Со Миэ – Черные секреты (страница 18)

Раз уж Хаён пришла сюда, она решила посмотреть, чем гордится эта маленькая школа.

Зайдя в главное здание, она, как и ожидалось, увидела несколько трофеев – судя по всему, предметов гордости здешнего сообщества. Здесь также были фотографии, рассказывающие историю становления средней школы Канмун, славные традиции которой насчитывали 45 лет. Изучая призы, Хаён поняла, что особой гордостью этой школы является клуб дзюдо. В частности, она увидела здесь медали и кубки, завоеванные Пак Чихуном, самые большие. Позади кубков на огромной фотографии сверкал широкой улыбкой сам Чихун, держа золотую медаль, которую завоевал на национальных соревнованиях по дзюдо между учащимися средних и старших школ.

Задержав ненадолго взгляд на его фотографии, Хаён отвернулась. Больше смотреть было не на что, поэтому она просто покинула здание. В этой школе оказалось скучнее, чем думала девочка.

Стоя на стадионе и оглядываясь вокруг, Хаён увидела невдалеке море. А выйдя из главных ворот, заметила, что вокруг школы располагается приличное количество домов, которые и образовывали деревню. Впервые девочка видела деревню, что называется, с большой буквы. Здесь же располагались магазин канцелярских товаров, супермаркет и ресторанчик.

Обратно домой Хаён направилась по прибрежной дороге. За двухполосной прибрежной дорогой раскинулось море. Пляж в основном состоял из камней, и каждый раз, когда накатывали волны, на него выплескивалась белая пена. Хватало одного взгляда, чтобы сверкающее в лучах утреннего солнца море ослепило девочку.

Хаён достала телефон, открыла приложение с картами и начала отслеживать расстояние, рассчитывая время, которое потребуется, чтобы добраться до школы и обратно, – в будущем пригодится. От школы до поворота в переулок, ведущий к дому, примерно 2,4 километра. Даже если идти медленно, тридцати минут более чем достаточно. Такое расстояние можно спокойно проходить пешком. Между школой и деревней перед домом пролегала единственная дорога вдоль берега, поэтому ей не составило труда определить верный путь.

Свернув в свой переулок, Хаён услышала, как кто-то сзади зовет ее. Обернувшись, она увидела, что дорогу пересекает женщина, накануне помогавшая им с работой по дому.

– Куда ходила?

– Да так, туда-сюда… До школы вот дошла.

Поравнявшись с подошедшей женщиной, Хаён начала подниматься на холм. Кажется, ее зовут госпожа Ом? В отличие от вчерашнего дня, когда она оставила о себе впечатление как о ледяной женщине, сегодня госпожа Ом то и дело одаривала Хаён дружелюбной улыбкой.

– Ну как, спалось хорошо?

– Да.

Хаён беспокоил хитрый взгляд, который то и дело бросала в ее сторону госпожа Ом. Будто считав выражение лица Хаён, женщина произнесла:

– Как быстро летит время… Когда мы впервые увиделись, ты была совсем крохой.

Хаён от удивления словно вросла в землю.

– О чем вы?

– Отец не говорил тебе?.. Ты приезжала сюда, когда была маленькой.

– Да?

Хаён внезапно почувствовала, будто летит в бездну. Голова шла кругом. Вот что значит провалиться в яму…

«Что-то странное она говорит…»

Только теперь Хаён поняла, что за дежавю испытала вчера. Увидев этот дом, она почувствовала себя умиротворенной, прямо-таки как дома.

Это было не дежавю – она уже жила здесь раньше. С мамой.

Глава 7

Ынсу с нетерпением бежала в школу, боясь, что может опоздать. Хорошо, что она заранее договорилась с Сонхо… Иначе так и не узнала бы, что Чихун сегодня придет в школу.

С того дня Чихун игнорировал все попытки Ынсу связаться с ним. Он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, даже мессенджер не проверял. Сначала она волновалась, но потом разозлилась. Такое отношение показалось ей незаслуженным.

В тот день Чихун вел машину. Они попали в аварию, и у Ынсу, сидевшей на переднем сиденье, сломалась большеберцовая кость. Пришлось сделать операцию: разрезать живую плоть и вставлять пластину в кость ноги. Мина и Сонхо, сидевшие на заднем сиденье, отделались незначительными ушибами.

Через несколько дней после операции Мина и Сонхо пришли навестить Ынсу в больничной палате. Как только она увидела Сонхо, спросила, как себя чувствует Чихун. Выражение лица Сонхо не предвещало ничего хорошего. Ынсу нутром чуяла, что все гораздо серьезнее, чем она предполагала.

– Он травмировал плечо. Сломана кость, Чихуну сделали операцию. Ему тоже вставили пластину.

– Но он же не серьезно пострадал? Он не отвечает, я сильно волновалась… Посмотри на меня, мне тоже вставили пластину!

– С тобой все иначе.

– Что иначе?

– Ты не спортсмен. А Чихун… он не смог попасть на соревнования.

– Эй! – вспылила Мина. – Ынсу – девушка. Знаешь, какой это кошмар, когда у девушки на ногах шрамы? Может, она всю жизнь не сможет носить юбки…

Ынсу тоже хотелось что-нибудь сказать, но она не нашла слов. Раздраженный Сонхо тяжело вздохнул.

– Разве сейчас речь о юбках? Я говорю, что Чихун не смог попасть на соревнования! Вы понимаете, что это значит?

– Что травма Чихуна – моя вина? Поэтому он избегает общения со мной?

Сонхо на мгновение склонил голову, о чем-то думая, затем посмотрел на Ынсу:

– Этого я не знаю, но в любом случае передаю его слова: «Не звони и не пиши мне больше». Ну, я пошел…

«Не звони и не пиши мне больше? Чихун так сказал?» Ынсу почувствовала больше боли от слов, переданных Сонхо, чем от операции. Прежде чем она осознала это, по ее щекам потекли слезы.

Мина перехватила за шею Сонхо, который уже собирался покинуть палату:

– Ты все сказал? Что, не видишь ее ногу? Кто был за рулем? Разве Ынсу?.. Извиняться должен Чихун.

– Эй, отпусти! У меня тоже сейчас ноют спина и ноги.

– Что ж, в этом весь ты… Кто так говорит, навещая больного?

– Ты думаешь, я пришел, потому что хотел? Я пришел, так как у меня не было выбора: Чихун попросил обязательно передать его слова.

– Ну и сученыш…

– Мина, оставь его. Пусть идет. – Ынсу тронула за руку распалившуюся подругу.

Сонхо дернул плечом и, нахмурившись, посмотрел на ногу Ынсу.

Когда он ушел, Мина подошла, присела рядом с кроватью и взяла Ынсу за руку:

– Ты как?

Ынсу стряхнула ее руку и устремила взгляд в окно:

– Может, тоже пойдешь? Я хочу побыть одна.

Мина, замешкавшись на мгновение, сказала, что поняла, и встала.

Ынсу продолжала смотреть в окно. И лишь после того, как Мина ушла, поняла, что забыла нечто важное. Ей было крайне необходимо кое-что уточнить у нее, но из-за Сонхо все вылетело из головы. Ынсу подумала, что надо позже написать Мине. Сейчас есть дела поважнее.

Услышав то, что сказал Сонхо, сначала она посчитала это несправедливым, но, как следует подумав, начала кое-что понимать. Вероятно, он бросил эти слова в пылу гнева. Чихун всегда говорил, что дзюдо было для него всем. Он никогда не пропускал тренировки и остерегался травм. Ынсу прекрасно знала, насколько важны эти соревнования. Они определили бы, в какую старшую школу пойдет Чихун. Он говорил, что если попадет в хорошее заведение, то и с университетом особых проблем не будет. Чем больше она об этом думала, тем больше беспокоилась о Чихуне.

Ынсу хотела встретиться с ним и поговорить лицом к лицу. Однако, поскольку ее нога сейчас скована гипсом, а внутри стоит пластина, она ничего не может поделать. Даже самостоятельно сходить в туалет не может… В итоге она решила: «Подумаю о том, что делать, уже после того, как смогу снова ходить. За это время Чихун чуть подуспокоится…»

Прошла неделя. Теперь она могла хотя бы на костылях, но выбираться из больничной палаты.

В первую очередь Ынсу нашла палату Чихуна. Она подошла к дежурному посту и спросила у медсестер номер больничной палаты. Но ей ответили, что не могут назвать его – из соображений конфиденциальности. В итоге Ынсу позвонила Мине и попросила вызнать номер палаты у членов клуба дзюдо. Только тогда ей удалось добраться до Чихуна.

Она подошла к палате, но не смогла заставить себя войти. Пока собиралась с духом, открылась дверь и вышла мать Чихуна. Она посмотрела на Ынсу, и ее лицо ожесточилось.

– Это… я пришла навестить Чихуна.

Прежде чем женщина успела ответить, из палаты донесся голос:

– Больно надо… Вали отсюда!

Он прозвучал настолько громко, что с трудом верилось в то, что этот голос принадлежит человеку, лежащему в больнице. Ынсу застыла в шоке. Ей казалось, что она впервые слышит Чихуна таким сердитым.

Ее бросило в жар. Не в силах даже поздороваться с матерью Чихуна, она вернулась обратно в свою палату. Слезы лились и лились. Несколько часов подряд Ынсу лежала в постели, смотрела в стену и ревела. Затем позвонила Сонхо и спросила, насколько серьезны травмы Чихуна.

– Сейчас лучше оставить его в покое, – ответил тот. – Он же сказал не трогать его; зачем ты пошла туда?

– Насколько все серьезно? Просто ответь.