Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 31)

– Плетёна Арахнова, староста класса кошмаров. – Затем я догадалась, что нужно запомниться. – Да и разве есть выбор, учиться или нет? Мы же тут заперты.

Я попыталась хихикнуть, но прозвучало это обречённо и печально.

– И правильно, – первый мужчина сплюнул под ноги. Они оба говорили со мной так, словно я была раздражительной мухой. – Вас же тут учат быть хорошими и послушными?

Меня дёрнуло, но я попыталась не подавать виду. Общество нечисти, похоже, стало очень неоднородным, пока мы здесь торчали восемь лет. Когда-то за одно такое слово – да и за саму хорошесть – тебя волки могли прищипнуть у гаражей за бока. Теперь взрослые ждали, что мы выпустимся тихими и не заметными, потому что мир завоёван и последовали Кошмара больше не требовались для свершений. Зря я к ним, конечно, сунулась.

– Извините ещё раз, – кивнула я, попыталась попятиться, но вдруг женщина остановила меня рукой.

– Постой-ка. На каком этаже кабинет вашего директора?

– Я могу вас провести! – с большой надеждой предложила я, и «инициативная староста» включилась во мне сама собой. Она очень мне помогла, потому что контакт получился слишком смазанным, и я ничего не успела об этих существах людского вида понять.

– Проведи, – молодой дымный мужчина выбросил мусор под ноги, раздавил носком ослепительно лакированного сапога и поправил шляпу. Они, очевидно, прилетели из вечно дождливого и крайне гранитного Кош-Марбурга – слишком тяжело одеты для южного ноября.

Следовательница вообще слишком походила на обычную женщину – меня это бесило. Я краем уха слышала от мамы о делах «конверсии», о тех нечестивых, которые становились таковыми, хотя рождались людьми – например, самые примитивные вампиры таким грешили регулярно, когда я была маленькой – и, собственно, они всегда выглядели обычными, хотя иногда попивали кровь или подкапывали могилки для ритуалов на костях, или ходили по ТВ-шоу и трактовали свою особенность как «прямую избранность Кошмаром». Таких, как правило, удивляла или даже отвращала истинная нечисть – например, паучье создание с четырьмя руками и семью глазами. Я отбросила обиды, обворожительно всем им улыбнулась и попросила следовать за мной.

Телефон настырно вибрировал в кармане уведомлениями из чата. Почти вслепую я написала девочкам – «веду их в кабинет, торопитесь» – и понадеялась, что они успеют подготовить маску и портал. Сама я намеревалась проскользнуть в кабинет вместе с теми, кого приведу.

Я показала охранникам свой пропуск и объяснила, кого сопровождаю. Но нашего надёжного и быкоголового хранителя не предупредили о гостях, и он сильно начал сопротивляться.

– Специальные силы Кош-Марбурга, – старший мужчина снял шляпу и показал охраннику своё удостоверения. – Майор Шляпников.

Я чуть не поперхнулась от смеха. Совпадение ли, что он всех вокруг вынуждал носить шляпы? Или по сути своей – он грибное царство, испускающее споры везде, где находился? Я прикрыла рот ладонью. Мне простительно – такой трудный и долгий складывался сегодня день.

– И что вам нужно? – не сдавался охранник. Я попыталась показать ему, чтобы пропустил по-хорошему, но тот слишком сосредоточился и кольцом в носу тарахтел при выдохе.

– Мы тут по приказу президента, – спокойно ответил мужчина. – Нам сообщили о возникновении новой аномалии в этом институте и нарушении старой. Мы здесь, чтобы зарегистрировать оба явления.

Я в панике продублировала всё девочкам: «они тут не расследоват они приехали чтобы убрать времладц или забратб аидк я не понимай спорят на входн». Едва получилось попасть пальцами по буквам тайком и почти на ходу. Ответ не заставил себя долго ждать, написала Ряба: «задержи их». Я возмущённо вздохнула – не так-то это легко! – но сразу смекнула, что девочки, скорее всего, не успевали подготовиться ко встрече, как следовало. Моя от них оторванность бесила жутко.

– Оденьте бахилы, – потребовала гардеробщица, которая и до этого была ко мне добра. Она будто знала, что я тянула время, и подыгрывала несогласованному спектаклю, я благодарно ей улыбнулась и сбросила не существовавшую пыль с плеч – мол, начальство из столицы пожаловало, нужно показать класс.

Я заботливо протянула голубые скрутки следователям, но они, не отряхнув с дорогих ботинок ноябрьскую грязь, прошагали мимо меня – проигнорировали и бахилы, и уборщицу, и стремление к чистоте. Время без управления Времлады тянулось неправильно долго и протекало совсем другими, неприспособленными по рельефу путями. Я видела, как обветшали и без того старые стены; и здесь существовала такая старина, которая казалось винтажной, но теперь прошедшие года сделали окружающий мир просто ветхим. Училище перестало быть училищем, и постепенно возвращалось обратно в состояние убитой человеческой психушки.

Я в миг осмелела и попыталась нагнать того следователя, который показался мне самым молодым, а вместе с тем – несерьёзным. Чем меньше расстояние между моим опытом и его, тем больше шансов, что я смогу его слегка поддавить ещё до встречи с новым директором. Пришлось сцепить все свои руки за спиной и приладить чёлку на лоб так, чтобы смотрели лишь в привычную пару глаз.

– Кстати, а где вы учились, чтобы стать следователем?

– Инспектором, – поправил он, но скорость сбавил, и я смогла поспевать.

– Угу, инспектором, – согласилась я. Возможно, таким мужчинам нравилось, когда с ними постоянно соглашались. – Так где? Скоро выпускаюсь, вот и думаю, где бы найти своё призвание...

– Так легко не получится, – мужчина покачал головой и, судя по тону, усмехнулся. – Инспектором нельзя стать, можно лишь служить.

– А где научиться служить? – я продолжила прикидываться выпускницей, голову которой занимала лишь предэкзаменационная суета.

– Послушай, девочка, – «инспектор» резко затормозил, и я остановилась вместе с ним. – Твоё училище нарушило столько законов страны, что ещё неизвестно, возьмут ли его выпускников хоть куда-нибудь.

Я чуть обиженно поджала губы, застеклила глаза – и уставилась на него молча, пока ему не стало неловко за свою грубость. То, как в нём этот стыд и неловкость зарождались, я видела ясно – связь между головой и совестью у человекоподобных монстров завязывалась чуть ниже шеи между ключиц ключиц, в ямке.

Шучу, никаких клубочков я не видела – просто шея у них краснела первая, а следом – уши, иногда щёки и нос. Инспектор исключением не стал.

– Ладно, малая, чего ты от меня хочешь? – он кашлянул. – Сигаретку стрельнуть?

Я хихикнула и пожала плечами.

– Вы слышали, что мы тут парней недавно сожрали?

Инспектор кашлянул снова, а потом ещё и ещё – ну пыль, наверное, прилипла к горлу, я не стала осуждать. Я всмотрелась в него повнимательнее, с отвращением разглядела человеческое начало в его натуре и затем сказала:

– Поэтому курить вредно, – и покачала головой. – Лёгкие совсем становятся невкусные. Ну ладно, не хотите рассказывать про университеты – тогда пойдёмте.

Я подозревала, что училища вроде нашего – самая низкая ступень науки, но всегда боготворила Времладу Хронотоповну, которая старательно делала наше обучение не просто процессом, а эволюцией, ростом, развитием. Здесь мы изучали мёртвые языки древних страхов, вроде латыни – матери всего сущего во всех мирах – и вели монстрологические учёты, химерили мелких жучков, содержали маленькие книжные алтари богам ужаса, таким как Аид и Хель. Теперь, когда мы шли по коридору первого этажа – вдоль светлых мест, на которых раньше висели портреты декад директрисы, я поняла, что скучала по прежней ученической жизни и очень жалела, что тогда мне не с кем её было разделить.

Мне хотелось проснуться с утра студенткой вновь, и думать лишь о том, как бы поскорее собраться на пары – сложить мелочи (блеск, брелок, расчёску) в сумку, прихватить тетради для конспектов, в них всунуть распечатки докладов. Поторопить Рябу, подкрасить ресницы третий слоем перед выходом – чтобы не смазывался эффект «паучьих лапок». Тянуло зевать на парах по теории хищных растений, но вписаться в дебаты с заумным мальчишкой на счёт периодизации первой войны между людьми и монстрами, где бесстрашие перестало быть главным преимуществом с обеих сторон. Хотелось только и думать, что о большом перерыве, чтобы опять подкормить голубей-зомби и посмеяться в голос. И подружиться, всё же, с Аидой – с самого начала разделив с ней заднюю парту тогда, когда она сама села рядом.

Кабинет и правда набился под завяз. Когда мы вошли, Смерть уже держал Аиду привязанной путами к креслу.

Я бросилась вперёд инспекторов, попыталась растолкать их руками – но тот смущённый мной, что помоложе, нагнал и остановил за капюшон худи, как провинившуюся зверюшку, и больше не отпускал.

Женщина вышла вперёд, Шляпников отошёл в сторону и разложил на комоде в углу кабинета чемодан. Оттуда достал много интересных вещей – банки с плавающими внутри артефактами в виде грибов, какое-то записывающее устройство, перьевую ручку в чехле с гербом страны, и, как старой человеческой сказке – разве что не стол, стул, и, смерть его подери, печатную машинку. Женщина, скинув махом пальто, перекрыла мне весь вид на загадочный бездонный чемоданчик. Я рванула вперёд ещё раз – не хотела пропустить какое-нибудь оружие, но мужчина меня удержал. Блин, да кто они все такие?