Софи Астраби – Секрет Жанны (страница 1)
Софи Астраби
Секрет Жанны
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Главный редактор:
Заместитель главного редактора:
Арт-директор:
Руководитель проекта:
Литературный редактор:
Корректоры:
Дизайнер:
Верстка:
Разработка дизайн-системы и стандартов стиля:
© Flammarion, 2025
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026
Пролог
Накануне вечером на сцену одного парижского театра вышел человек и начал говорить о своем отце, художнике. Он рассказал, что после того, как тот написал за многие годы десятки и десятки самых разных картин, однажды он начал рисовать капли воды. Круглые капли, овальные капли, капли неправильных форм. Прозрачные, светящиеся. Одинаковые и в то же время совершенно разные. Капли. Только капли. Ничего, кроме капель. Тысячи капель.
До самой своей смерти он ничего другого больше не писал. Рисовал дождь. Когда сын спросил отца об этой навязчивой идее, тот ответил, что ему просто нравится рисовать капли.
Но за несколько дней до своей смерти он признался, что лишь вода могла омыть трагедии, случившиеся в его жизни.
Бабушка Алекс умерла две недели назад, и в тот день шел сильный дождь.
В последние перед смертью дни людей часто тянет на откровения.
Александра
Алекс живет в студии площадью 15 квадратных метров недалеко от вокзала Монпарнас, на шестом этаже многоквартирного дома, в 14-м округе Парижа. Она не знает почему, но близость места, откуда отправляются и куда прибывают поезда, успокаивает ее. Конечно, мысль о том, что можно сбежать в любой момент, довольно банальна. Куда? Она не имеет ни малейшего представления. Но разве не все побеги совершаются в места, о которых мы не знаем заранее?
Из своего единственного окна она видит рельсы – тропинки, с которых невозможно свернуть. Поезда отправляются и уносят с собой множество разных судеб, которые тем не менее движутся в одном направлении. Иногда она пересекает бульвар, проскальзывает на вокзал и садится в одном из кафе с видом на платформы. Оттуда она наблюдает, как пассажиры в спешке выходят из вагонов, тянут за собой чемоданы с непослушными колесиками, внезапно останавливаются, как будто на этой планете нет девяти миллиардов человек, которые могут в них врезаться. Алекс смотрит на людей и пытается подобрать для них роли в зависимости от времени года, расписания поездов, на которых они прибыли или куда-то отправляются. Потягивая кофе, она придумывает их истории. Истории тех, кого ждут, и тех, кто сам уже ничего не ждет. Тех, кто счастлив, и тех, кто не очень.
Именно этим она и собиралась заняться в то утро – прикоснуться к пульсу потока, который движется вперед в обществе, где большинство людей не знает, куда они идут. Но ровно в тот момент, когда она собиралась выйти из своей студии, зазвонил телефон. Номер неизвестный, и она не стала бы отвечать, если бы ее палец случайно не скользнул по кнопке «Снять трубку», когда она клала телефон в карман.
– Алло? Алло? – повторяет мужской голос откуда-то изнутри брюк.
Она достает мобильный и подносит его к уху.
– Да? Кто говорит?
– Добрый день, мадемуаз… я Гийом Галь… нотариус из Кана. Вы… дочь господина Дюр…?
– Подождите, в моей квартире очень плохой сигнал. Дайте мне минуту.
Перепрыгивая через ступеньки, она сбегает вниз по лестнице и выходит на улицу.
– Простите, я слушаю.
– Я звоню по поводу вашего отца, месье Дюрана. Вы его дочь?
– Да… верно.
– К сожалению, у меня для вас плохие новости: ваш отец скончался. Мне очень жаль… Вы меня слышите?
– Да.
– Он умер десять дней назад, и я занимаюсь формальностями, связанными с его наследством…
– Вы уверены, что речь идет о моем отце? – перебивает она его.
– Вероятность ошибки довольно мала, мадемуазель. Я работаю с экспертом по генетической генеалогии, который проводил исследования, чтобы найти вас. Это заняло у нас некоторое время: похоже, вы были не слишком близки с вашим отцом. Возможно, вам понадобится несколько дней, чтобы осознать эту новость. Может быть, вы перезвоните мне по этому номеру, когда будете готовы? Ваш отец не оставил завещания, так что нам необходимо будет оформить вступление в наследство по закону. Как прямой потомок вы имеете на это право.
– Э-э-э… да, хорошо.
– Хочу, чтобы вы знали, что я всецело к вашим услугам. Я пришлю вам необходимые документы, и мы сможем назначить встречу в моем офисе в удобное для вас время.
Он продолжает говорить, но мозг Алекс больше не воспринимает информацию. Когда он наконец вешает трубку, она еще несколько секунд прижимает телефон к уху.
Мужчина только что сообщил ей о смерти ее отца.
Но ее отец… умер семнадцать лет назад.
Николь
Когда Николь впервые увидела Марка, она смотрела на Жака.
Она сидела на террасе кафе с Маризой, девушкой, с которой познакомилась два года назад, в начале обучения на курсах секретарей. С тех пор они подружились и часто встречались после занятий или на деревенских танцах.
В тот вечер Мариза решилась надеть мини-юбку, а Николь ограничилась платьем в горошек, которое доходило ей до колен. Теперь она об этом жалела. Она жалела, что ей не хватает смелости даже в выборе одежды.
Она прекрасно видит, как мужские взгляды лишь скользят по ней и задерживаются на изгибах тела Маризы. Николь считает себя слишком зажатой. Слишком полной. Слишком неуклюжей. Если верить ее матери, она просто недостаточно хороша.
Запрокинув голову, Николь допивает последний глоток мартини и, едва ее бокал касается стола, поднимает руку, чтобы заказать еще один.
Мариза смеется.
– Ну и ну, ты сегодня времени не теряешь.
Николь делает вид, что ничего не слышала, и отворачивается в сторону музыкантов, которые еще не начали играть. Немного погодя она спрашивает Маризу, уверена ли та, что Жак появится сегодня вечером.
– Уверена. Все-таки это его лучший друг предложил мне прийти.
В это время бас-гитарист берет микрофон и объявляет, что они ждут еще одного участника группы, чтобы начать. Мариза коротко пожимает плечами, словно отмечая: «Видишь, я же тебе говорила, не о чем беспокоиться». Николь делает глоток из нового бокала с мартини – отчасти чтобы придать себе немного смелости, но главным образом чтобы показать Маризе и ее плечам, что она вовсе не волнуется.
Оставалось только ждать. Ждать Жака.
Николь встретила его шесть месяцев назад. Молодой человек делал ремонт в столовой их учебного заведения. Девушки обедали там каждый день. Всю неделю Николь не могла ничего проглотить, проводя обеденный перерыв, не сводя глаз с этого рабочего, который скоро закончит свое дело и исчезнет.
Но случай снова свел ее подругу Маризу с Жаком – на этот раз в обувном магазине, расположенном на нижнем этаже ее дома. Она немного знала Марка, сына хозяина лавки. Он тоже работал в магазине, и стоило отцу отвернуться, как Марк начинал отбивать указательными пальцами ритм на чем попало, в том числе и по мягкой коже мокасин. Он уже ненавидел саму мысль об этом месте, но все еще думал, что он здесь временно. Мариза заметила Жака однажды вечером, когда возвращалась домой и, не задумываясь, толкнула дверь магазина. Она взялась примерять сандалии, которые были ей совершенно не по карману, и между делом узнала из разговора, что Марк с Жаком играют в одной музыкальной группе. Марк сказал ей: «В субботу вечером у нас первый концерт! Приходите, если хотите».
У Маризы был талант заводить разговор с незнакомыми людьми. Она могла заговорить с кем угодно, когда угодно, где угодно и на какую угодно тему. Не существовало практически ничего, на что она не могла бы отважиться, и эта свобода завораживала Николь.
– Все дело в твоем эго, – сказала ей однажды Мариза.
– Что ты несешь? – возразила Николь.
– Ты слишком боишься сказать какую-нибудь глупость, за которую тебя осудят. Мне же это совершенно безразлично. Меня не волнует мнение окружающих и что они могут подумать обо мне.