Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 60)

Он в ужасе оглянулся на Атару, но тот молчал, почтенно склонив голову.

– Закария, даруй мне свою кровь, что откроет мне врата в твой разум, – потусторонним голосом приказал Верховный мастер.

Закария вытащил из-за пояса кинжал и провел острием по выпирающей вене на шее. Из пореза хлынула кровь. Когда он приносил клятву, мастер пролил свою кровь из запястья в чашу. Мастер поманил Закарию рукой, и тот подчинился.

Когда между ними оставалось несколько шагов, Закария замер.

– Твоя кровь пахнет обидой, злостью, тоской и… – мастер нахмурился, – любовью. Что же ты хранишь в себе, молодой адепт?

С этими словами он обхватил шею Закарии и припал к ней ртом.

Барабаны заиграли еще громче, и Закария отшатнулся в приступе тошноты и отвращения, когда влажный шершавый язык скользнул по его ране, высасывая кровь. Несмотря на внешнюю худобу и хрупкость, руки мастера были сильны, и Закария не смог сдвинуться с места. Когда перед глазами все потемнело, а ноги подкосились, Верховный наконец-то отпустил его, и Закария рухнул на каменный пол, больно ударившись коленями.

– Ложись, – приказал мастер.

Закария лег у подножия статуи Смерти. К нему подошел служитель в балахоне и расставил вокруг свечи с приторным одурманивающим запахом. Перед глазами Закарии все плыло, а сердце билось в такт барабанам, ритм которых ускорялся с каждой минутой. Ему стало страшно.

– Открой рот.

Закария подчинился. Просто не мог ослушаться. Он добровольно отдал власть над своим телом мастеру через кровь, а вместе с ней и доступ к разуму. Служитель в балахоне влил ему в рот какую-то едкую жидкость, обжегшую горло. С трудом проглотив ее, Закария осознал, что ничего не видит. Звуки барабана стали зловещими. Он почувствовал, как кто-то сел ему на живот, а висков коснулись ледяные пальцы.

Верховный мастер начал ритуал Вторжения.

Испытание началось.

Глава 29

Сентябрь, 1136 г. со дня Разделения

Закария ощущал, каким безвольным и слабым было его тело. Чувствовал, что лежит на холодном камне, вдыхал тошнотворный запах благовонных свечей, которые еще сильнее ослабляли контроль над собственным разумом. Слышал стук барабанов и голос мастера, который повелевал показать все, что было дорого сердцу.

И после приказа Закария увидел. Но не устрашающий зал со статуями.

А родной дом.

Маленький, уютный, с желтыми стенами и красной черепицей.

Папа отказался от любой помощи своего отца, поэтому их усадьба была небогатой, но очень уютной.

Взрослый Закария шел по тропинке мимо цветущих вишен в сторону навеса из виноградника. Там, за длинным старым столом, он увидел их – свою семью. Отец сидел во главе стола и ел сладкий рис с курагой и орехами, а рядом находился маленький Закария и таскал с большой тарелки совсем еще горячие печенья с изюмом. Напротив в своей тарелке с рисом ковырялся Изана. Он весело шутил, отчего Закария смеялся до рези в боку.

– Мальчики, прекратите дурачиться, живо доедайте ужин, и я налью нам чаю. – К столу подошла мама. Невысокая, стройная, с длинными черными волосами по пояс и зелеными раскосыми глазами, как у Закарии. Ее голос был мягок и полон нежности.

Она остановилась перед отцом и, пригнувшись, поцеловала его в висок. Он нежно провел пальцами по брачной руне на ее шее, на что мама ласково улыбнулась.

– Ты скучаешь по ним?

Картинка перед глазами расплылась, и Закария ощутил боль в груди. Неприятное ощущение. Будто кто-то копался в его внутренностях холодными скользкими пальцами.

– Да, – охрипшим голосом ответил он, почувствовав, как по щекам потекли слезы. Он не мог им противиться. Он был открытой книгой для Верховного мастера.

– Ты хочешь отомстить за их смерть?

Перед глазами появилось воспоминание горящего дома, а следом другое, как он прятался в подвале кладовой и через щели в половицах наблюдал, как длинный меч пронзает насквозь его брата Изану.

– Хочу, – прошипел он, задыхаясь от гнева.

– Покажи мне что-нибудь еще. Что-то, что тебе дорого.

Закария отпустил воспоминание о трагичной гибели семьи и удивился тому, что вдруг предстало перед его глазами.

Тренировочная площадка Вайтхолла.

Он сидел на перекладине между длинными столбами, вбитыми в землю, и следил за тем, как на одном из столбов балансирует принц Рэндалл, стоя на одной ноге и размахивая мечом.

– Ну давай же, принц, взмахни посильнее, я хочу снова насладиться видом твоей распластавшейся по земле тушки, – криво усмехнулся Закария.

– Заткнись, – огрызнулся принц, с трудом сдерживая усмешку, но замечание взял на заметку и начал двигать кистью плавнее.

– Ты считал его своим другом?

– Я был ему верен. – Закарии не хотелось говорить это, но язык шевелился против его воли. Он ощутил болезненный ком в горле от скорби по принцу. Закария и сам не догадывался, насколько покойный Хранитель Ардена был ему дорог.

– А кому еще ты предан?

Перед глазами пронеслись образы Холланда. Угрюмый учитель в какой-то степени заменил ему отца, хоть и не дарил никогда родительского тепла, несмотря на то что приходился двоюродным дедом. Среди воспоминаний о Холланде затесалась и парочка с Атару.

– Хм-м, интересно, может, кто-то еще?

Ощущение копошения пальцев возникло в голове. Закария почувствовал покалывающую боль. Потом ему показалось, будто ледяные пальцы погрузились в серое вещество мозга. Закарию точно бы стошнило, если бы он не голодал несколько дней.

Бой барабанов превратился в невыносимый гул.

– Покажи, кому еще ты был предан.

Невысокая красивая девушка с черной длинной косой и синими, сапфировыми, глазами безутешно плакала, сидя в кресле.

– Вы должны быть сильной ради своего сына, – услышал Закария свой голос.

Он снова увидел эту девушку. Только сейчас он тренировался с ней на арене. Она была старательной и способной ученицей. И видя ее успехи, Закария испытывал гордость, как ни за кого другого из солдат личного отряда принца Рэндалла.

– Неужто ты был влюблен в свою госпожу, Закария?

– Нет, – последовал незамедлительный ответ.

– А был ли ты в кого-то влюблен?

Сердце Закарии заколотилось так громко, что заглушило звуки барабанов.

– Покажи мне ее! – Ледяной властный голос въелся в его сознание.

Закария пытался сопротивляться Вторжению, но от этого испытал неведомую прежде боль. Мозг будто плавился от напряжения, а холодные пальцы сминали извилины, превращая их в жидкую субстанцию. Закария хотел ослепнуть, лишь бы ничего не видеть. Лишь бы ничего не показывать Верховному мастеру.

Но все было тщетно.

Перед глазами предстал до боли знакомый образ – прекрасный, неземной, обожаемый.

Тина. Его Тина. Его самое большое испытание.

Она улыбалась ему, не пряча шрам на лице.

– Ты нравишься мне, Закария, – шептала она и тянула к нему руки. – Никто другой мне не нужен. Только ты.

Родной голос разрывал его сердце на части. То, что он прятал от себя долгие месяцы, вырвалось наружу бушующим штормом и начало крушить стены.

Он старался, но не смог противиться воле мастера и показал все, что казалось его лучом света в кромешной тьме. Показал, как исподтишка любовался скромной тихой служанкой, что прятала ото всех не только шрам, но и глубокую боль. Показал, как умирал от волнения и неведомых доселе чувств, когда прижимал к себе спящую девушку в Мглистом лесу. Показал, как чуть не сошел с ума, впервые ощутив вкус ее губ.

– Пожалуйста, не надо, прекратите, – взмолился он, но мастер был непреклонен.

Его пальцы вонзились еще глубже, раздирали плоть на мелкие кусочки.

Закария рыдал и корчился на полу от боли, когда перед глазами снова предстал четкий образ, от которого ему хотелось умереть.

Обнаженная Тина сидела на его коленях, гладила его волосы, шею, грудь и плечи. Целовала в губы, шептала имя.

– Ты такая красивая, когда смеешься, Тина Эйнар…

Закария практически захлебывался собственными слезами. Воспоминание казалось таким реальным, что он почувствовал знакомый аромат ванили и домашней выпечки, когда зарылся в мягкие густые волосы и ощутил на губах нежный бархат ее кожи.