Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 582)

– Муцуо, прекрати! Перестань!

Тоё стояла перед Муцуо, уперевшись в его грудь обеими руками.

– Старик, что ты обо мне сказал? Что у меня туберкулез?

– Да все это говорят. Тебя и в солдаты не взяли из-за легких.

– Я тебя убью! – крикнул Муцуо и поднял охотничье ружье.

В темноте никто не заметил, что Муцуо вернулся с охотничьим ружьем.

– Ну ты и идиот, – сказал Тацуо, вскочив из-за котацу и пригнувшись.

– Что ты делаешь? Перестань, это опасно, – крикнула Тоё, обхватив Муцуо.

– Извиняйся! Не станешь – убью! – закричал Муцуо.

Его глаза были полны слез.

– Перестань, перестань! А ты, Тацуо, ты лучше извинись.

– Дура! С чего я должен перед ним извиняться? Это он должен извиниться.

– Да, да, но сейчас лучше извинись!

– Муцуо! – раздался вдруг голос, и из дверного проема появилась Инэ. – Муцуо, что ты делаешь? Что ты делаешь? Прекрати свои идиотские штуки!

Обе женщины держали Муцуо за руки, Тацуо подбежал к ним с жутким выражением лица, и втроем они отобрали у него ружье.

– Простите меня, пожалуйста, за все, – извинилась Инэ перед Тацуо и его женой.

– Так не шутят, – сказал Тацуо, возвращаясь к котацу с ружьем.

– Это не шутки! – зарыдал Муцуо, которого Инэ держала, обхватив за грудь.

– Хочешь, чтобы тебя задержала полиция? – спросил Тацуо.

– Муцуо, пошли скорее, дома мне все расскажешь.

– Куда пошли скорее? Он сказал, что у меня туберкулез! Бабушка, тебе разве не обидно?

– Обидно, обидно.

– Как ты спокойно говоришь! Я не ребенок!

– Ребенок, – пробормотал Тацуо себе под нос.

– А мое ружье?

– П-пусть побудет у меня. Слишком опасно, – сказал Тацуо.

Инэ несколько раз поклонилась паре, пытаясь успокоить Муцуо и изо всех сил таща его за собой на улицу. Тоё схватила плащ и ботинки, которые Муцуо забыл в первый раз, догнала их и отдала бабушке.

– Эй, Тоё, скорей закрой дверь! – крикнул ей Тацуо, когда Муцуо и Инэ исчезли из виду.

Слух о произошедшем быстро распространился по деревне. Сразу же заговорили и о том, что Муцуо часто навещал Тоё по ночам. И эти слухи могли стать поводом, чтобы изгнать Канэ Ёсиду и Кимиэ Сэру из деревни.

Муцуо Тои, когда-то примерный ученик, теперь становился самым главным злодеем в деревне. Канэ и Кимиэ допустили к себе Муцуо потому, что считали его порядочным человеком. Однако оказалось, что он опасен и, что еще хуже, болен туберкулезом. Жители деревни узнали об этом только после того, как его забраковали военные. Когда Канэ и Кимиэ завязали отношения с Муцуо, они не знали, что у него больные легкие.

Сегодня туберкулез – это вполне излечимая болезнь, но в бедной деревне 1930-х годов его боялись во много раз больше, чем сегодня боятся безумия, проказы или СПИДа. В сельской местности с человеком, имевшим физическую связь с таким больным, переставали общаться окружающие, и ему грозила опасность стать изгоем в своей деревне.

Чтобы защитить себя, и Кимиэ, и Канэ, и Томи Инубо были вынуждены настойчиво утверждать, что у них не было никаких физических отношений с Муцуо. На любом деревенском собрании женщины по собственной инициативе заводили разговор о Муцуо, даже если их об этом никто не спрашивал, и рассказывали, что он пытался им активно навязываться, как и в случае с Тоё Оикавой, но они твердо отказывались от отношений с ним, да и кто в этом мире мог бы согласиться на контакт с таким ужасным больным. Они действовали по принципу «нападение – лучшая оборона». Они тоже были в отчаянии. И было бы неправильно взваливать всю вину только на этих трех женщин, скорее, причина возникновения всей этой ситуации таилась в самом убожестве тогдашней сельской жизни.

Беда не приходит одна, и примерно в это же время состояние Муцуо начало ухудшаться, и часто бывали дни, когда ему было настолько плохо, что он мог только спать весь день, уединившись в доме. У него поднималась температура, он чувствовал слабость и постоянные позывы к кашлю. Однажды, сильно закашлявшись, Муцуо увидел на своей ладони красное пятно.

Это был ужасный шок. Он поднес к нему нос и почувствовал неприятный запах. Кровь, он харкал кровью. Решив, что все кончено, Муцуо лишился сил и потерял сознание.

Когда он ходил к врачам, ему каждый раз говорили одно и то же:

– Я дам вам лекарство, принимайте его и отдыхайте. Когда лекарство кончится, приходите снова.

Короче говоря, Муцуо сам поставил диагноз, что его состояние становится все хуже и хуже и что врачи ничем не могут ему помочь.

Однако, как ни странно, на этом фоне сексуальное желание становилось все сильнее. В дни, когда он чувствовал себя получше, он выходил на прогулку по заснеженной дороге и начинал искать вокруг себя женщин. Мысль о том, что он вот-вот умрет, приводила Муцуо в крайнее отчаяние. Однажды он заметил в поле Садако Канаи. Поле было занесено снегом, и кроме Садако никого не было видно. Он свернул с дороги и пошел к ней.

– Тетя Канаи, ты такая бодрая, что ты тут делаешь? – обратился к ней Муцуо.

– А, Муцуо! Собираю хворост. Чего тебе?

– Тетя, дай мне быстренько, а? – прямо сказал Муцуо и указал на переднюю часть своих штанов. Она оттопырилась.

– Дурак, что ли? Холодно ведь, – сказала Садако, повернулась к нему спиной и пошла в сторону, ступая по снегу. Муцуо побежал вслед по смерзшемуся снегу и встал перед ней.

– Пожалуйста, тетя, – Муцуо склонил голову.

– Я людей позову, Муцуо, ты сошел с ума или хочешь, чтобы тебя доставили в полицию? Канэ и Кимиэ ты то же самое говорил?

– Что? Канэ и Кимиэ про меня всем рассказали?

– В последнее время Канэ всем об этом говорит. Так что слухи распространяются. А ты, Муцуо, держи себя в руках. Будь осторожнее. Я слышала, ты позвал Канэ домой помочь подвинуть комод и стал к ней приставать, а она отказалась.

– Что? Канэ правда говорит, что отказалась? – удивленно сказал Муцуо.

– Говорит, что ты схватил ее и со слезами просил дать.

– И что, говорит, что ни разу со мной не была?

– Само собой! И Канэ, и Кимиэ говорят, что ты их много раз просил, а они не позволили.

– Вранье! Сколько раз давали!

– Много раз? Обе?

– Точно тебе говорю.

– Муцуо, ты просто негодяй.

Однажды ночью, через несколько дней после этого разговора, Муцуо, который накануне весь день то засыпал, то снова вставал, проснулся, не чувствуя усталости, и, не в состоянии избавиться от низменного сексуального желания, сел на постели.

Все последние ночи его охватывало такое чувство отчаяние и гнева, что он совершенно не мог уснуть. Оказывается, все деревенские женщины день и ночь говорят о нем гадости. Они взяли у него так много денег и подарков, все ему позволили, а теперь ходят и рассказывают, что не дали Муцуо и пальцем их тронуть. Все женщины так резко изменили свое отношение потому, что он заболел? Невероятно!

Особенно возмутили его Кимиэ Сэра и Томи Инубо. Чтобы наладить отношения, ему пришлось отдать этим двоим много денег и подарков. И вот теперь они во всеуслышание заявляют, что никогда ничего не брали у Муцуо и никогда с ним не спали. Ладно, это можно простить. А вот чего им простить нельзя, так это то, что они продолжают поддерживать отношения с Китидзо Инубо, даже несмотря на то, что терпеть его не могут. А сам он делает вид, будто он единственный и неотразимый сексуальный гигант.

«Почему я один должен от всего этого страдать? Меня со всех сторон обругали, а я ничего не могу с этим поделать и должен просто умереть, харкая кровью. Для чего я родился? Куда делась слава школьных лет, когда меня называли вундеркиндом? Бабушка ходила по деревне и говорила всем, что когда-нибудь ее внук станет великим человеком. Я никогда никем не стану, я просто провожу день за днем, лежа в деревенской хижине, мучаясь от кашля. Что же произошло? Куда делся этот гениальный вундеркинд?»

Внезапно он вспомнил, что сказал на днях Тацуо Оикава. Болезнь легких! Какая болезнь легких? С чего он это сказал? У нас с ним разные мозги. Полуидиот какой-то.

А тут еще Инэ. Это вообще непереносимо. Как можно спокойно реагировать, когда какой-то идиот говорит, что у твоего внука болезнь легких? И сказать внуку только «ах-ах, как обидно»!

– Черт возьми! – закричал он и бросился на подушку весь в слезах. Неужели он так вот умрет? Если да, то до этого он должен ночью забраться в соседний дом Канаи и переспать хотя бы один раз с Аяко, которой всегда восхищался.

Подумав об этом, он больше не мог оставаться на месте. В последнее время Аяко стала избегать его даже при случайных встречах на улице. Раньше она хотя бы здоровалась. «Она сильно меня не любит. Чтобы ей овладеть, остается только забраться ночью».

Он медленно откинул одеяло, с трудом встал на ноги и оделся, стараясь не шуметь. Было очень холодно. Он накинул плащ. Муцуо иногда дремал в своей комнате на чердаке, но никогда не ночевал. Он всегда спал, расстелив футон в одной комнате с Инэ. Поэтому всякий раз, выходя на ночные визиты, он старался двигаться очень осторожно, чтобы не разбудить бабушку.

Он тихо поднялся по лестнице на чердак, взял охотничье ружье, прислоненное к балке, перекинул его через плечо и снова спустился вниз. Осторожно, чтобы не разбудить Инэ, вышел через черный ход. Медленно обошел фасад родного дома.

В семье Канаи отца не было. В Каисигэ не считали нужным запирать входные двери, поэтому забраться туда ночью и совершить преступление было нетрудно. Таким образом Муцуо взял Кику, 22-летнюю четвертую дочь Масао Инубо, соседку Митиё Танно, 21 года, и ее мать Токи Танно, 47 лет. Но везение его продолжалось недолго. Теперь все изнасилованные женщины категорически отрицали свои отношения с Муцуо и называли его ни на что не годным туберкулезным больным.