахте. Андриан со своими психическими отклонениями ждал на пятом этаже, о чем Феликс заранее выведал.
Прорезь света вонзилась в черные круглые глаза.
— Прошу вас, Андри, поясните, что изображено на этом рисунке.
Феликс просунул голову в просвет и увидел блондинку с лицом в форме сердца. На остром носу девушки уселись кошачьи очки, а лавандовые духи штурмовали ароматом кабинет.
— Я уже говорил. Не могу объяснить... — процедил Андриан, нервно постукивая пальцами о поручни белого кресла. — Я рисую эти образы, потому что мне становится легче, когда они есть не только в голове, но и на чём-то материальном, понимаете?
— Хорошо. Откуда они в вашей голове, Андри? Почему они вас волнуют? Вы видите их во снах? — Психолог наклонилась в его сторону, заглядывая в малахитовые глаза, однако парень сразу воротил взгляд в другом направлении. — Видеть во снах странные вещи вполне естественно для всех нас.
— Нет! Я… не только во снах… не только… — Он заёрзал в кресле. — Образы приходили и наяву.
— Вы хотели сказать — галлюцинации?
— Я не шизофреник, ясно? — прорычал Андриан и насупился, крепко сжал кожаную обивку. — Это не галлюцинации! Это похоже… похоже на воспоминания. Воспоминания, которые врезаются в голову, когда не хочешь о них думать, и это происходит не так, как когда просто задумался... Они лезут насильно!
— В нашей голове мы не в силах контролировать только галлюцинации. Понимаю, чувствовать себя больным неприятно, но если принять этот факт, то получится назначить лечение, — мягко проговорила она и отхлебнула кофе из прозрачной чашки, что разносил запах миндаля. После чего изящно закинула ногу на ногу.
Андриан подскочил с кресла. Вытянулся во весь рост, навострил указательный палец в сторону девушки и закричал:
— Мне не нужны заменители реальности! Напихать меня таблетками, чтобы мой мозг окончательно отключился — это не лечение, а затуманивание правды!
Глаза его полыхали яростью, которую он с трудом сдерживал.
— Правды? — уточнила психолог и начала листать один из блокнотов. — Хорошо. Что это?
Она вальяжно поднялась, подступила к Андриану и развернула рисунок.
В блокноте изображалось скалистое плато в клубах синего тумана с белыми людьми, каждый из которых неподвижно застыл на одном месте.
— То, что пару раз проявлялось в моей голове.
— У вас богатая фантазия, Андри, но не принимаете ли вы наркотики? Это объяснит неконтролируемые видения.
Парень черно выругался и схватил девушку за плечи. Блокнот шлепнулся на пол.
— Я совсем идиот, по-твоему? Кто вам дипломы выдает?
— Руки… уберите, — прошептала она, но не стала вырываться. — Я понимаю ваши чувства. И хочу помочь.
Андриан сделал несколько шагов вперед и рывком придавил ее к стене.
— Ни черта ты не понимаешь! Совершенно не разбираешься в людях.
Лазурные глаза девушки заблестели. Феликс ахнул, если бы мог. Почему она не сопротивляется? Давно пора влепить парню затрещину.
— Андри…
— Тебе нравится, когда тобой управляют, нравится подчиняться, да? Я чувствую, что нравлюсь тебе, чувствую твое желание отдаться мне, несмотря на то, кем я являюсь. Тебе это нравится. Быть ведомой. И, кажется, тебя заводят такие психи, как я. — Андриан издал истерический смешок и запустил пальцы в ее золотистые волосы. — А вот мне — нет! Но эта дрянь, что сидит в моей голове — всё контролирует и вспыхивает, когда ей вздумается! Сводит меня с ума! Понимаешь? Нет! Не понимаешь!
Девушка съёжилась и попыталась выбраться из-под него. Впрочем, он и не стал ее держать.
— Бесполезная трата времени, — прошипел Андриан, пнув кресло. — Есть лишь одно лекарство. Пока мысли забиты тем человеком, видения не отпустят мои мозги. Значит, я должен завершить начатое. Должен во всем разобраться. Пора избавиться от всего, что меня с ним связывает. Уничтожить те остатки, что от него остались.
— О ком вы говорите? — уточнила психолог, держась за телефон.
Парень одарил девушку ядовитой ухмылкой и громко захлопнул за собой дверь.
ГЛАВА 4. Марлин
Горько вздыхая, Марлин склонилась перед памятником Феликсу.
— Господи, воровать цветы с могил усопших… что может быть бессовестней? — проронила она вслух, осматривая пустой порожек мрамора, где несколько дней назад оставила охапку благоухающих малиновых роз. Пожурив обидчиков, почувствовала себя лучше, правда, поняла при этом, как убог ее скулеж — никто не слышит, красть не перестанет, Феликс (как обычно бывало) не заступится…
Стоило похоронить мужа прямо во дворе. А почему нет? Прямо под катальпой. Они с Феликсом часто отдыхали под ветвями дерева на лавочке с мягкими подушками. Там, в глубинах сада, коричневая кора возвышается на пять метров, коронованная могучей копной сердцевидных листьев, между которых рождаются кремовые соцветия с пурпурными точками.
Разве не идеальное место, чтобы увековечить память о муже?
Однако после кончины Феликса, Марлин решила смотреть на мир глазами путешественника, остановившегося в Париже, дабы увидеть Эйфелеву башню и вскоре уехать. Очевидно, что поддерживать финансовое положение она не сможет и вскоре — потеряет дом.
Как содержать такой дворец? Когда зарабатывать деньги ей не легче, чем глухому сочинять музыку.
На мгновение мысли оборвались. Она резко одёрнулась в испуге. За спиной раздался теплый мужской тенор с ноткой чувственной хрипотцы:
— Вы приходите сюда каждый день, не так ли?
Черное легкое пальто с затертыми рукавами, перепачканные землей коричневые ботинки и самые сочные зеленые глаза, что доводилось видеть, будто свежая мята после дождя. Чистая. Яркая...
Парень смотрел пристально — с тенью легкой улыбки, — а его отросшие светло-русые пряди резвились в осеннем ветерке, пропитанном ароматом луговых трав.
— Чтобы знать, что я часто здесь бываю, нужно самому ночевать на кладбище, не так ли? — зафыркала Марлин, машинально отпрянув.
— Я испугал вас? — Незнакомец сел на скамью и откинулся на спинку, небрежно закидывая ногу на ногу. — Приношу извинения. Не хотел.
— Это же кладбище, нельзя так подкрадываться! Вы бы еще с ножом из-за спины выскочили!
Марлин скривилась и плотнее укуталась в аквамариновый плащ. Леденящий холод отправился на вечернюю прогулку между могил, облизывал кожу, и она мечтала нырнуть под махровое одеяло.
Неужели так сложно заиметь привычку тепло одеваться? Или не ходить на кладбище по вечерам? Незнакомец явно поумнее будет — накинул пальто. Оно выглядело затертым, но Марлин знала: пальто куплено в бутике и несколько лет назад стоило больших денег, хотя теперь скорее напоминает тряпку с барахолки. Будь здесь Феликс, он бы непременно сделал вывод, что парень не так давно — обеднел. Муж вообще любил делать выводы обо всем на свете. Структурировал что угодно: вещи, мысли… людей.
— Я не маньяк, — усмехнулся незнакомец. — Так совпало, что мы навещаем одну и ту же могилу.
— Неужели? Вы дружили с моим мужем? Что-то не припомню.
— Мы никогда не были друзьями, так… знакомые. Скорее даже неприятели.
— Тогда зачем ходите сюда?
Марлин заняла лавочку напротив.