Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 65)
Небо в той стороне пропиталось примесью мутного серого цвета, а ветер, скользящий к борту, усиливался.
— Если уже насмотрелся, то не мог бы ты вернуть шар в мою каюту?
Она взяла за руку, прежде чем Феликс ответил, и повела за собой. Ее ладонь была теплой, а его холодной, и, разнежившись, Феликс сжал тонкие пальцы крепче.
— Этой ночью буря будет злая, — посетовала Этель.
— Мне казалось, у вас всегда ночь. Как вы вообще время суток определяете?
— По сиянию в небе и звездам, — ответила Этель и ухмыльнулась.
Снова загадочная улыбка…
Значение долго осмысливать не пришлось. Рука демонессы прошлась под его рубашкой, когти плавно провели по груди, и вмиг Феликс упёрся спиной в деревянную стену.
— Ты что делаешь?
— Ночь может быть не так страшна, если заняться чем-то, кроме разговоров, — с усмешкой сказала капитан.
И поцеловала его.
— Как-то это… неестественно, — выговорил Феликс, заставляя себя высунуть язык с ее рта.
Он ощутил ноющий прилив возбуждения. Этель хоть и не человек, но красива для их народа. Даже слишком! А учитывая, что демоны-мужчины подобным не интересуются, слегка неудобно ей отказывать. Феликс обнял девушку за талию. Аромат душистого табака — сахарный, тончайший, редкий для мрачной планеты, — тянулся от ее шеи и одурманивал.
— У меня ведь ненастоящее тело. Разве нет? Как мы…
Капитан осекла его.
— Твое тело ничем не отличается от настоящего. Амулет материализации дает душе, — Этель расстегнула Феликсу штаны, — полную свободу действий.
Она прикусила губу и прижалась, нащупав пальцами его каменное желание ниже пояса.
— Но к-как вы их достали? — не унимался Феликс, сдерживая стон. Женская ладонь так активно двигалась, что язык начал заплетаться, а грудь вздыматься от шального, распаленного дыхания. — У-украли?
— Много вопросов, — засмеялась Этель и запустила вторую руку ему в волосы, властно потянула за каштановый клок на затылке, окуная Феликса во взор золотистых глаз и медовое душистое море. — Снимай штаны…
ГЛАВА 23.2. Феликс. Планета Акхета
Любовь Этель оказалась куда изнурительней, чем Феликс думал.
Первые раз пять — ему понравилось, но спустя два дня он устал от ее внимания, и шуток Андриана и Глэма про недвусмысленные стоны с каюты. Этель желала его не только потому, что их мужчины не любят заниматься утехами, но и потому что качество, гипертрофированное в ней — похоть.
Джекпот!
Мечта извращенца…
Третий день у Феликса сладко ныли все мускулы в теле. Даже там, где их быть-то и не должно... И он очень хотел разузнать, как снять амулет материализации со своей шеи, прилипший, словно тюремная неубиваемая татуировка. Заниматься любовью — бесспорно приятно, но с каждым часом всё острее возникает желание вернуться на Землю и убить себя. А что-то глубоко внутри твердит: делать этого не стоит.
«Что бы ни случилось, не смей убивать себя… Небо затянуто облаками, за которыми скрыта твоя истинная природа…», — вспоминал Феликс слова шестикрылого существа из своего видения в квартире Андриана. Теперь он четко знал: это кто-то из высших. Но кто?
Демоны не скрывали отвращение к развлечениям Феликса и капитана. Один Тристан сдерживался: делал вид, будто не в курсе.
Капитан тем временем рассказывала новообретенному любовнику много любопытного о планете Акхета. Феликс лежал с Этель, укрывшись черными мехами, пропахшими дымом и солью, но кожа девушки грела лучше, чем батарея.
Температура тела демонов — выше человеческой.
Вечерами Феликс долго не мог уснуть от качки. Жизнь мореплавателя его никогда не прельщала. Но Этель опьяняла не хуже крепкого абсента и так изматывала, что в итоге он засыпал от бессилия, а девушка щебетала и щебетала в уши, возвращая его окунуться в медовое поле душистого табака.
— Призрак? То есть на Мрите ты ни жив ни мертв?
— Фактически еще жив. Если это можно назвать жизнью… Скажем, я сменил тело без возвращения в Обитель.
— Так только демоны могут, — нахмурилась Этель.
— Я особенный. Слишком крут, чтобы возвращаться в Обитель не по своему желанию.
— А если серьезно?
— Не знаю. Нечто необъяснимое произошло в вечер моей смерти. Наставник сказал, что это недоразумение.
Этель рассмеялась.
А чего не хохотать-то? Судья Феликс — сплошное недоразумение.
— Разве ты не стремишься вселиться в человеческое тело?
— Мы часто погибаем после вселения. Приходится ждать перерождения в Обители. А на нашей планете дети редко рождаются, как ты мог заметить. Думаю, не в этот раз… Мне нравится жизнь капитана корабля.
— Жаль, что на моей планете никто не знает об Обители.
— Да знают. Просто молчат. Так принято на планетах манров. У вас не получается спокойно жить дальше, когда внял откровению о смерти. Вот и остаетесь в неведенье. А на нас… низших, правило не распространяется.
Феликс прижал девушку к себе и рьяно поцеловал в шею.
— Не надо употреблять это слово.
— Какое?
— Низшие. У вашей касты есть название. Аталы. Ракшасы.
— Брось…
— Я знаю, что вам это не нравится. Кому понравится?
Этель погладила его щеку, одаривая теплой улыбкой, но затем опустила глаза, словно виноватый ребенок.
— Предпочитаю не забывать, что я из низших. Это важно. Если кто-то захочет задеть.
Она заправила рубиновую прядь волос за ухо, и Феликс приподнял ее подбородок.
Этель слишком часто стала это делать после совместных ночей, и Феликс не понимал причины. Она обижена? Или хочет что-то сказать, но запрещает себе? Не настолько он плох в постели, чтобы каждый раз грустить после секса.
Он читал в лице девушки сомнение и вину. Или, может, предстоящую боль утраты?
— А как насчет тебя? — спросила Этель и стала медленно спускаться с горячими поцелуями от его ключиц до груди. Кровь застучала в висках. — Что делает судья на вашей планете?
Гладя Этель по обнаженной спине, Феликс глубоко вздохнул и закрыл глаза. Мышцы напряглись от томления.
— Выясняет, виновен ли человек в преступлении, или разрешает конфликт между людьми. Решает, кто прав, а кто виноват. Затем выносит приговор.
— Приговор?
Девушка одарила его жадным взглядом из-под невероятно длинных ресниц.
— Ну, убийцу, к примеру, отправляют в тюрьму.
— А ты отправлял?
— Да, довольно часто.
Издав стон удовольствия, она облизала губы и спустилась с поцелуями ниже, он почувствовал ее губы в районе живота.
Феликс отогнал воспоминания о работе, вусмерть его расстраивающие.
Прошло полтора года с того момента, когда он вынес последний приговор в своей жизни. Подсудимого звали Фома Зуев. Не раз бывало, что судьи отправляют за решетку людей невиновных, либо вина которых по конкретному составу преступления не полностью доказана. Фома Зуев был одним из таких несчастных. Его подставили. Феликс знал. И всё же приговорил его к девяти годам заключения в колонии строгого режима.