Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 30)
Статный мужчина с темно-коричневыми волосами, стриженными под полубокс. Высокий. С радужками разного цвета. Правый глаз — желтый с узким кошачьим зрачком, а левый закручивается в черно-белую спираль, которую можно найти в арсенале гипнотизера. Одет учитель во всё черное. На плечах носит такой же длинный плащ, как и Гламентил.
— А как насчет того эксперимента, когда сварга отправили перерождаться на Мрите? — выкрикнула девушка с заостренными ушами. — Из-за особых способностей его почитали как божество. Это ведь не плохо!
Феликс прислушался. Мритом здесь называют Землю.
— И что с ним стало? — усмехнулся Владарис. — Его убили. Он выделялся среди остальных и это пугало жителей планеты. Я надеюсь, вы уже прочитали до конца тома о восстании серафима Люцария в соседней галактике? Этот человек тоже показывал всем свою особенность, затем возымел тщеславие доказать превосходство во всей Обители, и что из этого вышло? Катастрофа! Творец устроил махапрала́ю. Великое разрушение Обители Ша́лмали со всеми сущностями, которые там перерождались.
Аудитория притихла, и учитель продолжил:
— Теперь вернемся к теме лекции. Чем мы, души, отличаемся от остальных существ? Зачем перерождаемся, вдыхаем жизнь в тело, состоящее из материи?
— Чтобы стать асурами и отправиться в высший мир, — буркнул кто-то с первых рядов амфитеатра.
— Жизнь на материальной планете — это испытание вашей прочности, достойности идти дальше. Мы все имеем особое качество — способность осознавать бытие. В отличие от бессознательных душ животных, роков и существ без души. Можете представить себе жизнь такого существа? — Владарис сел на стол посередине арены и понизил свой глубокий голос. — Вы заходите в океан и плывете, старательно машете руками, чтобы не пойти ко дну. Как сознательная душа вы знаете, что плывете к вон тому острову, где вас ждет любимый, или где можно вкусно поесть, а эти существа плывут всё дальше и дальше — в пустоту, просто потому что их подталкивает это делать заложенный создателями код. Грести до тех пор, пока не утонешь. Даже если это бессмысленно. Они никогда не задумываются о цели своей жизни.
После лекции Феликс хотел подойти к Владарису, но посчитал неуместным, так как учителя сразу окружила толпа с вопросами о каком-то ритуале. Зато ему подмигнула девушка на соседней трибуне. Красивая. Хотя, когда так давно ни с кем не спал — и Андриан в юбке зацепит взгляд. Отвратные мысли.
Феликс побродил по коридорам и разузнал у асуров, что преподаватели Обители считаются самыми уважаемыми душами, многие из которых перерождались тысячи раз и знают наизусть миллионы книг с полок хранилища знаний.
Обучаются здесь те, кто готовится стать высшими. В каждой душе учителя стараются развивать врожденные таланты, благодаря которым им найдут место в Обители или на высших планетах.
Зайдя в соседнюю аудиторию, он нервно вжал голову в плечи от строгого и звонкого голоса другого учителя, которого звали — Кастиви́ль Ша́мбал Драто́кс.
Феликс попал в группу для новеньких и с облегчением выдохнул.
— Материализация энергии — самый сложный предмет, который вам придется изучать, если считаете, что достойны стать дэвами. Он не менее сложный, чем опасный. Некоторые души так выматывали себя, желая добиться результатов и создавать не только булыжники, но и целые леса или горы, что разлагались на атомы. Исключительно немногие способны в тонкости освоить эту науку и стать высшими.
Кастивиль переплел пальцы на посохе и взмахнул. Из песочницы посередине зала выросло несколько хвойных деревьев. Затем их выел до пыли рой визжащих насекомых.
— Если вы способны обучаться и не тратите жизнь на развлечения для дегенератов, то я научу вас, как заполнить планеты океанами, выгравировать в истории новые генетические коды или создать цветы, запахом одурманивающие существ до приступов эпилепсии.
Рой насекомых полетел в аудиторию. Некоторые студенты запищали. Учитель не заметил. А может, ему просто нравилось, как они громко возмущаются и в ужасе бегают по трибунам.
Кастивиль показался Феликсу самодовольным, но послушать про то, как создаются целые галактики, хотелось до мурашек на коже.
Он наклонился поближе, и учитель вдруг заострил на нем взгляд ярко-розовых глаз, контрастирующих с длинной молочной мантией и волосами.
Даже тело Кастивиля покрывала белая короткая шерсть, как у британского кота альбиноса, а за спиной колыхались крылья.
— Августин! — закричал он, и вся аудитория въелась глазами в Феликса.
Он не понял, кто такой Августин, но понял, что учитель обращается к нему, и к тому же машет, подзывая к себе. Феликс облизнул пересохшие губы, сглотнул, поправил фрак и медленно поднялся с места. Ноги подкашивались. Обливаясь потными ручьями, спустился по ступенькам, чувствуя, что идет на эшафот.
Встал рядом с Кастивилем.
Учитель схватил Феликса за плечо и развернул ко всем присутствующим, которые активно перешептывались.
— Вот! Августин Мрит Талу́д. Мой любимый ученик! Не то, что остальное стадо безмозглых роков, — провозгласил Кастивиль, и Феликс сжался. — Друзья! Первый манр в нашей Обители, который станет херувимом, даже не имея статуса асура. Вы и сами знаете о нем из вестника, но Август уходил на последнее перерождение и теперь готов стать нашим новым судьей кочевником.
Феликс так резко обернул голову на Кастивиля, что чуть не свернул себе шею. Лицо учителя преобразилось: из сурового стало приветливым.
— Не думал, что ты так быстро вернешься. Обычно с Мрита тебя взашей не достать, — сказал учитель и с озорным смехом пнул Феликса под ребра, после чего прошептал на ухо: — Сейчас же отправляемся в хранилище. Твой посох ва́джра уже пылью покрылся!
В ответ Феликс промычал что-то нечленораздельное, а когда после лекции Кастивиль потащил за собой, закидывая тоннами вопросов, он выпалил — неузнаваемо жалким голосом, что только вышел из редута восстановления (как и требовал Гламентил).
— Творец всемогущий, что с тобой на Мрите делали? Помнишь не больше пустого ореха, — заворчал Кастивиль. — Тебе надо выпить!
Отличная идея. Выпивка — залог ясных мыслей.
Пока учитель тащил в бар, Феликс пытался прикинуть, что с ним делали на земле: убийство, тело птицы, роман жены с маньяком… Потом решил, что, не зная своего прошлого, — сравнивать нет смысла.
— На самом деле ты вовремя, — скривился Кастивиль. — В Обители происходит нечто странное. Боюсь, это может добраться и до Земли.
ГЛАВА 10.2. Феликс. Хранилище знаний
Напитки в баре действовали, как обычный алкоголь — светились лаймовым и тыквенным цветом, но после того как попадали внутрь: растворялись и выпархивали из носа обратно. Словно дым.
Кастивиль жевал неоновый стебель и запивал мятным вином. Иногда журил отдыхающих студентов. Те — молча кряхтели в ответ. Возможно, обменивались мнением об учителе, но только друг с другом.
Феликс попробовал коктейли со вкусом миндаля и эдемских яблок. Ощутил приятное теплое чувство в груди. Слегка опьянел. Язык принял решение жить самостоятельно. Изо рта пополз словесный водопад. Феликс признался, что его зовут не Августин, но учитель лишь рассмеялся, пояснив: последний раз он позиционировал себя, как Августин, а внешний вид выбирал пятисотлетней давности. Добавил, что узнает людей по энергетике, а не по форме причиндалов. К тому же ему не нравится ни имя «Августин», ни имя «Феликс». Всё — дерьмо.
Чересчур часто Феликс стал задавать себе вопрос: все ли умные люди такие жесткие? Кастивиль вёл себя грубо и бестактно. Видимо, когда осознаешь бессмысленность жизни, то становишься собой. А когда ты становишься собой — другим это не по нраву, ведь каждый человек неосознанный эгоист, что хочет установить выгодные ему правила. Таким, как Кастивиль, плевать на мнение других и их правила. Он умен, одинок и прямолинеен.
Этот вопрос всегда был для Феликса до боли сложным: быть собой или быть одиночкой?
Кастивиль жаловался на учеников. Рассказывал, как тяжело сейчас найти достойных стать хотя бы асурами. Называл всех бездарными потребителями. Идиотами. И безмозглыми роками.
— Я всё еще не могу вспомнить, кто такие судьи-кочевники.
— Такие же судьи, что заседают в Трибунале. Решают судьбы опасных асуров. Вам выдают специальные посохи, усиливающие способности по трансформации энергии и материи, такие же, как у херувимов на Тапе, которые создают новые миры. Обычные посохи ваджра, как мой, годятся разве что в зубах ковырять.
Он попробовал поковыряться острием на конце посоха меж резцов, но не смог и заворчал. Харкнул на пол. Стражнице под ноги.
— Ты ведь тоже херувим. Почему не судья?
— Я предпочитаю учить, а не судить, — усмехнулся Кастивиль, потормошив белые крылья за спиной. — Тебе еще не назначали обряд перерождения? — уточнил он, но заметив недоумевающее лицо Феликса, добавил: — Это когда ты отправляешься в святилище и серафимы производят тебя в высшие.
— Почему вы все говорите — высшие, если называетесь дэвами? И… почему все так плохо относятся к… аталам?
Кастивиль быстро заморгал и засмеялся.
— Неужто за права демонов теперь борешься? О, простите… аталов, — с иронией спросил он. — Помнится, ты толкал речи о недопустимости посвящения в высшие — животных. А теперь вдруг борец за права униженных?