Софи Анри – Горячий шоколад в зимнюю ночь (страница 10)

После вечерней тренировки я достал из своего шкафчика рабочую форму, чтобы заступить в ночную смену в спортзале. В этот же момент ко мне подошел мужчина лет тридцати с выбритыми висками и покрытый татуировками.

– Видел, как ты сегодня боксировал, парень. Хотя с виду ты худощав, дури в тебе много. – Он довольно присвистнул и с улыбкой продолжил: – Такое ощущение, будто ты не грушу бил, а своего давнего врага. А в спарринге ты такой же дикий? Давно ходишь на кикбоксинг?

В спаррингах я никогда не проявлял эмоций, чтобы не навредить соперникам. Всю свою злость и гнев я выплескивал исключительно на груше.

– С тринадцати лет, – сухо ответил я на его последний вопрос, проигнорировав первый.

Причина, по которой я вообще начал тренироваться, до сих пор пускала дрожь по всему моему телу, поэтому я не любил говорить об этом.

– Почему не занимаешься профессионально?

– Не хочу.

Мужчина прислонился плечом к соседнему шкафчику, продолжая сверлить меня изучающим взглядом. Что этому чуваку вообще от меня нужно? Он уже несколько месяцев посещал наш зал, но раньше такого повышенного интереса не проявлял ко мне.

– Ты еще и работаешь здесь? – спросил он, кивнув на униформу в моих руках.

– Ага.

– С твоими талантами я бы зарабатывал в другом месте.

Я с подозрением посмотрел на сомнительного мужчину, но он, видимо, истолковал мой взгляд по-своему, потому что наклонился ко мне с заговорщическим видом. Но сказать ничего не успел.

– Закари, – окликнул меня Стив, мой тренер, – ты мне нужен.

Стив был чем-то недоволен, поэтому я махнул незнакомцу и подошел к тренеру.

– Что ему от тебя было нужно? Ты его знаешь?

– Не знаю. Интересовался, как давно я занимаюсь. А кто он?

Стив направился в сторону служебной комнаты, и я последовал за ним.

– Не знаю, но есть подозрения, что он из бойцового клуба. Постоянно проявляет интерес к парням, которые хорошо показывают себя в спаррингах.

Я вспомнил последние слова мужчины. Подозрения тренера были не лишены основания.

– Как дела дома? – спросил Стив, пока я переодевался. – Как мама?

– Замутила с каким-то новым мужиком. Теперь мне придется ездить домой по выходным, чтобы оставаться на ночь с Рири, пока моя мать будет кувыркаться с очередным ублюдком.

– Ты слишком суров к ней, мальчик.

Я поднял на него злой взгляд.

– Да ну? Может, все потому, что она даже не замечала, что один из ее мужей использовал ее сына вместо боксерской груши?

Стив тяжело вздохнул.

– Ты до сих пор держишь на нее обиду и при этом даже слышать не хочешь о том, чтобы все рассказать.

– Нечего рассказывать, старик. Если у нее тогда не сработал сраный материнский инстинкт и она ни разу не задумалась, с какого хрена ее прилежный сыночек-ботаник забил рукава и начал принимать наркоту, то нет никакого смысла рассказывать об этом сейчас, когда я уже не нуждаюсь в ее поддержке.

Стив ничего не ответил. Лишь по-отечески сжал мое плечо.

– Ладно. Легкой смены, мальчик. Увидимся завтра.

Я кивнул и после его ухода поплелся в подсобку за ведром, шваброй и моющими средствами.

Стив разбередил старые раны, но я не злился на него. В свое время я только благодаря ему не скатился по наклонной. Он был моим соседом и первым заметил, как из тихого, но вполне себе обычного ребенка я превратился в замкнутого, нелюдимого и запуганного неудачника. А в один особенно хреновый день именно Стив спалил меня за употреблением дури. Это была лишь вторая проба, поэтому я не успел пристраститься. Тогда он притащил меня в зал и выбил все дерьмо.

С тех пор он в каком-то роде заменил мне отца и был для меня авторитетом. Я очень уважал его, но на некоторые вещи мы имели совершенно противоположное мнение и часто спорили по этому поводу. Мои отношения с матерью – один из камней преткновения. Стив считал, что я должен рассказать о самом ужасном периоде в моей жизни и попытаться наладить с ней отношения. А я же думал, что она уже утратила право быть той, кому я мог бы довериться.

Во время уборки залов я размышлял о своей собственной жизни. Пока мои сверстники тусовались в клубах и на вечеринках, кадрили девочек, влюблялись и наслаждались жизнью, я в задрипанной, пропахшей хлором униформе дезинфицировал маты и тренажеры в спортивном зале. Моя мама работала медсестрой, но ее зарплаты хватало только на то, чтобы покрывать кредиты и оплачивать жилье. Она не могла мне помочь, поэтому я с первого курса полностью обеспечивал себя самостоятельно. Если бы не полная стипендия, я бы и не мечтал о стажировке в NPPD.

Осталось потерпеть еще немного. Скоро ты накопишь нужную сумму, чтобы нормально жить во время стажировки и не умереть с голоду, и тогда сможешь выдохнуть.

А сейчас…

Сейчас настал черед самой нелюбимой части моей работы. Чистки туалетов.

После работы я отправился прямиком домой к матери. Она предупредила, что ее нет дома, а с Рири согласилась посидеть наша соседка. Стоило мне переступить порог, как сестренка чуть не сбила меня с ног.

– Закари! Tu est arrivé enfin![7]

Я подхватил Рири на руки, и она, словно коала, обвила меня всеми конечностями.

– Pourquoi ne dors-tu pas, petite coquine?[8]

– Bien sûr je t’attendais![9]– Рири взъерошила мои волосы, и я дернул ее за короткую косичку.

Она крепко обняла меня, и я блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь исходившим от сестренки ароматом сладостей и молока. Так пахло детство. Счастливое и беззаботное.

– Пойдем, ma cherie[10]. – Я поудобнее перехватил ее и понес в гостиную. – А где тетушка Дора?

– Уснула, пока я смотрела передачу про черную вдову.

– Ты ведь уже смотрела этот выпуск.

Рири кивнула с довольной улыбкой.

– Да, но мне так нравится момент, когда самка черной вдовы после спаривания поедает самца.

У меня по коже пробежали неприятные мурашки, словно по спине ползали полчища пауков.

– Ужас! Сабрина, меня пугает твоя кровожадность.

Рири громко расхохоталась.

Все дело в том, что я был жутким арахнофобом. Весьма иронично, учитывая, что у меня на предплечьях красуются татуировки с изображением пауков, раскинувших сети. Но каждый просмотр передачи про какое-нибудь членистоногое оборачивался для меня сильнейшим стрессом. Хотя Рири это знать необязательно. Для нее я был супергероем, который ничего не боится и достанет ей звезду с неба, если понадобится.

– Пойдем, отправим тетушку Дору домой, а потом я хочу поесть, иначе упаду в голодный обморок.

– Мама приготовила лазанью.

Мой рот тут же наполнился слюной. Моя мать была далеко не лучшим примером родителя, но готовила она обалденно – особенно лазанью.

После того как разбудили соседку и проводили в ее квартиру, мы с Рири заняли стол в гостиной. Я доедал уже двойную порцию лазаньи, а она тем временем плела для меня новую фенечку, потому что прошлую я где-то потерял.

– Не смей добавлять розовые бусины, а то расскажу нашему соседу Томми, что ты на него запала.

– Не расскажешь, – прошипела Рири. – Я же не рассказала маме, что это ты прожег дыру в ковре, когда гладил футболку на полу.

Я ухмыльнулся.

Осознав, что одержала победу в этом бою, Рири демонстративно достала из пластиковой коробочки розовый бисер и разбавила им черные бусины.

– Я точно буду похож на эмо, – кисло констатировал я.

– Кто такие эмо? – удивленно переспросила Рири.

– Завтра погуглишь. – Я доел остатки лазаньи и поставил тарелку в раковину. – А сейчас пора спать, ты давно должна быть в постели.

– Завтра у меня не будет времени, – важно заявила Рири. – Я поеду к тете Лайле на день рождение Зейна. Мама сказала, ты отвезешь меня.

Меня словно кипятком окатили.

– Я?