Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 23)
Я сразу расслабилась на стуле, улыбнулась и позволила себе посидеть лицом в потолок.
Но вдруг кто-то постучал в открытую входную дверь. Мы, в трусах, пижамах и футболках, уставились на смущённого парня, сжимавшего в руках сумку для ноутбука.
– Чего тебе? – неожиданно первой отозвалась Ужа, недовольная тем, что её подруг отвлекли. Я переглянулась с Рябой – нас постигло немое удивление, что Ужа на такое способна.
– Дир-ректор вас ждёт, – младшекурсник чуть картавил. Наверное, он и не подозревал, что ему придётся быть посыльным в комнату к девушкам. – К восьми утр-ра.
– Кого зовёт? – поиздевалась Аида.
Парень прочистил горло и вытащил из кармана пиджака бумажку-подскажу.
– Аиду Ширвани, Плетёну Арахнову, Рябу Птицеву, Мору Мертваго и Ужу Хватову. По вопросам инцидента на пр-раздновании дня Кошмар-ра.
– Ну ладно, – я кивнула. – Придём.
– Ещё что-нибудь? – Аида склонила голову и обнажила зубы в улыбке. Парнишка занервничал, засуетился, врезался в косяк перед собственным носом и, наконец, убежал. Я искренне засмеялась: как-то даже забавно припугивать тех, кого страх, по идее, не брал.
Я снова упёрлась взглядом в Аиду. Она же, впервые за долгое время, скорее отвернулась, чем заметила это или ответила хмуростью. Тогда я чуть растерялась и решила сосредоточиться на завтраке. Одной рукой удерживала кружку кофе, а двумя другими рвала хлеб, макала его в соус из варенья и отправляла в рот, подавляя неясно откуда взявшуюся жадность. Мора к своей порции не притронулась, поэтому её чуть пережаренные корки я уже пережёвывала по пути – на ходу одеваясь.
Из праздничных нарядов, перемешанных по стилю с домашними обносками Аиды, получился полный
Мы подзарядились немного, наделав взаимных комплиментов, и особенно досталось сил мне – потому что вдруг понравилось и хвалить, и получать похвалу одинаково сильно.
Коридор этажа катастроф, где нас ждала директриса, затрясся от шагов нога в ногу всех пятерых. С защитой Моры никакая пролетающая молния уже не была нам страшна. Я чувствовала, что разделённая вина не тяготила плечи, а украшала, и мне нравились те, с кем я её разделяла.
Потому как староста своего класса, я взяла на себя смелость шагнуть в злосчастный кабинет самостоятельно. К моему удивлению, в кресле Времлады прохлаждался её сыночек-заместитель.
– Здравствуйте, Лихо Времладович, – я любезно кивнула, но улыбку натянула такую, что губы аж поскрипывали от неудовольствия. Для пущего эффекта всеми глазами я моргнула по очереди.
– Проходите, проходите, – без приветствия закряхтел он, явно нам недовольный, но вот выражать строгость не умел.
Когда мы вошли в кабинет, стало ясно, что в нём многое переменилось. Портреты глав семей-основателей нашего мира, и все они по кругу (правда без звука) ретранслировали рекламу того вида продукта, который производили: это и туры в адские условия, и стоматология с протезированием для всех видов клыков, и мясные лавки с деликатесами из всех возможных зверей, даже потусторонних – стояли приложенные к стенам, но пока не висевшие, будто некому было и гвоздь забить.
И всё же лиц сделалось так много, что стало не по себе. Мы затоптались недалеко от входа, чтобы осталась возможность бежать, но дубовая дверь с грохотом ухнула за спиной, как бы отрезав путь отступления.
– Ты чего не удержала? – шепнула я Аиде, намекнув на силу ветра.
– Я пыталась, – пропыхтела она. – Не получилось...
Завуч наверняка хотел бы нас приструнить, но вряд ли знал, как, поэтому лишь постучал по столу, возмущённый шепотками и без того виноватых.
– Ну, юные леди. Как вы объясните произошедшее вчера?
Я не чувствовала себя виноватой, хотя знала, в чём меня обвиняли и принимала эту вину. Это оказалось совсем разными ощущениями.
Мора сделала шаг вперёд. Она держала руки в карманах брюк, и кварцевые браслеты на её запястьях ударились камешками об ремень.
– Конкретизируйте, пожалуйста, о каком происшествии конкретно речь. Ведь вчера многое произошло.
– Не играй в адвоката, Мертваго, ты здесь не при чём. Можешь идти.
Мора не мешкала ни секунды:
– Я остаюсь.
Думалось, что каждая из нас сделала свой выбор, когда решила вступиться за Аиду. Толпа, конечно, привычная к жажде крови, но кто знает победителя схватки заранее? Так или иначе для училища драка не закончилась бы ничем хорошим. А я всё уверяла себя, что вступилась по инерции, лишь хотела проявить себя и ничего больше.
– А где Времлада Хронотоповна? – невпопад спросила я, и покосилась на двери тайной комнаты, о существовании которой знала, но хотела бы забыть.
– Это не имеет отношения к делу.
– Она выглядела неважно вчера. С ней точно всё хорошо? – заботливо уточнила Ужа. Ей легко давался обезоруживающий тон. В ответ Лихо растерянно оглядел нас всех.
– И почему одеты не по уставу?!
– Мы не могли вернуться к себе в комнаты, – напомнила я. – Половина училища хотели нас убить.
Диалог не складывался: мы спрашивали одно, он уточнял совершенно другое. Мы напрашивались на выговор, но у завуча не хватало сил его сделать. Я одёрнула себя – постоянно говорю про себя мы, мы, мы. С каких это пор?
– Садитесь, – он указал на четыре специально подготовленных кресла. – Если вы сами не хотите, давайте я расскажу, что вчера произошло.
Когда все расселись, Мора осталась за нашими спинами, чтобы подстраховать. Кабинет был неестественно огромным и пустым без своей хозяйки. Раньше его убранство очень оттеняло некоторую холодность директрисы, а вот завуч... он был... безвкусный? Неаппетитный? Нет, не те слова.
Лихо бросил на стол папку, наполненную кровавыми подробностями и фотографиями того, что сам ранее назвал «инцидентом». Я скривилась в отвращении, увидев лишь кусочек изодранной шеи Пожара, запекшейся по краям от его же внутреннего жара, а вот Ряба с каким-то нездоровым любопытством переняла папку в руки и хорошенько её пролистнула на пару с Ужей.
– На запретных к посещению территориях было проведено несанкционированное мероприятие, направленное на празднование прихода Кошмара. Согласно пункту, номер... нашего устава...
(Лихо преподавал закон ужаса – науку про общество, кодексы и порядки мира страха, поэтому некоторые его слова звучали для меня, как зажёванный белый шум).
– Это наказывается исправительными работами в течение года и, или отстранением от занятий до экзаменов, а также отмену самих выпускных квалификационных мероприятий.
– Это мы всё ещё про то, что Аида покусала пацанов за училищем? – уточнила Ряба.
– Эй! – возмутилась Аида. Не стоило напоминать Лиху о настоящих нарушениях.
– Вопиющий акт каннибализма я хотел бы обсудить позже, – он успокаивающе поднял руку ладонью вверх. В приглушённом утреннем свете она напомнила клешню. – А также мусор, оставленный на территориях, принадлежащих училищу... Которые, собственно, вам предстоит убирать следующие полгода.
Лихо очень радостно улыбнулся, но я только лишь пожала плечами. Мусор не так противен, как отчисление. Не увидев сопротивления, завуч совсем померк.
– Вам повезло, что Смерть гостил в Страхе-на-Дону и успел подлатать своих сыновей.
Мора едва слышно вздохнула. Мы переглянулись с Рябой – значит, парней всё-таки спасли. Не то что бы я обрадовалась тому, что страхбольщики-задиры вернутся в столовую кошмарить младших, но дружить с настоящей убийцей мне точно не хотелось. Быть страшной можно по-всякому – но не до смерти точно.
Ряба подняла одну ужасающую распечатку и обратила наше внимание на то, что это не фрагмент криминалистики, а просто-напросто селфи. Метель, не упустив шанса запечатлеть контраст, сфотографировал свою разодранную грудь и побелевшее от кровопролития лицо.
– Они же тут в сознании? Сами пришли в медпункт, получается?
Лихо кивнул.
– Тогда кто и зачем вырубил их и притащил в актовый зал, чтобы пристыдить... эм... отобедавшую? Разве личная жизнь учеников может вот так запросто обсуждаться на уровне училища? Это как-то некрасиво.
Лихо позеленел, а потом побледнел. Ужа охнула, я – не удержалась, каюсь – сдавленно хихикнула в кулак. Ряба превосходила завуча в интеллектуальных способностях, но Аида осторожно пошатнула её рукой в плечо, кое-как дотянувшись, будто предостерегла.
Похоже, такова линия защиты: уповать на то, что для Аиды уединение с тремя парнями у костра вариант нормы, но ей не особо понравилась такая придумка на ходу. Я уже понимала, что Аида съела от каждого по кусочку и не видела в этом ничего зазорного, потому что в степи трупам вряд ли вели счёт. И то, что Смерть их подлатал и поставил на ноги – отягчающее последствие для неё.
Пока Ряба и Лихо спорили, я достала телефон и наспех настрочила ей в чате сообщение:
Её ответ не оставил себя долго ждать:
Паузы тишины заполнили яростные постукивания ногтей по экрану. Мой телефон грозился вот-вот отключиться, но последний процент ещё тянул происходящее с достоинством.
Я спорила: