Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 59)
– Холланд прислал письмо. – Голос Атару звучал безэмоционально, что было обыденным для служителей. Из-за зелий, что они пили годами, все чувства притуплялись. Оставались лишь старые отголоски настоящих эмоций. Тени. – В этом письме он поведал мне о некой Тине.
Знакомое имя вырвалось из плена, куда заточил его Закария, и пошатнуло стены, которые он выстраивал последние пять месяцев нахождения в храме. Он запрещал себе даже мысленно произносить это имя, а теперь оно звенело в ушах погребальной песней.
– Зачем? – только и сумел выдавить он дрожащим шепотом.
– Закария, ты хорошо понимаешь суть испытания, которое тебе предстоит сегодня пройти? Я говорил Холланду, что тебе опасно находиться вне храма. Мы смогли бы защитить тебя даже от мастера Верховного храма. Но он не слушал. Потом, когда у тебя был шанс оставить месть и выбрать спокойную жизнь, не слушал нас ты. А теперь… выдержишь ли ты?
Закария понимал, что в словах Атару был смысл.
Ученики, проживавшие здесь, были практически оторваны от жизни, ни к кому не привязаны, даже к родителям, и поэтому во время Вторжения не теряли ничего важного. Жажда власти, тяга к искусствам, чревоугодие, гордыня, любовь к семье – то, что могло помешать служению Ордену, то, с чем они расставались за право стать служителями.
Самое дорогое – любовь к своей семье – у Закарии бы не отобрали. Ведь именно она привела его в Орден. Любовь к семье и жажда мести заставили его идти дальше и в двадцать лет принести клятву Верховному мастеру.
А любовь к…
– Учитель Атару, я справлюсь. Я забыл ее и без Вторжения, – хладнокровно сказал Закария, и то была правда.
Переступив порог храма, он не думал о Тине. Запрещал себе любую мысль, которая связующей цепью привела бы его к ней.
Он сможет пройти испытание. Возможно, ему даже сохранят воспоминания, заблокировав лишь чувства к тихой, нежной северянке. Он готов был заплатить и эту цену, только бы не забирали все целиком.
– Закария, даже если потребуют самую высокую плату за служение Ордену, ты должен без колебаний согласиться. Ты понял меня?
– Да, учитель.
– Тогда иди готовься. Скоро мы отправимся на пятый уровень.
Закария вернулся в свою келью. Здесь было холодно и сыро, в сравнении с «солнечными» этажами, где в просторные коридоры с высокими потолками сквозь витражные окна проникало осеннее солнце. Он подвязал черную тунику, доходящую до середины бедра, красным поясом – символом адептов-учеников. Скоро этот пояс сменится черным, тем, что носили все служители.
Собрав волосы в низкий хвост, Закария вышел из комнаты и направился к лестнице, ведущей на нижние этажи. Сегодня он впервые спустится на самый нижний, секретный уровень. Путь ему освещали десятки настенных факелов. Стены здесь тоже были исписаны иероглифами, которые он не мог прочесть, – то было старовосточное наречие, которое ему предстояло изучить после принятия звания служителя. В коридорах подземелья не было статуй и гобеленов, потому что такое добро находилось только на «солнечных» этажах. Там даже имелась картинная галерея с работами художников старой эпохи.
На четвертом уровне его ждал Атару. Он входил в семерку приближенных Верховного мастера: два боевых мастера, два ученых, два алхимика-зельевара и один оккультист.
– Помнишь, что я говорил, Закария? Ты не должен сопротивляться.
Закария не ответил.
Головокружение и рябь в глазах с каждой ступенью лишь усиливались. Управлять телом становилось все тяжелее. В ушах стояли звон и гул десятков голосов, доносящихся с разных уровней.
Они остановились перед большой каменной стеной. В свете факела Закария увидел небольшой проем, напоминающий дверь, а по центру – рычаг с небольшой стрелкой, вокруг которого были изображены незнакомые иероглифы. Атару начал крутить рычаг, каждый раз останавливая стрелку напротив определенного иероглифа. Он провернул его трижды, после чего раздался щелчок, и проем с оглушительным звуком выступил вперед и в сторону.
Взору Закарии открылся бескрайний коридор с высоким сводчатым потолком и бесчисленным количеством ответвлений. Здесь гулял сквозняк, холод сковывал конечности, и от каждого шага слышалось громкое эхо. Закария чувствовал необъяснимую силу, впитавшуюся в эти стены, – мрачную, необузданную, устрашающую. Они миновали множество туннелей; из некоторых доносились стоны и вопли, от которых в жилах стыла кровь.
– Что это за крики, учитель? – почему-то шепотом спросил Закария.
– Король Востока позволяет членам Ордена забирать из тюрем самых опасных преступников, – бесстрастно ответил Атару. – Должны же мы проверять действие своих снадобий на ком-то помимо животных.
Закария почувствовал приступ тошноты.
Они шли по меньшей мере десять минут, прежде чем остановились перед дубовыми двустворчатыми дверьми, на которых был высечен девиз Ордена:
Вот в чем состояла главная цель оккультного темного общества. Не власть, не деньги, не наука и просвещение, как думали обычные жители Востока.
А война со смертью.
Все силы Ордена были направлены на то, чтобы узнать, как предотвратить естественный процесс старения и победить смерть.
Ученые изучали тайны тела.
Алхимики готовили снадобья и зелья, которые расширяли границы человеческих возможностей, делая адептов сильнее, быстрее, выносливее и живучее обычных людей.
Оккультисты помогали хранить тайны Ордена, влияя на разум служителей и адептов. В сознание обычных людей они проникать не могли, потому как неподготовленного человека, не пившего специальные снадобья долгие годы, вторжение в разум могло свести с ума или убить. Но именно благодаря манипуляциям с человеческим сознанием служители Ордена, даже находясь вдали от храма, не могли раскрывать секреты: на их сознании стояли мощные блоки.
И наконец, воины. Они защищали Орден от любопытных глаз и ушей, наводя ужас своей смертоносностью.
Атару открыл двери, и Закария ощутил приторно-сладкий запах благовонных свечей. Его глазам предстал большой круглый зал с куполообразным потолком. Вдоль стены стояли статуи: младенец, малыш, отрок, юноша, зрелый обнаженный мужчина, сжимающий в объятиях нагую деву; беременная женщина; снова зрелый муж, но уже в одиночестве; старец. В центре зала возвышалась фигура в черном плаще с капюшоном и чашей в руках – смерть. К ней от каждой статуи по земле стремился желоб, окрашенный в красный. Осматривая зал, Закария поднял голову и обнаружил жуткую фреску. На ней был изображен служитель Ордена в алом одеянии, руки которого были покрыты сетью татуировок. Он сжимал чашу, что была до краев наполнена кровью, ей же испачканы руки и губы адепта. В другой ладони адепт держал кинжал, с которого капала кровь. Кинжал находился прямо над чашей, которую держала статуя Смерти в центре зала.
Главный источник силы – кровь.
Она бывала разная. Кровь адепта, отданная добровольно, – исцеляла. Кровь, забранная адептом у врага против воли, – давала силы. Кровь, пролитая во время принесения клятвы, имела магическую силу.
Адепты Ордена пили ее. Закария испил лишь однажды. Во время принесения клятвы Ордену. Она принадлежала Верховному мастеру, который стоял рядом со статуей Смерти в кроваво-алой мантии.
– Здравствуй, Закария. – Тонкие губы Верховного мастера едва шевельнулись, и он приподнял костлявую, бледную как полотно руку в приветственном жесте.
Атару подтолкнул Закарию, чтобы тот прошел вперед.
Верховный мастер улыбнулся, хотя улыбка больше напоминала оскал. Закарии было неприятно смотреть на него, но в то же время трудно отвести взгляд. Мастер напоминал иссохшую мумию: худой, лысый, с белой и сухой кожей, похожей на пергамент. Его глаза не мерцали золотом, как у остальных адептов, – они были белесыми, хотя прекрасно видели.
Никто не знал настоящего имени мастера, как и его возраст. Ему было по меньшей мере сто пятьдесят лет. Старше Верховного мастера Темного храма был лишь Владыка Ордена, который проживал в Высшем храме.
Приблизившись, Закария поцеловал перстень с алым рубином на руке мастера и склонил голову.
– Ничтожный адепт приветствует вас, Верховный мастер.
Мастер погладил Закарию по голове, и он с трудом сдержал порыв отпрянуть от прикосновения. Благовонные свечи заставляли глаза слезиться, и ему все труднее было фокусироваться на собственных мыслях. Скоро его разум и вовсе будет подвластен Верховному мастеру, который был и ученым, и алхимиком, и оккультистом в одном лице.
– Никогда бы не подумал, что адепт, росший вдали от храма, станет таким блестящим кандидатом в Мастера теней. Я тобой несказанно горд и рад, что ты не отступил от этого пути.
– Благодарю вас, Верховный мастер, – смиренно сказал Закария, не поднимая головы.
– Итак, не будем откладывать испытание. Ты готов?
– Да.
– Тогда приступим.
Верховный мастер взмахнул кистью, и в зале загорелись десятки свечей. Как он это сделал, Закария не знал.
Стало гораздо светлее, и Закария увидел, что рядом со статуями стояли фигуры в плащах. Они начали отбивать в барабаны тревожную мелодию, от которой по спине пробегал холод. В свете огней Закария разглядел, что из глаз всех статуй лились кровавые слезы. Он поднял голову и увидел, что с кинжала адепта, изображенного на фреске, капала в чашу Смерти кровь.