Снеталия Морозова – Жасмин и Дым (страница 3)

Наталье с детства давались легко языки, истинный полиглот. Вот прям легко, для нее это было как развлечение, она в старших классах пошла на курсы китайского, а фильмы американские смотрела в оригинале с девятого, понимая их. Сейчас она свободно говорила на двух совершенно разных, (родной не берем во внимание) непохожих, находящихся в абсолютно разных языковых группах языках: на английском и китайском. В этом и была в Наталье уникальность, усвоить и полюбить совершенно разные языки, китайский и английский вообще имеют разную структуру предложений и порядок слов, помимо разной фонетики, грамматики, письма, для каждого языка важна культура, которая для этих стран неотделима от речи. Когда дети были маленькими, готовя им, стирая, гладя бельё, она учила китайский, пропевая слова, так в этом языке очень важна тональность: одно и то же сочетание звуков, произнесённое с разной интонацией, образует разные слова с различными значениями. Изучала культуру, даже танцевала своим мужчинам смешные азиатские танцы.

На днях Наталье исполнилось сорок два, за ней охотятся, её мечтают иметь в репетиторы своим детям, продавая номер телефона лучшего преподавателя.

Сыновьям сейчас двадцать три и двадцать два, оба пошли по стопам отца, в ядерную промышленность, старший Илья уже год работал на Атомоходе «Академик Ломоносов» – в первой в мире плавучей атомной теплоэлектростанция, которая находилась в городе Певеке Чукотского автономного округа, младший, Матвейка, только месяц назад съехал от мамы, её утешал, жил с ней год, поехал к брату, пройдя собеседование, сказал, там романтика и хорошая зарплата. У сыновей там вахта будет полгода аж, мама пообещала им, что справится одна.

Женщина смотрела в окно, и слеза медленно скатилась по щеке, слеза благодарности мужу за сыновей, хороших парней.

Бывают такие браки, в которых мужчина боготворит жену, бывают, такой был и у Натальи с Семёном. Он был ею болен, очарован, любил её. Наталья закончила ВУЗ, потом бесконечные курсы, практика в Пекине, целый год они жили в Китае. Семён тогда поругался с руководством, говоря, что ему положен по закону отпуск по уходу за ребенком, младшему тогда четыре было, пошли навстречу, дали, отпустили главного инженера комбината.

Наталья была за мужем всегда, он был для неё и плечом, и помощником, и другом – всем. Она не знала, сколько они платили за ЖКХ, как заправлять бензобак – всё было на плечах мужа, и ему это нравилось. Наталья понимала своё счастье, ценила, особенно видя сплошь и рядом несчастливых коллег, разводы, слезы. Иногда с подругами она могла пожаловаться на Сёму, что и поругаться как следует не может с ним, нет искры и драйва, на что подруги крутили у виска, дескать, зажралась, произнося годами одну и ту же фразу: «Ну, у тебя, Сёма, тебе не понять». А ей и вправду было не понять, как орать матом друг на друга, обзываться, унижать, изменять, прятать переписку, а потом ехать вместе отдыхать, заниматься любовью, ведь и любви-то уже нет. У одной её подруги, Марины, любовник был моложе на пять лет, и она всё ждала от него предложения руки и сердца, а он мог с бывшей женой в отпуск поехать, и бывшая Марине фото могла присылать, где они целуются. Марина, плача, материла его, потом прощала, так и продолжала встречаться, говоря, что молодой любовник её симулирует хорошо выглядеть. Вторая подруга, Галя, располнела с годами, превращаясь в тетю Мотю с больной спиной и коленями, и основной темой разговоров – дочь Маша, восемнадцатилетняя закомплексованная истеричная барышня и рецепты от незамысловатых щей до сделанных аж за трое суток, меньше не получится, торта-шедевра. Но, они были подругами очень-очень давно, дорожили этим.

Наталья работала в престижном Вузе преподавателем китайского языка, а в тридцать четыре года, перейдя на поставки, не бросая преподавания, устроилась ещё в крупную компанию переводчиком. Её нанимали на переговоры бизнесмены, но чаще всего она переводила трудную научную литературу, инструкции по эксплуатации сложной техники для предприятий.

Наталья вздохнула, слизнув соленую слезинку, наблюдая в окно за пожилой парой. После смерти мужа она уволилась сразу отовсюду, оставив трех подопечных, которых репетировала. Похоронив Семёна, она взяла сорок дней без сохранения, а после вышла на работу, провела три пары практических занятий, отработала, как на духу, даже забылась – получилось переключиться, а выйдя на крыльцо, ощутила боль, что сдавила тисками тело, невыносимо, туго, больно. Женщина не справилась, села прямо на ступени, посреди потока студентов, и заскулила, она рыдала без остановки, пока коллеги не вызвали Матвея, сын её увез домой. На следующий день она не вышла на работу. Дело в том, что рабочий день у Натальи начинался в университете позже обычного, она просила ставить ей последние пары, так как к 11.00 она ехала сдавать переводы или брать новый заказ, поэтому рабочий день у нее заканчивался в 18.00 или того позже. Дети уже подросли, сами ездили на тренировки, а потом и в университет, часто оставались в общаге, и муж каждый день ее встречал у стен университета, у него рабочий день был до 17.15. Каждый! День! Её! Встречал! У них был ритуал, они шли пешком после работы, она переодевалась иногда по погоде, оставляя блузку и юбку на кафедре, надевала толстовку, кепку, кроссовки, и они шли, обсуждая день, делясь всем, сплетничая и обсуждая коллег. А иногда, особенно весной или теплой осенью, она выходила к нему в белой блузке, юбке-карандаше, на высоких лодочках, и Сёма тогда, сбавляя шаг, обязательно её руку закидывал к себе на предплечье, держа её за пальчики. Ему нравилось, что мужчины смотрят на нее, пусть смотрят и знают, что она его.

Наталью тогда не выбили из колеи сочувственные вздохи коллег и повторяющиеся слова поддержки, ее выбил именно пустой вечер после работы без него, вечер, когда она поняла, что такого уже не будет никогда. Никогда не случится в её жизни такого вечера!

Наталья вдруг вспомнила тот злополучный случай, и сказала себе снова «Спасибо», что сумела остаться верной, благодаря снова и снова своего мужа за любовь.

5. Тот случай

Старший сын Илья тогда был уже студентом второго курса, Матвей учился на этой же кафедре на первом, будущие специалисты в области атомной и водородной энергетики, экспериментальной и прикладной физики, химических, плазменных и пучковых технологий. Ребята часто оставались в общаге, даже пытались себе выбить комнату, но места предоставлялись только иногородним, они оставались с друзьями и подругами там, спали на полу, познавали настоящую незабываемую студенческую жизнь, словом. Наталье и Семёну тогда было по тридцать восемь лет.

Утро началось как обычно, Наташа вставала в 5.30, делала практику йоги, принимала душ, завтракала одна, любила очень это время: утро, тишина, сама с собой, потом будила мужа, сидела с ним за завтраком, пила капучино, щебеча что-то, рассказывая о планах и всякой ерунде.

Эта приятная рутина была такой отлаженной и иногда скучной, что Наталья могла не час, и три часа делать практику, чтобы устать. Ей не хватало секса, нет, секс у них был, почти каждый день, но он был такой правильный, что женщину выворачивало иногда от этого, ей хотелось жёстче, ярче, дольше.

В первые годы жизни Наталью раздражали вопросы мужа: «Как тебе? Тебе хорошо? Тебе понравилось?» Спустя время она заткнула это раздражение, и врала, что хорошо. А со временем приловчилась, и чтобы получить удовольствие с мужем, она уходила в душ, мастурбировала и уже разгоряченной шла к Семёну, получая жиденький, но оргазм. Семён был быстрым в сексе и предсказуемым, быстро возбуждался и быстро кончал, Наташа брала его пальцы потом и доводила ими себя до разрядки. Как дети подросли и перестали забегать к родителям в спальню, Наташа стала спать голой, терлась о мужа, он сзади входил, кончал, она добирала свой кайф с помощью его рук, хорошо, по-семейному, привычный вкусный отлаженный секс. Но однажды!

Дети по средам ночевали дома, делая родителям подарок своим присутствием. В ту среду у Натальи была подработка переводчиком в ресторане в вечернее время, деловой ужин. За столом сидели представители крупной медицинской клиники и китайские продавцы, предлагавшие медицинское оборудование. Вопреки сложившемуся недоверию к китайскому качеству, многие на рынке открыли китайских производителей и не прогадали. Переговоры прошли удачно, китайский бизнесмен поблагодарил Наталью за правильный язык, сказав, что удивлен и поражен её умом и красотой. За столом сидели еще четверо представителей Санкт-Петербургской клиники, холёные мужчины, один из которых с Натальи не сводил глаз весь деловой ужин. Смотрел открыто, дерзко, будто она уже его. Женщина в какой-то момент непроизвольно взволнованно затронула мочку уха, поправив сережку, наклонив голову, выпила глоток воды, а подняв взгляд снова на него, увидела, как он ревностно окинул всех мужчин взглядом, которые тоже обратили внимание на её жест.

Окончив работу, она пошла в специальный кабинет, служебное помещение, что-то вроде отдельной дамской комнаты, где она оставила верхнюю одежду, переобулась с зимней обуви в лодочки и привела себя в порядок перед рабочей встречей. Наталья достала телефон, чтобы вызвать такси, муж с детьми её ждали дома. Она отвернулась к окну, глядя на пушистую белую красоту, что падала медленными хлопьями, отражаясь в свете ресторанной подсветки, вызывая какую-то детскую эйфорию и предчувствие праздника и волшебства.