Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 36)

Митараи бросил на меня быстрый взгляд, как бы говоря: «Я так и думал».

– Вот оно что!.. А куда он переехал, не знаете?

– Хм-м, так это когда было! Вы лучше соседа спросите. Он наш домовладелец. Хотя, может, его дома нет… Тогда ищите его в Кита Сиракава. Там он еще пивную держит.

– А как называется?

– «Белая бабочка». Если он не тут, то там. И наоборот.

Поблагодарив толстуху, Митараи закрыл дверь. Соседа, как и следовало ожидать, дома не оказалось.

– Что ж! Едем в Кита Сиракава. Как зовут этого домовладельца?.. Окава! Поехали.

Пока мы тряслись в автобусе, я смог разглядеть из окна несколько храмов под черепичными крышами. Миновали тянувшуюся вдоль улицы глинобитную стену. Наконец-то я увидел то, что хотел. Старый город. Неплохо было бы пожить тут немного.

Сойдя с автобуса в Кита Сиракава, мы сразу увидели «Белую бабочку». Она находилась совсем рядом с остановкой. Мы приехали вовремя – из двери вышел мужчина лет сорока.

– Окава-сан?

Мужчина сразу остановился и по очереди обвел нас взглядом.

Митараи вкратце объяснил цель нашего визита и спросил, не знает ли Окава, куда переехал Тамио Ясукава.

– М-м… Дайте подумать. Столько времени прошло… Так прямо не скажу. Надо смотреть журнал, а он дома. А вы, случаем, не из полиции, раз спрашиваете?

В Японии, пожалуй, трудно найти людей меньше похожих на полицейских, чем мы с Митараи. Женщин, разумеется, в расчет не берем. Я уловил в вопросе Окавы некую иронию.

Митараи невозмутимо усмехнулся:

– А что, похоже?

– Можно ваши визитки посмотреть?

У меня внутри что-то сжалось, а Митараи нахмурился так, что между бровей залегла складка, и тихо, почти шепотом, проговорил:

– В таких делах, Окава-сан, мы не имеем права раздавать визитки. В иных обстоятельствах, возможно, было бы по-другому. Вам доводилось слышать об Агентстве общественной безопасности? Есть такая контора при кабинете министров…

Лицо Окавы вдруг разом побелело.

– Да я только имя… – выдавил он из себя.

Я впервые слышал о такой организации.

– Я вам ничего не говорил. Забудьте, – многозначительно предупредил Окаву Митараи. – Так когда у нас будет адрес?

Окава переменился в лице.

– Вечером… Да-да, к пяти часам. У меня сейчас неотложное дело в Такацуки. Я должен ехать… одна нога здесь – другая там. В пять нормально будет? Может, раньше получится… Вам удобно будет мне позвонить?

Мы записали его телефон и немедленно удалились. Едва перевалило за полдень, оставалось еще пять часов. Конечно, хотелось получить адрес Тамио Ясукавы поскорее, но что поделаешь?

Мы вышли к реке Камогава.

– Ну ты даешь! У тебя прямо талант. Настоящий аферист. – Мне захотелось подколоть Митараи.

Он усмехнулся в ответ. Было видно, что у него нет ни малейшего желания раздумывать над тем, как он повел себя с Окавой.

– Считаешь, надо было честно признаться ему, что мы частные детективы, да еще визитки вручить?

Шагая по берегу реки, Митараи наверняка тоже думал, что мы теряем драгоценное время. Уже 6 апреля, пятница; не успеешь глазом моргнуть, как неделя пролетит.

– Как ты? – неуверенно спросил я.

– Нормально, – ответил мой друг.

Мы долго шли рядом в молчании, пока впереди не показался мост, по которому торопливо катили машины.

Я узнал высокое здание у моста. Мы вернулись в Сидзё Каварамати, туда, где утром сошли с электрички. Я немного устал – да и в горле пересохло – и собрался уже предложить зайти в кафе, выпить чего-нибудь прохладительного, но в этот момент Митараи заговорил:

– Чего-то во всем этом не хватает. Какой-то очевидной мелочи. – Он опустил глаза, сведя брови к переносице. – Это дело напоминает мне искусство авангарда, гротескную фигуру из металлолома. Ситуация кажется абсурдной, потому что в какой-то точке чего-то не достает. Мы вытягиваем булавки по одной, поэтому топчемся на месте. И всем всё понятно, все довольны.

К этому делу мы с самого начала подошли недостаточно серьезно. Следствие изначально совершило недопустимый промах. Вот именно: изначально! Без этого рокового промаха дело, которое мы пытаемся распутать, не заслужило бы репутацию невероятного, беспрецедентного преступления. Сорок лет детективы всей Японии миллион раз повторяли одну и ту же ошибку. И я – один из них…

Сцена 2

Профанация

Мы сидели в кафе, не спеша потягивая заказанный сок. Торопиться некуда, надо было как-то убить время. До пяти оставалось уже немного. Наконец Митараи резко поднялся и подошел к розовому телефону.

Разговор занял несколько секунд. «Понял!» – бросил мой друг и подошел к нашему столику.

– Перерыв окончен. Пошли! – не присаживаясь, скомандовал он.

Улица была запружена народом – как раз кончился рабочий день. Пробравшись сквозь толпу, Митараи направился к мосту, за которым находилась железнодорожная станция. Теперь нам была нужна другая линия – Кэйхан.

– И где же он живет? – спросил я.

– Префектура Осака, город Нэягава, район Коямати. Линия Кэйхан, станция Кориэн. Нам туда. – Он махнул рукой в сторону станции на том берегу Камогавы.

– Кориэн… Красивое название[46], – заметил я.

Станционная платформа вытянулась вдоль реки. Стоя на ней в ожидании поезда, мы наблюдали, как вода у нас под ногами медленно окрашивалась в цвет вечерних сумерек.

На станцию Кориэн электричка прибыла, когда уже смеркалось. Название станции не имело ничего общего с тем, что мы увидели: сплошной ряд сверкающих огнями и вывесками питейных заведений. Для отработавших целый день наступал час развлечений.

Уже появились первые шатающиеся личности. Их уверенно обгоняли спешившие на работу «ночные бабочки».

Когда мы нашли нужный нам дом, солнце уже скрылось. Постучали в дверь с табличкой «Администрация», ответа не было. Поднявшись на второй этаж, стукнули в первую попавшуюся дверь. Из нее выглянула средних лет женщина, заявившая, что никакого Ясукавы она не знает.

В другой квартире нам повезло больше. «Съехал тут от нас недавно один. Может, он Ясукава и есть, – сказал жилец. – Но я с ним не общался, и куда переехал, не знаю… Спросите лучше внизу у управляющего».

Митараи не скрывал разочарования. Пока нам приходилось только ногами работать.

Мы снова направились в администрацию. Теперь, на нашу удачу, управляющий оказался на месте. Выслушав нас, он подтвердил, что Ясукава уехал из их дома. На вопрос «куда» ответил:

– Я не спрашивал. Они вроде не хотели рассказывать. Чего я буду лезть с вопросами… Им вообще было не до меня, дед-то умер.

Мы воскликнули в один голос:

– Умер?! Тамио Ясукава?!

– Тамио? Ну да, вроде так его и звали…

Итак, Тамио Ясукава мертв. Я почувствовал, как меня покидают силы. Оставалось лишь догадываться, как, уехав из Токио, он прожил эти сорок лет, на которые выпала война. Это старый, выкрашенный растрескавшейся известкой дом в Нэягаве стал его конечной остановкой.

Неожиданно управляющий поведал нам кое-что, чего мы не знали. Выяснилось, что Тамио Ясукава жил не один, а с дочерью, которой было уже за тридцать. Она вышла замуж за плотника, родила двух детей. Один ребенок ходил в школу, другому исполнился то ли год, то ли два.

Лампочка перед входом в помещение администрации то и дело мигала. Пора менять. Управляющий с досадой перевел взгляд на потолок.

Выйдя на улицу, я обернулся и еще раз посмотрел на дом, в котором жил Ясукава. Трудно передать, какие чувства я испытывал. На душе было горько, как в детстве, когда меня наказывали за озорство. Не оставляла мысль, что мы развернули охоту на человека, пытались сквозь щелку подсматривать за его жизнью и тем самым осквернили память о нем.

Митараи тоже, похоже, колебался: стоит ли теперь заниматься дочерью Ясукавы?

Прощаясь с нами, желавший нам как-то помочь управляющий добавил:

– Если вы в самом деле хотите знать, куда они переехали, обратитесь в транспортную компанию, которая их перевозила. Это было месяц назад. Фирма называется «Нэягава унсо». Аккурат возле станции.

– Который час? – обратился ко мне Митараи.

– Десять минут девятого.