Софи Анри – Хранитель Ардена (страница 46)
– Твоего защитника Джованни здесь нет, поэтому не лезь на рожон. С тобой я разберусь завтра на бойне. – Фенрис навис над Инео, но он не сдвинулся с места.
– Вот когда выиграешь, тогда и будешь требовать женского внимания. Или боишься, что по доброй воле тебя ни одна девушка не захочет? – На губах Инео появился хищный оскал, но в ушах все громче и пронзительнее звенел женский плач.
– Инео, эта девчонка – рабыня из дома удовольствий, – заговорил Лирай, один из дружков Фенриса. – Она мужчин обслуживает по десятку на дню. Ей такое не в новинку.
– Я не из дома удовольствий, – раздалось позади него. – Я случайно разбила любимую вазу госпожи, и господин отправил меня сюда в наказание.
Инео скривил рот.
Бросить несчастную девушку на растерзание голодным мужчинам за одну разбитую вазу?!
Фенрис подошел к Инео и собирался было схватить его за плечо, но тот отбросил его руку.
– Уйди, сопляк, иначе окажешься на месте этой девки, уж больно смазливая у тебя рожа.
– Нет.
Инео понимал, что его выходка была глупой, безрассудной и грозила ему серьезными проблемами, но не мог иначе. В глубине души он знал, что если уступит и позволит надругаться над Санарой, то потеряет себя настоящего окончательно. Он больше никогда не сможет вернуться.
– Нет, – снова повторил он, и тут в его сторону устремился огромный кулак, от которого он едва успел уклониться.
На него набросились еще два человека, но Инео уворачивался от всех попыток схватить его. За спиной послышался женский визг, когда двое других рабов схватили Санару и под шумок хотели оттащить к матрасу.
В следующие мгновения все произошло очень стремительно.
В попытке защитить Санару Инео одним ударом сломал нос Кейриду, одному из любимцев публики. Схватившись за нос, тот выпустил девушку, и Инео уже хотел разобраться со вторым мужчиной, как вдруг вскрикнул Ахига:
– Инео, берегись!
Раздался грохот, затем приглушенный крик.
Инео резко обернулся и увидел то, отчего у него подкосились колени.
Стол с едой был опрокинут, а Ахига замер перед ним, прижимая руки к животу. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Рядом стоял Фенрис; он одной рукой сжимал плечо Ахиги, а другой – вытирал о штанину испачканный кровью ржавый нож. Видимо, как-то умудрился стащить его во время тренировки.
В камере воцарилась гробовая тишина.
– Ахига… – прошептал Инео. Его пальцы затряслись от ужаса. А в голове все громче и громче звучала какофония разных голосов.
Фенрис убрал руку с плеча Ахиги, и он рухнул на колени, все это время не сводя глаз с Инео. В его взгляде не было осуждения, одна только грусть.
– Ну ты и начудил, парень, – сказал он еле слышно, и его слова на мгновение заглушили голоса в голове.
Инео смотрел на друга сквозь пелену слез.
В коридоре раздались быстрые шаги нескольких пар сапог.
Когда Ахига завалился на бок, Инео заметил на земле среди кучи опрокинутой вместе со столом еды сломанную кость от бараньего ребрышка. Не осознавая до конца, что делает, Инео в считаные секунды нагнулся, схватил кость, подлетел к Фенрису и со всей силы воткнул острый конец ему в шею. Тот схватился за горло, издав булькающий звук, а потом рухнул наземь. Несколько секунд предсмертной агонии, кровь фонтаном пульсирующая из раны, и Фенрис затих, уставившись в потолок потухшим стеклянным взглядом.
Дверь в темницу распахнулась.
– Что тут за шум… – Хван не договорил, когда его взгляд упал на лежащих на полу мужчин. – Какого демона здесь произошло?
– Это все Инео! Поднял шумиху из-за девки и убил Фенриса, – возмутился Лирай.
– Ты совсем ополоумел? – прогремел Хван и подлетел к Инео, ударив того кулаком в челюсть.
Инео даже не попытался защититься. От силы удара он не устоял на ногах, а во рту появился металлический привкус. Он продолжал смотреть на Ахигу, который зажимал руками рану, борясь за жизнь из последних сил. Еще совсем недавно он благодарил его за подаренную надежду. Теперь Инео ее отобрал…
Голоса в голове сменились ревом бушующего океана. Солоноватый вкус крови напоминал морскую воду, а легкие сдавило так, что он не мог вздохнуть полной грудью. Инео попытался встать, чтобы помочь другу, но тут же получил удар сапогом по печени.
– Даже не мечтай о свободе, – услышал он словно сквозь толщу воды, прежде чем провалиться в забытье.
Глава 24
Инео находился в плену страшных кошмаров. Тонул в бескрайней морской пучине, захлебываясь соленой водой. Вокруг стояла непроглядная тьма, а барабанные перепонки разрывало от рева разыгравшейся стихии и криков погибающих моряков. Он до последнего вздоха боролся за жизнь, но каждый раз умирал, а потом сон повторялся вновь и вновь.
Очнувшись, он обнаружил, что находится в темной сырой каморке без окон. Спина горела от режущей боли, а тело было словно ватным. Сперва Инео не понимал, где он, как здесь оказался, а главное, сколько времени провел в бессознательном состоянии. Потом события минувших дней начали выстраиваться в единую картину, и он познал весь ужас отчаяния.
Напуганная Санара, мертвый Фенрис, разъяренный Хван, истекающий кровью Ахига.
Инео встал на трясущихся от слабости ногах и начал на ощупь искать дверь. Спину с новой силой пронзила боль, и он завел руку за плечо, коснувшись свежих рубцов. Судя по запаху, они начали гноиться от лежания на грязной сырой земле. Инео не мог вспомнить, как его били плетьми. Да это и не важно. Куда важнее было другое.
– Есть здесь кто? – с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прохрипел он, когда нащупал дверь. – Выпустите меня.
Когда никто не ответил, Инео осел на землю и прислонился к стене боком. От слабости и голода у него кружилась голова и стучало в висках.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем дверь отворилась, и в темницу проник тусклый свет факела.
Инео болезненно зажмурился от рези в глазах.
– Неужто очухался? – с издевкой поинтересовался мужской голос. Кажется, это был Хван.
Инео с трудом открыл слезящиеся глаза и прищурился.
– Ахига… – приложив немало усилий, чтобы голос звучал громче сиплого шепота, произнес Инео. – Что с Ахигой?
– Это тебе расскажет Джованни. Он давненько ждет, когда ты придешь в себя, чтобы побеседовать. Только не жди, что разговор будет приятным.
Ему не дали ни еды, ни воды и сразу повели в кабинет рабовладельца. Инео даже не пытался сопротивляться. У него не осталось на это никаких сил.
Хван и еще один стражник вывели его в коридор, в котором он никогда раньше не бывал. Все де-ла, даже расчеты по расходам, он помогал вести из своей темницы. Джованни объяснял это тем, что не хотел, чтобы вонючий раб притащил в его кабинет грязь и вшей. Сегодня он решил поступиться собственными правилами. Видимо, гнев сильнее брезгливости.
Когда Инео переступил порог кабинета, первым он увидел большое настенное зеркало. Из отражения на него смотрел юноша с лохматыми засаленными волосами, осунувшимся лицом, потрескавшимися до крови губами и мертвым взглядом бесцветных глаз.
– Вы только посмотрите, кто соизволил прийти в себя. – Джованни сидел в кресле, закинув ноги на большой резной стол. – Хван, помнишь, о чем я говорил?
– Помню, господин.
Инео не успел задаться вопросом, о чем они толкуют, как вдруг двое стражников скрутили его руки, а Хван заехал ему коленом в живот. Его ноги подкосились, а из легких будто выбили весь воздух. Он был настолько слаб, что не мог даже предпринять попытки вырваться из хватки стражников.
– Это тебе за учиненный дебош, – не вставая с места, сказал Джованни и закурил трубку.
Инео не успел перевести дух, прежде чем получил второй удар в бок. С его губ сорвался тихий стон.
Джованни кивнул стражникам, и те отпустили Инео. Он упал на колени, скорчившись от боли.
– Это за смерть трех моих бойцов. Из-за тебя в тот вечер подрались несколько рабов, и стражники едва устранили беспорядок.
Инео не помнил, чтобы кто-то помимо него тогда дрался. Он слышал голоса, видел только плачущую Санару и…
– Ахига, – прошептал он. – Что с ним?