Снежана Масалыкина – Шагнув за радугу (страница 16)

Темный спустился в тайный храм, расположенный глубоко в недрах замка. Скинул простые одежды, облачился в жреческую хламиду для жертвоприношений. Омыл руки и лицо змеиным молоком из чаши, стоящей у входа и только после этого переступил порог главного зала Храма Огня бессмертия. Младшие жрецы уже приготовили все к обряду. Жрецу оставалось лишь завершить начатое.

Зал находился в подземной пещере. В центре располагалась яма, не имеющая ни дна, ни света. Служители культа называли ее Преисподней. Из центра зева, словно язык демона, выступала круглая площадка. Добраться в круг можно было по кованному золотому мостику. На площадке, покрытой янтарными плитами, разместился алтарь из черного мрамора, добытого на юге королевства, в горах Дакши. Считалось, что именно там родился демон Вритру, и жертвоприношение на камне из родовых мест вливало силу в умирающего в заключении не-бога.

Эр Наг-Тэ перешел по узкому мостику к алтарю, опустился на колени. Склонив голову и закрыв глаза, Верховный Жрец возложил на край камня руки. Слева на жертвеннике лежал тонкий узкий, похожий на жало змеи, кинжал. Справа стояла золотая чаша, инкрустированная змеей, кусающей себя за хвост. Пустой сосуд ждал своего часа.

За спиной коленопреклоненного жреца зазвучали барабаны: первым подал голос джембе, следом подключились по очереди дунумба, сангбан, кенкени. Эр Наг-Тэ, повинуясь голосу инструментов, поднялся с колен и начал священный танец вокруг пока еще пустого алтаря. В пяти чашах, распложенных по кругу, вспыхнул Огонь бессмертия, в воздухе запахло жжеными травами и сладким ядом змей.

Движения Верховного жреца становились все быстрее, древние слова молитвы на давно забытом языке не-бога срывались с губ Наг-Тэ шипящими звуками. И когда в зале Храма прозвучал долгий, протяжный, вырывающий сердце и душу, зовущий гул диджериду: трубы, способной донести молитву до слуха заключенного демона, жрец замер, воздев руки, на краю темного зева.

Младшие жрецы подвели к золотому мостику обнаженную перепуганную девушку. Ее золотые распущенные волосы струились до самых бедер, в них же она стыдливо куталась от мужских глаз. Слегка опоенная дурман-водой, чтобы быть в сознании и все понимать, но не сопротивляться, жертва, подталкиваемая служителями в спину, ступила на мостик.

Верховный жрец опустил руки и нежно и ласково улыбнулся и протянул их в ожидании, подзывая девушку к себе. Не спуская глаз с мужчины, златовласка прошла по мостику и, ступив на край площадки, замерла, не в силах отвести взор от жреца. К звуку барабанов и могучему голосу демона присоединился нежный плач флейт. Ярче вспыхнули огни в чашах, усилился запах трав и яда. Девушка колыхнулась и, поймав ритм, начала раскачиваться, повинуясь движениям рук Верховного Жреца, стоящего по ту сторону черного алтаря.

Ни единого слова, только звуки барабанов и диджериду, огонь, запах и движения женского тела в отблесках Огня бессмертия. Музыка нарастала. Вот девушка сделала шаг, другой ближе к алтарю. Жрец все так же стоял напротив, завораживая глазами и маня дивной улыбкой.

Никто из младших служителей культа, кроме Эр Наг-Тэ, не знал, что видит обреченная перед тем, как взять в руки кинжал и чиркнуть по ладони, чтобы наполнить чашу не-бога кровью. А затем, подойдя к краю пропасти без дна, с улыбкой счастья и любовью во взоре, шагнуть в распахнутый в немом призыве зев Преисподней.

Девушка сделала шаг. Диджериду, застонав в любовном экстазе в последний раз, смолк. Верховный жрец взял чашу с добровольно отданной кровью очередной возлюбленной не-бога демона Вритру и полил ею черный алтарь. На мгновенье все, кто находился в зале жертвоприношений, ощутили на лицах дыхание демона, затем черный камень вспыхнул пронзительно-голубым пламенем, огонь в чашах резко погас, все звуки стихли. И в абсолютной тишине жрец и служители услышали, как где-то глубоко внизу, в кромешной тьме без света, запаха и жизни, медленно стучит сердце не-бога, заключенного в объятья Вечности.

С каждым жертвоприношением бьется все сильней и уверенней.

Глава 11. На стыке земель, или Укротитель диких кошек

Посидев с полчаса на кошачье-драконьих пятых точках и слегка придя в себя, мы смогли перевоплотиться в человеческий вид. Собрав волю в кулак, чтобы не разораться или не разреветься, с единственным синхронным воплем: «Твою ж мать! Валим отсюда!» – мы буквально взлетели каждая на своего лисконна и, не разбирая дороги, доверившись инстинкту радужных и словам Марфы о том, что они знают, куда везти, помчались прочь от страшной поляны. И только когда совсем стемнело, мы остановились в первом попавшемся месте, выпали из седел под ближайшим деревом, недалеко от дороги, и выдохнули весь ужас пережитого нападения.

Наташка назажигала светляков, и с полчаса мы тупо сидели под деревом, не в силах шевельнуться. Руки тряслись, сердце заполошно колотилось, дыхание с трудом приходило в норму. Не знаю, что больше всего потрясло подружку, меня же все еще потряхивало при мысли о том, как запросто (походя, на автопилоте, не задумываясь!!!) в стрессовой ситуации я перекинулась в дракона и пульнула по волкам столбом огня! При этом уничтожив живое существо!

«Этой штуковиной надо срочно учиться управлять! Где мой хваленый контроль над собой и всем на свете??? Да ни разу в бешенстве я никого не ударила и не убила. Максимум, могу поорать, послать, нахамить!»

– Зато ты сегодня спасла нам жизнь, – ответила моим мыслям Наташка и я вздрогнула, осознав, что разговаривала вслух.

Мы поднялись, сняли с лисконнов седельные сумки, распрягли и опустили верховых побродить рядом в поисках пищи. Феникс слетел с плеча подруги на ветку и приводил себя в порядок, кося глазом то на меня, то на свою хозяйку. Вытащив из рюкзаков мягкие толстые одеяла из местной ткани, мы снова рухнули на землю, потому что ножки от перенапряжения нас все еще не держали.

На дне обоих мешков обнаружили по фляжке воды и сухпаек. Достав пирожки, воду, непонятные фрукты, похожие на земные яблоки, но с двумя небольшими косточками внутри, в молчании перекусили. Наташкины светляки повисли над нашими головами, освещая пространство вокруг нас. Существа едва слышно чем-то хрумтели, потом раздался писк, и я поняла, что наши лисконны далеко не травоядные, а местами очень даже хищники.

– Ну и что это было? – наконец задалась вопросом я, на этот раз действительно вслух.

– Не знаю… – протянула Наташка. – Вопрос, кому мы понадобились и зачем?

– Вот именно! Вроде никому еще дорогу перейти не успели. Судя по всему, королю мы нужны живые, так что могу предположить, что волки не от него. С другой стороны, откуда он мог так быстро узнать про нас? Разве что Агафья или Марфа весточку послали во дворец… – продолжила размышлять.

– Не срастается. Хранительницы предупредили бы нас об этом, – пожала плечами Наталья.

– А с чего ты так уверена, что они вообще нам правду рассказали? – буркнула я зло. – Мы их впервые видим, они нас тоже. Мало ли что они нам наплели. Вдруг нам лапшу на уши все это время вешали? И теперь мы сами мчимся в пасть… к волкам! Почему-то у Хранительниц на нас никто не нападал!

– Не знаю, я им верю обеим, – не согласилась подруга. – Иначе, зачем бы они учили меня азам волшебства? А тебе рассказали о том, кто и что ты в этом мире. Да и, как я поняла, кровь Золотого Дракона здесь редкость и важность. И если на тебя открыли охоту, то более логично захватить, а не убить.

– Ну-у-у-у… – протянула я в ответ, – а кто его знает, что у них тут логично, а что нет! Вот куда мы едем?? К твоей родне или на убой? А, может, к твоей родне на убой? Откуда мы можем знать, что на этой чертовой планете на самом деле происходит? Да и вообще, вдруг мы прямиком в лапы королевы этой сумасшедшей едем, которая спит и видит дракона на ремешки моднявые пустить, а шкурку на сумочки и сапоги!

– Насколько помню, местной королеве за каким-то лешим сердце дракона нужно, – зевая, проворчала Наташка, укутываясь в одеяло-спальник, – а не шкурка.

– Да какая к черту разница! – взбесилась я. – Сердце, почки, селезенка! Охотились на нас, понимаешь?! И мы не знаем, что эти волки от нас хотели: убить, съесть или еще чего! Судя по всему, волки были оборотнями. Или как они тут все себя называют: меняющие ипостась?!? – сорвалась я на почти крик.

Лисконны вопросительно рыкнули, Наташка успокаивающе шикнула им в ответ, я с психу сделала большой глоток, поперхнулась, и вода потекла по подбородку. Раздраженно утерлась, закрутила фляжку и бросила ее в мешок. Огонек подошел ко мне в полутьме и ткнулся мордой в голову. Я судорожно вздохнула от неожиданности, ухватила его за уши и прижалась к нему лбом. Просидела так минут пять и спросила:

– Дежурить будем? Или чему быть, того не миновать? Если мужики вооруженные нападут, вряд ли справимся… – вздохнула и тоскливо пояснила – Не хочу убивать… Одно дело волков, другое – людей… Да и то, не уверена я, что сегодня волки сгорели от пламени…

Лисконн тихонько сопел мне в лицо, я гладила его уши, Наташка вздохнула, ничего не ответив. Потрепав радужного в последний раз, чмокнув его в нос, вернулась к подруге. Наташка, полностью укутанная в одеяло, полулежала, опираясь на дерево. Я последовала ее примеру, укуталась и прилегла, положив голову на выступающий корень.